классическая проза
«Авдотьюшка. Детство» — роман о женской доле. О том, что «лучше быть битой, да сытой». О том, как жить, когда с твоим мнением не считаются — да и не принято считаться, — когда всё решают отец и размер приданого. Когда грамота — удел мужчин, а желание…
«Авдотьюшка. Детство» — роман о женской доле. О том, что «лучше быть битой, да сытой». О том, как жить, когда с твоим мнением не считаются — да и не принято считаться, — когда всё решают отец и размер приданого. Когда грамота — удел мужчин, а желание…
2026 год. На кремниевом кристалле, содержащем миллиарды транзисторов, рождается сверхразум. Задумавшись о несовершенстве людей, он совершает эволюционный скачок: планета становится единой материнской платой, а человеческий мозг — лишь нейроном в глоб…
2026 год. На кремниевом кристалле, содержащем миллиарды транзисторов, рождается сверхразум. Задумавшись о несовершенстве людей, он совершает эволюционный скачок: планета становится единой материнской платой, а человеческий мозг — лишь нейроном в глоб…
Рассказ — Запоздалый разговор с мамой — про чувство вины и запоздалое раскаяние, про то, чего уже не исправить.
И про то, как любовь продолжает звучать даже тогда, когда голос уже смолк.
Рассказ — Запоздалый разговор с мамой — про чувство вины и запоздалое раскаяние, про то, чего уже не исправить.
И про то, как любовь продолжает звучать даже тогда, когда голос уже смолк.
В мире бетонных джунглей, где выживание измеряется прочностью костей, а авторитет куётся из чужой боли, Максим Баронин — легенда подпольных боёв по прозвищу «Барон» — стоит на распутье. Пройдя путь от забитого мальчишки в гнилом подвале до чемпиона л…
В мире бетонных джунглей, где выживание измеряется прочностью костей, а авторитет куётся из чужой боли, Максим Баронин — легенда подпольных боёв по прозвищу «Барон» — стоит на распутье. Пройдя путь от забитого мальчишки в гнилом подвале до чемпиона л…
Есть в Петербурге места, где город говорит не криком, а шёпотом — и надо только остановиться, чтобы расслышать. Витебский вокзал как раз из таких. Он не просит восхищаться собой, он просто стоит, помнит и встречает. В этих восьми главах — не сухая хр…
Есть в Петербурге места, где город говорит не криком, а шёпотом — и надо только остановиться, чтобы расслышать. Витебский вокзал как раз из таких. Он не просит восхищаться собой, он просто стоит, помнит и встречает. В этих восьми главах — не сухая хр…
Северная Флорида — земля прозрачных холодных источников, тёмных кипарисов и рек, которые помнят больше, чем человек. Среди тишины Сувонни и Санта Фе вода поднимается из глубины земли так, будто сама природа дышит.
В декабре 1981 года у реки Санта Фе …
Северная Флорида — земля прозрачных холодных источников, тёмных кипарисов и рек, которые помнят больше, чем человек. Среди тишины Сувонни и Санта Фе вода поднимается из глубины земли так, будто сама природа дышит.
В декабре 1981 года у реки Санта Фе …
Эмилия привыкла получать всё, чего хочет. Внимание, восхищение, любовь — мужчины легко попадали под её влияние, а она умела превращать чужие чувства в инструмент для собственной игры.
Артём стал исключением. Он любил её по-настоящему — искренне, пред…
Эмилия привыкла получать всё, чего хочет. Внимание, восхищение, любовь — мужчины легко попадали под её влияние, а она умела превращать чужие чувства в инструмент для собственной игры.
Артём стал исключением. Он любил её по-настоящему — искренне, пред…
Эмилия привыкла получать всё, чего хочет. Внимание, восхищение, любовь — мужчины легко попадали под её влияние, а она умела превращать чужие чувства в инструмент для собственной игры.
Артём стал исключением. Он любил её по-настоящему — искренне, пред…
Эмилия привыкла получать всё, чего хочет. Внимание, восхищение, любовь — мужчины легко попадали под её влияние, а она умела превращать чужие чувства в инструмент для собственной игры.
Артём стал исключением. Он любил её по-настоящему — искренне, пред…
Инженер умирает на совещании — и попадает в казённое учреждение, где мёртвых встречают планшетами, очередями и зелёными коридорами. Его назначают менеджером по распределению прибывающих: направо — на восстановление, прямо — на маршрут, в серую дверь …
Инженер умирает на совещании — и попадает в казённое учреждение, где мёртвых встречают планшетами, очередями и зелёными коридорами. Его назначают менеджером по распределению прибывающих: направо — на восстановление, прямо — на маршрут, в серую дверь …
Рассказ — Запоздалый разговор с мамой — про чувство вины и запоздалое раскаяние, про то, чего уже не исправить.
И про то, как любовь продолжает звучать даже тогда, когда голос уже смолк.
Рассказ — Запоздалый разговор с мамой — про чувство вины и запоздалое раскаяние, про то, чего уже не исправить.
И про то, как любовь продолжает звучать даже тогда, когда голос уже смолк.
Есть в Петербурге места, где город говорит не криком, а шёпотом — и надо только остановиться, чтобы расслышать. Витебский вокзал как раз из таких. Он не просит восхищаться собой, он просто стоит, помнит и встречает. В этих восьми главах — не сухая хр…
Есть в Петербурге места, где город говорит не криком, а шёпотом — и надо только остановиться, чтобы расслышать. Витебский вокзал как раз из таких. Он не просит восхищаться собой, он просто стоит, помнит и встречает. В этих восьми главах — не сухая хр…
Повесть Дарии Джумагельдиновой рассказывает о драматической судьбе девочки-подростка Ажар и её семьи, чья благополучная жизнь рушится в один день. После трагической гибели отца семья сталкивается с нищетой из-за огромного долга по ипотеке. Главная ге…
Повесть Дарии Джумагельдиновой рассказывает о драматической судьбе девочки-подростка Ажар и её семьи, чья благополучная жизнь рушится в один день. После трагической гибели отца семья сталкивается с нищетой из-за огромного долга по ипотеке. Главная ге…
Дневник "Маленького мужчины" о подростке, который вырос в семье, где с мужчинами не общались. Мальчика воспитывали бабушка и мама. Бабушка не разрешала отдавать ребенка детский сад, пока знакомые не переубедили. В детском саду он узнает, что у каждо…
Дневник "Маленького мужчины" о подростке, который вырос в семье, где с мужчинами не общались. Мальчика воспитывали бабушка и мама. Бабушка не разрешала отдавать ребенка детский сад, пока знакомые не переубедили. В детском саду он узнает, что у каждо…
1945 год. Одер, Зееловские высоты, Берлин. Сержант Иван Рокотов и его отделение проходят последние месяцы войны — не в парадных сводках, а в грязи, крови и огне. Форсирование реки, контратаки, улицы, забитые трупами, подвалы с гражданскими, штурм Рей…
1945 год. Одер, Зееловские высоты, Берлин. Сержант Иван Рокотов и его отделение проходят последние месяцы войны — не в парадных сводках, а в грязи, крови и огне. Форсирование реки, контратаки, улицы, забитые трупами, подвалы с гражданскими, штурм Рей…
Метод, описанный в романе, существует. Он называется DAF — задержанная слуховая обратная связь, известен с 1950-х годов и помогает примерно двум третям заикающихся. Об этом почти никто не знает. Это одна из причин, по которой написана книга.
Метод, описанный в романе, существует. Он называется DAF — задержанная слуховая обратная связь, известен с 1950-х годов и помогает примерно двум третям заикающихся. Об этом почти никто не знает. Это одна из причин, по которой написана книга.
Повесть
Тамила была идеальной. У неё дома всегда пахло свежей выпечкой, полы блестели, а трое детей были безупречно умыты. Муж ласково улыбался, свекровь ставила в пример родственникам, а мать гордилась тем, как правильно воспитала дочь. Тамила никог…
Повесть
Тамила была идеальной. У неё дома всегда пахло свежей выпечкой, полы блестели, а трое детей были безупречно умыты. Муж ласково улыбался, свекровь ставила в пример родственникам, а мать гордилась тем, как правильно воспитала дочь. Тамила никог…
Серый заводской моногород не любит тех, кто пытается вырваться. Для тринадцатилетнего Алёши единственным окном в большой мир становится ансамбль бального танца во Дворце культуры, которым руководит строгая, несгибаемая Маргарита Борисовна. Для своих …
Серый заводской моногород не любит тех, кто пытается вырваться. Для тринадцатилетнего Алёши единственным окном в большой мир становится ансамбль бального танца во Дворце культуры, которым руководит строгая, несгибаемая Маргарита Борисовна. Для своих …
Что делать, если семейная жизнь за тридцать лет превратилась в привычную рутину? Инга Николаевна решает устроить мужу сюрприз, но нелепая случайность с кипятком рушит всю идеальную картинку. Спасать вечер приходится не свечами и красивым платьем, а п…
Что делать, если семейная жизнь за тридцать лет превратилась в привычную рутину? Инга Николаевна решает устроить мужу сюрприз, но нелепая случайность с кипятком рушит всю идеальную картинку. Спасать вечер приходится не свечами и красивым платьем, а п…
После смерти отца Вера три года не может вернуться к нормальной жизни. Однажды по дороге домой она видит старый билетный киоск, который не работал много лет. Внутри сидит усталый мужчина и продаёт билеты на один вечер. С человеком, которого больше не…
После смерти отца Вера три года не может вернуться к нормальной жизни. Однажды по дороге домой она видит старый билетный киоск, который не работал много лет. Внутри сидит усталый мужчина и продаёт билеты на один вечер. С человеком, которого больше не…
Жил-был человек. И правда — самый обычный, неприметный: в толпе его не выделяли, в разговорах он чаще слушал, чем говорил, а на работе его ценили за то, что он всё делал тихо и точно, без лишней суеты.
Когда он был маленьким, мир казался ему огромным…
Жил-был человек. И правда — самый обычный, неприметный: в толпе его не выделяли, в разговорах он чаще слушал, чем говорил, а на работе его ценили за то, что он всё делал тихо и точно, без лишней суеты.
Когда он был маленьким, мир казался ему огромным…