русская классика
«Честь имею поздравить ваше высокоблагородие с походом! – крикнул курьер, пристукнув шпорами и останавливаясь неподвижно у дверей.
Поход! Это известие застигло наше маленькое общество в самую поэтическую минуту военной жизни, – разумеется, мирного вр…
«Честь имею поздравить ваше высокоблагородие с походом! – крикнул курьер, пристукнув шпорами и останавливаясь неподвижно у дверей.
Поход! Это известие застигло наше маленькое общество в самую поэтическую минуту военной жизни, – разумеется, мирного вр…
Действие разворачивается в Москве в 1920-е годы, в разгар эпохи НЭПа. Предприимчивая Зоя Пельц открывает в своей квартире швейную мастерскую, которая по вечерам превращается в притон и публичный дом для «советской элиты». Зоя мечтает заработать денег…
Действие разворачивается в Москве в 1920-е годы, в разгар эпохи НЭПа. Предприимчивая Зоя Пельц открывает в своей квартире швейную мастерскую, которая по вечерам превращается в притон и публичный дом для «советской элиты». Зоя мечтает заработать денег…
«Холодно. Побурела трава на опустелом ипподроме. Ни дверей, ни окон у остатков каменных зданий… Прежде отделялось высоким забором от Ходынского поля здание на дворике, где взвешивались на скачках жокеи, и рядом стоял деревянный домик смотрителя круга…
«Холодно. Побурела трава на опустелом ипподроме. Ни дверей, ни окон у остатков каменных зданий… Прежде отделялось высоким забором от Ходынского поля здание на дворике, где взвешивались на скачках жокеи, и рядом стоял деревянный домик смотрителя круга…
«Какъ я люблю огромную залу, горящую тысячами огней, которые ослѣпительно играютъ на позолотѣ и безконечно отражаются въ неизмѣримыхъ зеркалахъ, и эти цвѣтныя гирлянды дамъ, ароматическія гирлянды, переплетенныя жемчугомъ, брилліантами и золотомъ, и …
«Какъ я люблю огромную залу, горящую тысячами огней, которые ослѣпительно играютъ на позолотѣ и безконечно отражаются въ неизмѣримыхъ зеркалахъ, и эти цвѣтныя гирлянды дамъ, ароматическія гирлянды, переплетенныя жемчугомъ, брилліантами и золотомъ, и …
«На пятнадцатой версте от Крестовской заставы на Троицком (Ярославском) шоссе стоит многим знакомое село Большие Мытищи. Почти все богомольцы, едущие и идущие в Сергиевскую Лавру, останавливаются там, чтобы напиться чрезвычайно вкусного чаю или необы…
«На пятнадцатой версте от Крестовской заставы на Троицком (Ярославском) шоссе стоит многим знакомое село Большие Мытищи. Почти все богомольцы, едущие и идущие в Сергиевскую Лавру, останавливаются там, чтобы напиться чрезвычайно вкусного чаю или необы…
«Главное свойство Саши-недотыки – или, иначе, Саши-баронессы – была ее постоянная, почти непрерывная, влюбленность. Десяти лет сдала ее какая-то дальняя „тетенька“ мастерице на обучение, и там забыла. Впрочем, и Саша забыла тетеньку. Жилось у мастери…
«Главное свойство Саши-недотыки – или, иначе, Саши-баронессы – была ее постоянная, почти непрерывная, влюбленность. Десяти лет сдала ее какая-то дальняя „тетенька“ мастерице на обучение, и там забыла. Впрочем, и Саша забыла тетеньку. Жилось у мастери…
В тихие вечерние часы, когда весь дом погружается в сон, оживают удивительные истории о лесных обитателях, хитрых охотниках и крошечных жителях травяных джунглей. Эти сказки, рожденные из безграничной отцовской любви, приглашают маленького читателя в…
В тихие вечерние часы, когда весь дом погружается в сон, оживают удивительные истории о лесных обитателях, хитрых охотниках и крошечных жителях травяных джунглей. Эти сказки, рожденные из безграничной отцовской любви, приглашают маленького читателя в…
Яков Скороходов десятилетиями наблюдает за миром из-за ресторанного столика, услужливо подавая вина и деликатесы тем, кто привык сорить деньгами. За парадными дверями заведения скрываются людские пороки, цинизм и предательство, которые старик вынужде…
Яков Скороходов десятилетиями наблюдает за миром из-за ресторанного столика, услужливо подавая вина и деликатесы тем, кто привык сорить деньгами. За парадными дверями заведения скрываются людские пороки, цинизм и предательство, которые старик вынужде…
Это мощное символическое произведение, ставшее гимном грядущей революции. Через образы морских птиц – робких чаек, пугливых гагар и мудрого пингвина – Горький рисует портреты разных социальных слоев перед лицом перемен. Главный герой, Буревестник, ол…
Это мощное символическое произведение, ставшее гимном грядущей революции. Через образы морских птиц – робких чаек, пугливых гагар и мудрого пингвина – Горький рисует портреты разных социальных слоев перед лицом перемен. Главный герой, Буревестник, ол…
В тенистом ущелье встречаются двое: Уж, любящий покой и сырость, и Сокол, разбившийся о камни в попытке достичь солнца. Сокол бредит небом и призывает к полету, в то время как Уж лишь посмеивается над «безумством» раненой птицы, считая небо пустой и …
В тенистом ущелье встречаются двое: Уж, любящий покой и сырость, и Сокол, разбившийся о камни в попытке достичь солнца. Сокол бредит небом и призывает к полету, в то время как Уж лишь посмеивается над «безумством» раненой птицы, считая небо пустой и …
«…Император Николай I, которого уж никто, конечно, не заподозрит в недостатке рыцарства, называл дуэль „подлостью“.
Его современник, Пушкин, которого никто не заподозрит в недостатке прогрессивных идей, дрался и был смертельно ранен на дуэли…»
«…Император Николай I, которого уж никто, конечно, не заподозрит в недостатке рыцарства, называл дуэль „подлостью“.
Его современник, Пушкин, которого никто не заподозрит в недостатке прогрессивных идей, дрался и был смертельно ранен на дуэли…»
Под шум морского прибоя и треск ночного костра оживают предания о людях, чья жажда свободы не знала границ. Вы узнаете о гордом Ларре, наказанном вечным одиночеством за свое высокомерие, о прекрасной цыганской любви, обернувшейся трагедией, и о самоо…
Под шум морского прибоя и треск ночного костра оживают предания о людях, чья жажда свободы не знала границ. Вы узнаете о гордом Ларре, наказанном вечным одиночеством за свое высокомерие, о прекрасной цыганской любви, обернувшейся трагедией, и о самоо…
Новый адаптированный перевод Алексея Козлова Первого Тома книги Вашингтона Ирвинга — «КникерЪ-Бокерская История Нью-Йорка». Это одна из первый невероятно смешных исторических сатир, описывающая несколько поколений голландских губернаторов Нью-Йорка (…
Новый адаптированный перевод Алексея Козлова Первого Тома книги Вашингтона Ирвинга — «КникерЪ-Бокерская История Нью-Йорка». Это одна из первый невероятно смешных исторических сатир, описывающая несколько поколений голландских губернаторов Нью-Йорка (…
В книгу II вошли тома c седьмого по двенадцатый. Речь идет о событиях, происходящих на территории России в период с 1505 по 1612 год. Повествуется о периоде правления государя, великого князя Василия III Иоанновича, великого князя и царя Иоанна IV – …
В книгу II вошли тома c седьмого по двенадцатый. Речь идет о событиях, происходящих на территории России в период с 1505 по 1612 год. Повествуется о периоде правления государя, великого князя Василия III Иоанновича, великого князя и царя Иоанна IV – …
Юмористический рассказ об особенностях общения с близкими или чужими людьми. С кем же проще и комфортнее?
Юмористический рассказ об особенностях общения с близкими или чужими людьми. С кем же проще и комфортнее?
«…Демьянов шел в головной роте. Шинель его, туго перетянутая ремнем, намокла от росы и топорщилась. Он поднял воротник, надвинул фуражку и шагал в ногу с рябым и высоким солдатом, который, косясь на офицера, нет-нет да и приговаривал: „Эх, чайку-то н…
«…Демьянов шел в головной роте. Шинель его, туго перетянутая ремнем, намокла от росы и топорщилась. Он поднял воротник, надвинул фуражку и шагал в ногу с рябым и высоким солдатом, который, косясь на офицера, нет-нет да и приговаривал: „Эх, чайку-то н…
Второй том сочинений П. П. Бажова содержит сказы писателя, в большинстве своем написанные в конце Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Открывается том циклом сказов, посвященных великим вождям народов – Ленину и Сталину. Затем следуют с…
Второй том сочинений П. П. Бажова содержит сказы писателя, в большинстве своем написанные в конце Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Открывается том циклом сказов, посвященных великим вождям народов – Ленину и Сталину. Затем следуют с…
Эта книга предлагает глубокий и взвешенный анализ космической гонки, раскрывая малоизвестные аспекты советской и мировой космической программы. Автор исследует инженерные достижения, человеческие истории и историческое наследие, формирующее современн…
Эта книга предлагает глубокий и взвешенный анализ космической гонки, раскрывая малоизвестные аспекты советской и мировой космической программы. Автор исследует инженерные достижения, человеческие истории и историческое наследие, формирующее современн…
Пётр Алексеевич Сорокин — талантливый писатель, чьё творчество становится катализатором глубоких общественных процессов. Запрещённый, арестованный и забытый системой, он проходит тернистый путь возвращения к искусству, испытывая отчаяние, сомнения и …
Пётр Алексеевич Сорокин — талантливый писатель, чьё творчество становится катализатором глубоких общественных процессов. Запрещённый, арестованный и забытый системой, он проходит тернистый путь возвращения к искусству, испытывая отчаяние, сомнения и …