классическая проза

Присядьте у костра на «Бежином лугу» вместе с тургеневскими мальчишками – и услышите народные сказания, поверья и истории, которые передавались из уст в уста. Великий русский писатель, с детства знавший тяготы крепостных, создал произведение, за ко…

О чём предупреждал нас великий памятник древнерусской литературы ещё в XII веке? «Слово о полку Игореве» – это история не только о походе и поражении, но и о том, как раздоры между князьями губят землю Русскую. Древнерусские авторы рассказывали не …

Шесть бойцов, одни сутки, один железнодорожный переезд – и никакой пафосной победы, только окопная правда войны. Василь Быков, сам считавшийся погибшим на фронте, показывает, как в аду сражений человек борется за свою человечность. «Журавлиный кри…

Алексей Толстой писал эту повесть вдали от России, тоскуя по Родине и русскому языку – и вложил в неё всю теплоту своих детских воспоминаний. «Детство Никиты» приглашает читателей в мир, где беззаботная радость, уют и приключения встречают тебя кажды…

После катастрофы остаётся не только пепел. Остаётся память — обрывочная, шумная, человеческая. «Шёпот времени» — это цикл драматических историй о людях, оказавшихся в последней точке между жизнью и исчезновением. Пассажирка самолёта, летящего навстре…

Роман, оказавший серьезное влияние на всю американскую литературу. Классика XX века. «Когда я умирала» – жесткий и лиричный хор семейной одиссеи, где смерть становится началом долгого, мучительного пути. После гибели матери, Адди Бандрен, её семья – …

Эта история про трофейный наган, у котого тоже есть своя судьба, история память.

Вы все еще верите, что ваш роман прочтут миллионы? Что издательства выстроятся в очередь, а критики назовут вас «новым Толстым»? Отбросьте ваши наивные иллюзии, откройте глаза. Достоевский сегодня сидел бы без гонорара. Шукшин стримил бы с похмелья. …

За серым забором больницы стоит корпус, который все обходят стороной. Внутри — синие халаты, запах аммиака и железные решётки на окнах. Пациенты живут по своим правилам, а каждый шаг в коридоре звучит как погоня. Районный психиатр привык к протоколам…

В спокойную жизнь обеспеченной семьи приходит подарок, который нельзя назвать дорогим по цене, но невозможно забыть по смыслу. За ним стоит человек, годами любивший молча, без надежды и без права требовать ответа. Сначала это кажется неловкостью, поч…

В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ В мире, где Аномалия перекроила реальность, Яргомж стал ловушкой. Исполины пируют на крышах, Туманники стали новой вершиной пищевой цепи, Щелкуны заглатывают людей целиком, а Каверна прорастает прямо сквозь …

В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ В мире, где Аномалия перекроила реальность, Яргомж стал ловушкой. Исполины пируют на крышах, Туманники стали новой вершиной пищевой цепи, Щелкуны заглатывают людей целиком, а Каверна прорастает прямо сквозь …

Нине говорили: «У девочки талант, дайте дорогу». Но дорог у мамы было три: работа, магазин, дом. А детей — трое. Грамота с золотой каёмочкой пожелтела на холодильнике. Пианино в магазине продали другой девочке — той, чья мама взяла кредит. Нина вырос…

Лиза, рыжеволосая бунтарка с глазами, в которых пляшут искры, отказывается быть «куклой» в мире правил и запретов. Её бунт начинается с простого чёрного маркера и рисунка на школьной стене — могучего дерева с крыльями, пробивающего бетонную корку обы…

Книга состоит из четырёх рассказов и одной басни. Фото на титульном листе моё и соавтора, моего мужа. Фотографии, которые я использовала в рассказах взяты из личного архива, на них - Станислав Воронин в юности ("Вятка"), моя свекровь с родственниками…

Лиза, рыжеволосая бунтарка с глазами, в которых пляшут искры, отказывается быть «куклой» в мире правил и запретов. Её бунт начинается с простого чёрного маркера и рисунка на школьной стене — могучего дерева с крыльями, пробивающего бетонную корку обы…

Сборник притч пронизанные жизненной мудростью, для поиска себя и устойчивого понимания мира вокруг себя. теплота понимания может вас удивить.

Сборник притч пронизанные жизненной мудростью, для поиска себя и устойчивого понимания мира вокруг себя. теплота понимания может вас удивить.

Их детство до войны и взросление позже, когда мир только начал собираться по крупицам. Том 3 переносит нас в годы, где личные драмы не менее разрушительны, чем военные действия. Мы следим за бабушкой и дедушкой по материнской линии — теперь уже молод…

Лонг-Айленд, 1924. Молодой писатель Николас Грин попадает в дом Джеймса и Кэтрин Дэвенпорт и становится свидетелем их странной, мучительной любви. Джеймс болен: память угасает, и он сознательно отталкивает жену, чтобы она не видела его разрушения. Кэ…