классическая проза
АЛУКА — это небольшой рассказ-аллегория, написанный в формате дневника. Действие происходит в странном подводном мире, где Алука с самого детства трудится носильщиком белого песка. В своих записках он делится ощущениями, эмоциями, переживаниями и стр…
АЛУКА — это небольшой рассказ-аллегория, написанный в формате дневника. Действие происходит в странном подводном мире, где Алука с самого детства трудится носильщиком белого песка. В своих записках он делится ощущениями, эмоциями, переживаниями и стр…
В этом сборнике сквозь боль и противоречия прорастает тихая сила взросления. Стихи ведут читателя по лабиринтам внутренней борьбы: от острых драм и сомнений — к принятию себя. Это история о том, как испытания становятся ступенями, а пережитые бури — …
В этом сборнике сквозь боль и противоречия прорастает тихая сила взросления. Стихи ведут читателя по лабиринтам внутренней борьбы: от острых драм и сомнений — к принятию себя. Это история о том, как испытания становятся ступенями, а пережитые бури — …
Дворянин Алексей Оболенский, человек, который умеет красиво говорить, но не умеет действовать, рассказывает в гостиной Светлогорья историю своей жизни. Слушатели - молодые люди, которым суждено повторить его ошибки, - не знают, что эта исповедь стане…
Дворянин Алексей Оболенский, человек, который умеет красиво говорить, но не умеет действовать, рассказывает в гостиной Светлогорья историю своей жизни. Слушатели - молодые люди, которым суждено повторить его ошибки, - не знают, что эта исповедь стане…
Вы не найдёте здесь карт или советов. Но если после прочтения вам захочется поехать в сторону Ялты - не в саму Ялту, а просто в ту сторону, просто встать на гальку и не говорить ни слова, значит, мы поняли друг друга. И значит, море, которое помнит …
Вы не найдёте здесь карт или советов. Но если после прочтения вам захочется поехать в сторону Ялты - не в саму Ялту, а просто в ту сторону, просто встать на гальку и не говорить ни слова, значит, мы поняли друг друга. И значит, море, которое помнит …
Глубокий провинциальный упадок. Закрытые заводы, безработица и тоска в глазах горожан. На центральной площади городка N правят бал люди с золотыми цепями, скучающие от собственной безнаказанности. Случайная встреча бывшего инженера Владимира Алексеев…
Глубокий провинциальный упадок. Закрытые заводы, безработица и тоска в глазах горожан. На центральной площади городка N правят бал люди с золотыми цепями, скучающие от собственной безнаказанности. Случайная встреча бывшего инженера Владимира Алексеев…
Когда дружба проверяется не словом, а делом, границы возможного стираются.
В заснеженном дворе под окном третьего этажа поликлиники решается вопрос профессиональной чести и человеческой верности. Для спасения чужих жизней порой недостаточно просто х…
Когда дружба проверяется не словом, а делом, границы возможного стираются.
В заснеженном дворе под окном третьего этажа поликлиники решается вопрос профессиональной чести и человеческой верности. Для спасения чужих жизней порой недостаточно просто х…
Аннотация
Есть книги, которые читают, а есть те, которые расследуют. «Портрет Дориана Грея» относится ко второй категории.
В этом интеллектуальном детективе зал суда превращается в пространство литературы. Подсудимый — сам текст романа. Обвинение ут…
Аннотация
Есть книги, которые читают, а есть те, которые расследуют. «Портрет Дориана Грея» относится ко второй категории.
В этом интеллектуальном детективе зал суда превращается в пространство литературы. Подсудимый — сам текст романа. Обвинение ут…
Два года я собирал эту историю по крупицам. Здесь нет случайных слов. Есть семья Панкратовых — с её удивительной историей, нежностью, метаморфозами, от которых сами герои порой были поражены. Время в повести течёт странно: то сжимается до одного дня,…
Два года я собирал эту историю по крупицам. Здесь нет случайных слов. Есть семья Панкратовых — с её удивительной историей, нежностью, метаморфозами, от которых сами герои порой были поражены. Время в повести течёт странно: то сжимается до одного дня,…
И вот всё здесь так: только что дом стоял, уже нет его, поле колосилось, оглянешься, а за спиной прерии какие-то, пыль да кактусы, дорога под ногами, так непременно из жёлтого кирпича! А дальше ещё интереснее, на развилке, как и полагается табличка –…
И вот всё здесь так: только что дом стоял, уже нет его, поле колосилось, оглянешься, а за спиной прерии какие-то, пыль да кактусы, дорога под ногами, так непременно из жёлтого кирпича! А дальше ещё интереснее, на развилке, как и полагается табличка –…
Невольная способность читать мысли людей и видеть грядущее превращает жизнь Латимера в мучение. Единственным исключением оказывается насмешливая Берта, чей разум закрыт для его взора. Но можно ли довериться той, чьих истинных намерений ты не способен…
Невольная способность читать мысли людей и видеть грядущее превращает жизнь Латимера в мучение. Единственным исключением оказывается насмешливая Берта, чей разум закрыт для его взора. Но можно ли довериться той, чьих истинных намерений ты не способен…
Сорок четыре года. За спиной — целая жизнь, впереди — неизвестность. Героиня возвращается в город, который покинула двадцать восемь лет назад, когда ей было всего шестнадцать. Тогда она сбежала, хлопнув дверью, уверенная, что никогда не оглянется. Но…
Сорок четыре года. За спиной — целая жизнь, впереди — неизвестность. Героиня возвращается в город, который покинула двадцать восемь лет назад, когда ей было всего шестнадцать. Тогда она сбежала, хлопнув дверью, уверенная, что никогда не оглянется. Но…
1824 год, Лондон. Байрон умер в Миссолонги, оставив после себя миф — и четыре тетради дневников, где миф расходится с человеком. Друг, издатель и представители двух женщин, чьи имена он не должен был произносить вслух, собираются в конторе на Альбема…
1824 год, Лондон. Байрон умер в Миссолонги, оставив после себя миф — и четыре тетради дневников, где миф расходится с человеком. Друг, издатель и представители двух женщин, чьи имена он не должен был произносить вслух, собираются в конторе на Альбема…
1824 год, Лондон. Байрон умер в Миссолонги, оставив после себя миф — и четыре тетради дневников, где миф расходится с человеком. Друг, издатель и представители двух женщин, чьи имена он не должен был произносить вслух, собираются в конторе на Альбема…
1824 год, Лондон. Байрон умер в Миссолонги, оставив после себя миф — и четыре тетради дневников, где миф расходится с человеком. Друг, издатель и представители двух женщин, чьи имена он не должен был произносить вслух, собираются в конторе на Альбема…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Исключительная пытливость ума позволила Эвандеру Флитвуду …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Исключительная пытливость ума позволила Эвандеру Флитвуду …
В девятнадцать лет Лика поняла, что мегаполис её душит. Бесконечная городская суета, учеба в университете и паника от того, что она ничего не успевает, окончательно лишили её сил. Оставив всё, рыжеволосая зеленоглазая девушка покупает билет в один ко…
В девятнадцать лет Лика поняла, что мегаполис её душит. Бесконечная городская суета, учеба в университете и паника от того, что она ничего не успевает, окончательно лишили её сил. Оставив всё, рыжеволосая зеленоглазая девушка покупает билет в один ко…
В девятнадцать лет Лика поняла, что мегаполис её душит. Бесконечная городская суета, учеба в университете и паника от того, что она ничего не успевает, окончательно лишили её сил. Оставив всё, рыжеволосая зеленоглазая девушка покупает билет в один ко…
В девятнадцать лет Лика поняла, что мегаполис её душит. Бесконечная городская суета, учеба в университете и паника от того, что она ничего не успевает, окончательно лишили её сил. Оставив всё, рыжеволосая зеленоглазая девушка покупает билет в один ко…
«Севастополь — ни дня без подвига» — масштабный исторический роман-эпопея, охватывающий почти два с половиной века из жизни легендарного города-крепости. Сюжет разворачивается в строгом хронологическом порядке: от росчерка пера Екатерины II в 1783 го…
«Севастополь — ни дня без подвига» — масштабный исторический роман-эпопея, охватывающий почти два с половиной века из жизни легендарного города-крепости. Сюжет разворачивается в строгом хронологическом порядке: от росчерка пера Екатерины II в 1783 го…
История изолированной в приюте из-за вируса кошки Мишель, которую усыновила сотрудница Алёна.
История изолированной в приюте из-за вируса кошки Мишель, которую усыновила сотрудница Алёна.
Павел Анатольевич — талантливый хирург, чья жизнь рушится в эпоху перемен. Когда жена увозит сына за границу, а сам он остается на пепелище рухнувшего брака, герой погружается в тяжелую депрессию. Кажется, что из этой тьмы нет выхода, и мир навсегда …
Павел Анатольевич — талантливый хирург, чья жизнь рушится в эпоху перемен. Когда жена увозит сына за границу, а сам он остается на пепелище рухнувшего брака, герой погружается в тяжелую депрессию. Кажется, что из этой тьмы нет выхода, и мир навсегда …
История изолированной в приюте из-за вируса кошки Мишель, которую усыновила сотрудница Алёна.
История изолированной в приюте из-за вируса кошки Мишель, которую усыновила сотрудница Алёна.