русская классика
Действие разворачивается в Москве в 1920-е годы, в разгар эпохи НЭПа. Предприимчивая Зоя Пельц открывает в своей квартире швейную мастерскую, которая по вечерам превращается в притон и публичный дом для «советской элиты». Зоя мечтает заработать денег…
Действие разворачивается в Москве в 1920-е годы, в разгар эпохи НЭПа. Предприимчивая Зоя Пельц открывает в своей квартире швейную мастерскую, которая по вечерам превращается в притон и публичный дом для «советской элиты». Зоя мечтает заработать денег…
«Главное свойство Саши-недотыки – или, иначе, Саши-баронессы – была ее постоянная, почти непрерывная, влюбленность. Десяти лет сдала ее какая-то дальняя „тетенька“ мастерице на обучение, и там забыла. Впрочем, и Саша забыла тетеньку. Жилось у мастери…
«Главное свойство Саши-недотыки – или, иначе, Саши-баронессы – была ее постоянная, почти непрерывная, влюбленность. Десяти лет сдала ее какая-то дальняя „тетенька“ мастерице на обучение, и там забыла. Впрочем, и Саша забыла тетеньку. Жилось у мастери…
«Тень птицы рассказ из книги путевых очерков Бунина. В очерке описано посещение Стамбула (Константинополя). Книга не оставит равнодушными тех, кто бывал в Стамбуле, бродил по его улочкам, наслаждался историческими памятниками. Иван Бунин путешествует…
«Тень птицы рассказ из книги путевых очерков Бунина. В очерке описано посещение Стамбула (Константинополя). Книга не оставит равнодушными тех, кто бывал в Стамбуле, бродил по его улочкам, наслаждался историческими памятниками. Иван Бунин путешествует…
«…Эту свободную песню о грозных днях справедливости и кары сложил я, как умел, – я – Джеронимо Пасканья, сицилийский бандит, убийца, грабитель, преступник.
Сложив, как умел, я хотел пропеть ее громко, как поются хорошие песни, но мне не позволил тюре…
«…Эту свободную песню о грозных днях справедливости и кары сложил я, как умел, – я – Джеронимо Пасканья, сицилийский бандит, убийца, грабитель, преступник.
Сложив, как умел, я хотел пропеть ее громко, как поются хорошие песни, но мне не позволил тюре…
«Честь имею поздравить ваше высокоблагородие с походом! – крикнул курьер, пристукнув шпорами и останавливаясь неподвижно у дверей.
Поход! Это известие застигло наше маленькое общество в самую поэтическую минуту военной жизни, – разумеется, мирного вр…
«Честь имею поздравить ваше высокоблагородие с походом! – крикнул курьер, пристукнув шпорами и останавливаясь неподвижно у дверей.
Поход! Это известие застигло наше маленькое общество в самую поэтическую минуту военной жизни, – разумеется, мирного вр…
Под шум морского прибоя и треск ночного костра оживают предания о людях, чья жажда свободы не знала границ. Вы узнаете о гордом Ларре, наказанном вечным одиночеством за свое высокомерие, о прекрасной цыганской любви, обернувшейся трагедией, и о самоо…
Под шум морского прибоя и треск ночного костра оживают предания о людях, чья жажда свободы не знала границ. Вы узнаете о гордом Ларре, наказанном вечным одиночеством за свое высокомерие, о прекрасной цыганской любви, обернувшейся трагедией, и о самоо…
Это мощное символическое произведение, ставшее гимном грядущей революции. Через образы морских птиц – робких чаек, пугливых гагар и мудрого пингвина – Горький рисует портреты разных социальных слоев перед лицом перемен. Главный герой, Буревестник, ол…
Это мощное символическое произведение, ставшее гимном грядущей революции. Через образы морских птиц – робких чаек, пугливых гагар и мудрого пингвина – Горький рисует портреты разных социальных слоев перед лицом перемен. Главный герой, Буревестник, ол…
Яков Скороходов десятилетиями наблюдает за миром из-за ресторанного столика, услужливо подавая вина и деликатесы тем, кто привык сорить деньгами. За парадными дверями заведения скрываются людские пороки, цинизм и предательство, которые старик вынужде…
Яков Скороходов десятилетиями наблюдает за миром из-за ресторанного столика, услужливо подавая вина и деликатесы тем, кто привык сорить деньгами. За парадными дверями заведения скрываются людские пороки, цинизм и предательство, которые старик вынужде…
В книгу II вошли тома c седьмого по двенадцатый. Речь идет о событиях, происходящих на территории России в период с 1505 по 1612 год. Повествуется о периоде правления государя, великого князя Василия III Иоанновича, великого князя и царя Иоанна IV – …
В книгу II вошли тома c седьмого по двенадцатый. Речь идет о событиях, происходящих на территории России в период с 1505 по 1612 год. Повествуется о периоде правления государя, великого князя Василия III Иоанновича, великого князя и царя Иоанна IV – …
В тихие вечерние часы, когда весь дом погружается в сон, оживают удивительные истории о лесных обитателях, хитрых охотниках и крошечных жителях травяных джунглей. Эти сказки, рожденные из безграничной отцовской любви, приглашают маленького читателя в…
В тихие вечерние часы, когда весь дом погружается в сон, оживают удивительные истории о лесных обитателях, хитрых охотниках и крошечных жителях травяных джунглей. Эти сказки, рожденные из безграничной отцовской любви, приглашают маленького читателя в…
Юмористический рассказ об особенностях общения с близкими или чужими людьми. С кем же проще и комфортнее?
Юмористический рассказ об особенностях общения с близкими или чужими людьми. С кем же проще и комфортнее?
«…Император Николай I, которого уж никто, конечно, не заподозрит в недостатке рыцарства, называл дуэль „подлостью“.
Его современник, Пушкин, которого никто не заподозрит в недостатке прогрессивных идей, дрался и был смертельно ранен на дуэли…»
«…Император Николай I, которого уж никто, конечно, не заподозрит в недостатке рыцарства, называл дуэль „подлостью“.
Его современник, Пушкин, которого никто не заподозрит в недостатке прогрессивных идей, дрался и был смертельно ранен на дуэли…»
Новый адаптированный перевод Алексея Козлова Первого Тома книги Вашингтона Ирвинга — «КникерЪ-Бокерская История Нью-Йорка». Это одна из первый невероятно смешных исторических сатир, описывающая несколько поколений голландских губернаторов Нью-Йорка (…
Новый адаптированный перевод Алексея Козлова Первого Тома книги Вашингтона Ирвинга — «КникерЪ-Бокерская История Нью-Йорка». Это одна из первый невероятно смешных исторических сатир, описывающая несколько поколений голландских губернаторов Нью-Йорка (…
«…Демьянов шел в головной роте. Шинель его, туго перетянутая ремнем, намокла от росы и топорщилась. Он поднял воротник, надвинул фуражку и шагал в ногу с рябым и высоким солдатом, который, косясь на офицера, нет-нет да и приговаривал: „Эх, чайку-то н…
«…Демьянов шел в головной роте. Шинель его, туго перетянутая ремнем, намокла от росы и топорщилась. Он поднял воротник, надвинул фуражку и шагал в ногу с рябым и высоким солдатом, который, косясь на офицера, нет-нет да и приговаривал: „Эх, чайку-то н…
В тенистом ущелье встречаются двое: Уж, любящий покой и сырость, и Сокол, разбившийся о камни в попытке достичь солнца. Сокол бредит небом и призывает к полету, в то время как Уж лишь посмеивается над «безумством» раненой птицы, считая небо пустой и …
В тенистом ущелье встречаются двое: Уж, любящий покой и сырость, и Сокол, разбившийся о камни в попытке достичь солнца. Сокол бредит небом и призывает к полету, в то время как Уж лишь посмеивается над «безумством» раненой птицы, считая небо пустой и …
Второй том сочинений П. П. Бажова содержит сказы писателя, в большинстве своем написанные в конце Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Открывается том циклом сказов, посвященных великим вождям народов – Ленину и Сталину. Затем следуют с…
Второй том сочинений П. П. Бажова содержит сказы писателя, в большинстве своем написанные в конце Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Открывается том циклом сказов, посвященных великим вождям народов – Ленину и Сталину. Затем следуют с…
«На балконе был приготовлен стол для вечернего чая. Хозяйка дома, Васса Макаровна Барвинская, бросила на стол последний критический взгляд и нашла, что всё в порядке. Самовар, в котором ярко отражалась сбоку зелень сада, а сверху – ясная лазурь неба,…
«На балконе был приготовлен стол для вечернего чая. Хозяйка дома, Васса Макаровна Барвинская, бросила на стол последний критический взгляд и нашла, что всё в порядке. Самовар, в котором ярко отражалась сбоку зелень сада, а сверху – ясная лазурь неба,…
Эта книга предлагает глубокий и взвешенный анализ космической гонки, раскрывая малоизвестные аспекты советской и мировой космической программы. Автор исследует инженерные достижения, человеческие истории и историческое наследие, формирующее современн…
Эта книга предлагает глубокий и взвешенный анализ космической гонки, раскрывая малоизвестные аспекты советской и мировой космической программы. Автор исследует инженерные достижения, человеческие истории и историческое наследие, формирующее современн…
Пётр Алексеевич Сорокин — талантливый писатель, чьё творчество становится катализатором глубоких общественных процессов. Запрещённый, арестованный и забытый системой, он проходит тернистый путь возвращения к искусству, испытывая отчаяние, сомнения и …
Пётр Алексеевич Сорокин — талантливый писатель, чьё творчество становится катализатором глубоких общественных процессов. Запрещённый, арестованный и забытый системой, он проходит тернистый путь возвращения к искусству, испытывая отчаяние, сомнения и …