историческое фэнтези
Прежде чем Люмерия пала, в ней звонили колокола. Её колокола каждый год собирают тысячи людей на главный праздник страны, дети впервые выходят на украшенные улицы столицы, а родители берут их за руки, чтобы показать мир, в котором они выросли.
Плечи …
Прежде чем Люмерия пала, в ней звонили колокола. Её колокола каждый год собирают тысячи людей на главный праздник страны, дети впервые выходят на украшенные улицы столицы, а родители берут их за руки, чтобы показать мир, в котором они выросли.
Плечи …
Жил-был могучий тролль Магтун. Настоящий конунг среди троллей. И был у него волшебный колпак. Чего ни захочет тролль — колпак то и сделает.
Прослышал про тот колпак один хитрый человечишка, да и стащил его!
С тех пор тролли с людьми не ладят. А ведь …
Жил-был могучий тролль Магтун. Настоящий конунг среди троллей. И был у него волшебный колпак. Чего ни захочет тролль — колпак то и сделает.
Прослышал про тот колпак один хитрый человечишка, да и стащил его!
С тех пор тролли с людьми не ладят. А ведь …
Середина XVII века. Хакасско-Минусинская котловина — древняя земля на юге Сибири, где бескрайние степи соседствуют с суровыми отрогами Саян, а курганы хранят память народов, ушедших задолго до появления первых юрт. Это время великого перелома: с запа…
Середина XVII века. Хакасско-Минусинская котловина — древняя земля на юге Сибири, где бескрайние степи соседствуют с суровыми отрогами Саян, а курганы хранят память народов, ушедших задолго до появления первых юрт. Это время великого перелома: с запа…
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Ох, Русь-матушка! Раз взялся за перо, так уж напишу. Как говорят в народе: взялся за гуж, так не говори, что не дюж. Есть у тебя качество такое, что и грехом не назовешь вроде, а сродни греху, прости уж, родимая: больно ты большая. Не привыкла ты жи…
Ох, Русь-матушка! Раз взялся за перо, так уж напишу. Как говорят в народе: взялся за гуж, так не говори, что не дюж. Есть у тебя качество такое, что и грехом не назовешь вроде, а сродни греху, прости уж, родимая: больно ты большая. Не привыкла ты жи…
Когда-то Лиза, Матильда и Поля поклялись друг другу на крови и с тех пор прошли через столько, что хватило бы на десяток жизней.
Теперь кровь снова зовёт в приключения.
Тьма внутри Лизы требует жатвы и рвёт ткань миров, впуская чудовищ из Нави.
Её…
Когда-то Лиза, Матильда и Поля поклялись друг другу на крови и с тех пор прошли через столько, что хватило бы на десяток жизней.
Теперь кровь снова зовёт в приключения.
Тьма внутри Лизы требует жатвы и рвёт ткань миров, впуская чудовищ из Нави.
Её…
Ещё никогда ему не приходилось так трудно, как теперь... Сегодня он летел на спине орла в тёмном небе, и не было возможности рассмотреть всё вокруг - туман преследовал его, словно во времени и пространстве не было выхода.
Когда он очнулся, мир вокруг…
Ещё никогда ему не приходилось так трудно, как теперь... Сегодня он летел на спине орла в тёмном небе, и не было возможности рассмотреть всё вокруг - туман преследовал его, словно во времени и пространстве не было выхода.
Когда он очнулся, мир вокруг…
Иногда перемена начинается не с громких слов, не с грома или молнии, а с молитвы, прочитанной в полусне. С жеста человека на облаке. С шепота ангела. С мольбы старушки или слёз ребёнка.
И Всевышний, по Своей милости, делает невозможное — возвращает к…
Иногда перемена начинается не с громких слов, не с грома или молнии, а с молитвы, прочитанной в полусне. С жеста человека на облаке. С шепота ангела. С мольбы старушки или слёз ребёнка.
И Всевышний, по Своей милости, делает невозможное — возвращает к…
Она готова терпеть унижения и издевательства, отказаться от всего, лишь бы вырваться из кочевой жизни цирка и доказать своё право на титул баронессы. Но теперь в её теле я, и вынуждена исправлять ужасные ошибки.
Цирк на грани разорения, с приёмным сы…
Она готова терпеть унижения и издевательства, отказаться от всего, лишь бы вырваться из кочевой жизни цирка и доказать своё право на титул баронессы. Но теперь в её теле я, и вынуждена исправлять ужасные ошибки.
Цирк на грани разорения, с приёмным сы…
Добро пожаловать в Глухоморье — место, где поезда тонут в клубах тумана, а в каждой бане живёт свой Хозяин.
Старший следователь Тайного Приказа Глеб Северов привык к смерти. Но то, что он видит в бане на Крапивной улице, не укладывается в голове: три…
Добро пожаловать в Глухоморье — место, где поезда тонут в клубах тумана, а в каждой бане живёт свой Хозяин.
Старший следователь Тайного Приказа Глеб Северов привык к смерти. Но то, что он видит в бане на Крапивной улице, не укладывается в голове: три…
Особый отдел канцелярии его императорского величества хранит секретные «файлы» Российской империи: минувшее и грядущее. Его сотрудники в составе команды путешественников во времени стартуют в глубь веков, чтобы вступить в схватку с «соседями» землян …
Особый отдел канцелярии его императорского величества хранит секретные «файлы» Российской империи: минувшее и грядущее. Его сотрудники в составе команды путешественников во времени стартуют в глубь веков, чтобы вступить в схватку с «соседями» землян …
Всего один глупый проступок на балу дебютантов, к слову, меня туда и не позвали. И вот я уже бесценный товар для любого знатного семейства Европы. Они готовы на всё, лишь бы женить на мне самовлюблённого принца, ведь я обладаю редчайшей магией телепо…
Всего один глупый проступок на балу дебютантов, к слову, меня туда и не позвали. И вот я уже бесценный товар для любого знатного семейства Европы. Они готовы на всё, лишь бы женить на мне самовлюблённого принца, ведь я обладаю редчайшей магией телепо…
Для всех, кто любит песню "Спой мне, ветер", исполняемую группой "Скади и Локи" - пролог (фактически отдельный рассказ) к одной из книг цикла Альвдис Н. Рутиэн (Александры Барковой) "Холодные камни Арнора".
Трактир в Брыле, дунаданы, трагедии в прош…
Для всех, кто любит песню "Спой мне, ветер", исполняемую группой "Скади и Локи" - пролог (фактически отдельный рассказ) к одной из книг цикла Альвдис Н. Рутиэн (Александры Барковой) "Холодные камни Арнора".
Трактир в Брыле, дунаданы, трагедии в прош…
Захватывающая история на стыке приключения и романтики. Лили, дочь археолога, и Амир, сын гончара, оказываются в центре опасной тайны: найденная ими древняя печать может пробудить нечто губительное. В погоне за артефактом герои сталкиваются с отрядом…
Захватывающая история на стыке приключения и романтики. Лили, дочь археолога, и Амир, сын гончара, оказываются в центре опасной тайны: найденная ими древняя печать может пробудить нечто губительное. В погоне за артефактом герои сталкиваются с отрядом…
Что, если суд способен признать человека умершим — а затем отменить всех, кого он спас?
Небесный трибунал объявляет Глеба Воронца «пустым сосудом», присвоившим чужое имя. Восемь решений, разрушивших принудительные печати, становятся уликами, а спасён…
Что, если суд способен признать человека умершим — а затем отменить всех, кого он спас?
Небесный трибунал объявляет Глеба Воронца «пустым сосудом», присвоившим чужое имя. Восемь решений, разрушивших принудительные печати, становятся уликами, а спасён…
Ещё никогда ему не приходилось так трудно, как теперь... Сегодня он летел на спине орла в тёмном небе, и не было возможности рассмотреть всё вокруг - туман преследовал его, словно во времени и пространстве не было выхода.
Когда он очнулся, мир вокруг…
Ещё никогда ему не приходилось так трудно, как теперь... Сегодня он летел на спине орла в тёмном небе, и не было возможности рассмотреть всё вокруг - туман преследовал его, словно во времени и пространстве не было выхода.
Когда он очнулся, мир вокруг…
Что, если суд способен признать человека умершим — а затем отменить всех, кого он спас?
Небесный трибунал объявляет Глеба Воронца «пустым сосудом», присвоившим чужое имя. Восемь решений, разрушивших принудительные печати, становятся уликами, а спасён…
Что, если суд способен признать человека умершим — а затем отменить всех, кого он спас?
Небесный трибунал объявляет Глеба Воронца «пустым сосудом», присвоившим чужое имя. Восемь решений, разрушивших принудительные печати, становятся уликами, а спасён…
Как не сойти с ума, когда роковая автокатастрофа забрасывает душу в чужое тело и совершенно иной мир? Но обречённая на забвение в стенах гарема Людмила ‒ вовсе не из неженок. Используя свои знания и навыки, она шаг за шагом завоёвывает сердце своего …
Как не сойти с ума, когда роковая автокатастрофа забрасывает душу в чужое тело и совершенно иной мир? Но обречённая на забвение в стенах гарема Людмила ‒ вовсе не из неженок. Используя свои знания и навыки, она шаг за шагом завоёвывает сердце своего …
– Мама, ну пожалуйста!
Тяжело вздохнув, она отложила пряжу. Дети крутились рядом и никак не хотели засыпать.
– В последний раз...
Мать тихо заговорила, словно боялась разбудить то, о чём рассказывала.
Там, где туман стелется над ядовитыми реками, ког…
– Мама, ну пожалуйста!
Тяжело вздохнув, она отложила пряжу. Дети крутились рядом и никак не хотели засыпать.
– В последний раз...
Мать тихо заговорила, словно боялась разбудить то, о чём рассказывала.
Там, где туман стелется над ядовитыми реками, ког…





















