литература 20 века
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Последний берлинский роман Набокова и грозное предупрежден…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Последний берлинский роман Набокова и грозное предупрежден…
«Степной волк» – один из самых главных романов XX века, впервые опубликованный в 1927 году. Это и философская притча, и вместе с тем глубокое исследование психологии человека, тщетно пытающегося найти и обрести собственное "Я", постоянно балансирующе…
«Степной волк» – один из самых главных романов XX века, впервые опубликованный в 1927 году. Это и философская притча, и вместе с тем глубокое исследование психологии человека, тщетно пытающегося найти и обрести собственное "Я", постоянно балансирующе…
В этот сборник вошли несколько знаковых произведений, которые оказали огромное влияние на дальнейшее творчество Гессе.
«Петер Каменцинд» повествует о «годах странствий и учений» главного героя – обычного крестьянского парня. Юность, учеба, первая люб…
В этот сборник вошли несколько знаковых произведений, которые оказали огромное влияние на дальнейшее творчество Гессе.
«Петер Каменцинд» повествует о «годах странствий и учений» главного героя – обычного крестьянского парня. Юность, учеба, первая люб…
Один из лучших «семейных» сериалов Пелама Гренвилла Вудхауса, полный английского юмора. Знакомьтесь: обитатели замка Бландинг – семейство истинно английских аристократов. Их эксцентричность далеко превосходит все, что вы только можете вообразить. Кре…
Один из лучших «семейных» сериалов Пелама Гренвилла Вудхауса, полный английского юмора. Знакомьтесь: обитатели замка Бландинг – семейство истинно английских аристократов. Их эксцентричность далеко превосходит все, что вы только можете вообразить. Кре…
Французского писателя Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по семитомному романному циклу «Проклятые короли» (1955–1977), запечатлевшему мрачные картины из жизни Франции эпохи Средневековья. За каждым произведением цикла серии стояла кро…
Французского писателя Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по семитомному романному циклу «Проклятые короли» (1955–1977), запечатлевшему мрачные картины из жизни Франции эпохи Средневековья. За каждым произведением цикла серии стояла кро…
«Последняя неделя великого поста на исходе. Скоро наступит светлый весёлый праздник весны – и снова в душе моей проснётся знакомая, безотчётная и непонятная тоска. Отчего это, когда другим весело, – мне скучно? Отчего это, когда другие мне кажутся сч…
«Последняя неделя великого поста на исходе. Скоро наступит светлый весёлый праздник весны – и снова в душе моей проснётся знакомая, безотчётная и непонятная тоска. Отчего это, когда другим весело, – мне скучно? Отчего это, когда другие мне кажутся сч…
«Мы третий день косили в Опасовском лесу. Был вечер, солнце село. Наш табор расположился на полянке, около лощины. Старики отбивали косы, костры трещали, и синий дым медленно стлался между кустами. Дальние полянки дымились легким туманом…»
«Мы третий день косили в Опасовском лесу. Был вечер, солнце село. Наш табор расположился на полянке, около лощины. Старики отбивали косы, костры трещали, и синий дым медленно стлался между кустами. Дальние полянки дымились легким туманом…»
Книга «Две жизни» – мистический роман, который популярен у людей, интересующихся идеями Теософии и Учением Живой Этики. В четвертой, последней части произведения, перед нами открываются миры Тайных Братств, где герои приобщаются к сокровенным знаниям…
Книга «Две жизни» – мистический роман, который популярен у людей, интересующихся идеями Теософии и Учением Живой Этики. В четвертой, последней части произведения, перед нами открываются миры Тайных Братств, где герои приобщаются к сокровенным знаниям…
«Дорогой друг!
Уступаю твоей настойчивости и приступаю к описанию чудовищных событий, пережитых мною и похоронивших мое счастье. Ты прав: кто своими глазами видел подробности страшной катастрофы, небывалой в летописях мира, и остался после нее в здра…
«Дорогой друг!
Уступаю твоей настойчивости и приступаю к описанию чудовищных событий, пережитых мною и похоронивших мое счастье. Ты прав: кто своими глазами видел подробности страшной катастрофы, небывалой в летописях мира, и остался после нее в здра…
Настоящее издание составили два последних крупных произведения Владимира Набокова европейского периода, написанные в Париже перед отъездом в Америку в 1940 г. Оба оказали решающее влияние на все последующее англоязычное творчество писателя. Повесть «…
Настоящее издание составили два последних крупных произведения Владимира Набокова европейского периода, написанные в Париже перед отъездом в Америку в 1940 г. Оба оказали решающее влияние на все последующее англоязычное творчество писателя. Повесть «…
В конце 1920-х гг. Беньямин задумал монументальную работу, посвящённую Парижу XIX в., работу о пассажах. Понять эту эпоху помогает фигура Шарля Бодлера, предтечи скорых социальных потрясений. Работа о Бодлере по первоначальному плану так и не была за…
В конце 1920-х гг. Беньямин задумал монументальную работу, посвящённую Парижу XIX в., работу о пассажах. Понять эту эпоху помогает фигура Шарля Бодлера, предтечи скорых социальных потрясений. Работа о Бодлере по первоначальному плану так и не была за…
С началом Первой мировой войны имеющий немецкие корни Герман был интернирован и с 1920 года проживал в Берлине, в уютной квартире с прелестной и любящей женой Лидой, услужливой горничной Эльзой, балконом на солнечной стороне и центральным отоплением.…
С началом Первой мировой войны имеющий немецкие корни Герман был интернирован и с 1920 года проживал в Берлине, в уютной квартире с прелестной и любящей женой Лидой, услужливой горничной Эльзой, балконом на солнечной стороне и центральным отоплением.…
Литературные эссе и рассказы немецкого экономиста, философа-марксиста, антифашиста Альфреда Зон-Ретеля (1899–1990), близкого к кругу Вальтера Беньямина и к Франкфуртской школе. В некоторых из них возникает чрезвычайно плотный и живой образ анархичног…
Литературные эссе и рассказы немецкого экономиста, философа-марксиста, антифашиста Альфреда Зон-Ретеля (1899–1990), близкого к кругу Вальтера Беньямина и к Франкфуртской школе. В некоторых из них возникает чрезвычайно плотный и живой образ анархичног…
Первая публикация на русском языке двух текстов художника Владимира Слепяна (1930–1998), представителя «неофициального искусства», уехавшего во Францию в 1958 году: повести «Сукин Сын» и манифеста «Трансфинитное искусство» (пер. с фр. М. Лепиловой).
Первая публикация на русском языке двух текстов художника Владимира Слепяна (1930–1998), представителя «неофициального искусства», уехавшего во Францию в 1958 году: повести «Сукин Сын» и манифеста «Трансфинитное искусство» (пер. с фр. М. Лепиловой).
Книга «Две жизни» – мистический роман, который популярен у людей, интересующихся идеями Теософии и Учением Живой Этики. Первая часть романа повествует о глубоких духовных поисках героев, горьких разочарованиях, а также дальних путешествиях в поисках …
Книга «Две жизни» – мистический роман, который популярен у людей, интересующихся идеями Теософии и Учением Живой Этики. Первая часть романа повествует о глубоких духовных поисках героев, горьких разочарованиях, а также дальних путешествиях в поисках …
«Сегодня обычно в шесть часов вечера Евлампия Егоровна, квартирная хозяйка, внесла в мою комнату самовар, вздохнула, погремела чайной ложкой о край стакана, словно желая тем оторвать меня от книги, и с чуть заметной усмешкой в голосе проговорила:
– З…
«Сегодня обычно в шесть часов вечера Евлампия Егоровна, квартирная хозяйка, внесла в мою комнату самовар, вздохнула, погремела чайной ложкой о край стакана, словно желая тем оторвать меня от книги, и с чуть заметной усмешкой в голосе проговорила:
– З…
«…Я – человек маленький и ничем не заметный. Вместе с своей женой, кроткой и синеглазой Анетой, снимаю скромную меблированную комнату, с полутемными окнами во двор, с затхлым коридором, шумными соседями справа, беспокойным писком детей слева, и с гря…
«…Я – человек маленький и ничем не заметный. Вместе с своей женой, кроткой и синеглазой Анетой, снимаю скромную меблированную комнату, с полутемными окнами во двор, с затхлым коридором, шумными соседями справа, беспокойным писком детей слева, и с гря…
«Разделяя участь немногих неудачников, Разумовы вынуждены были жить в Шувалове на даче, несмотря на суровую зиму.
Нижний этаж дачного флигеля, где они жили, выходил террасой в крошечный садик, отгороженный от улицы дощатою изгородью; от узкой калитки…
«Разделяя участь немногих неудачников, Разумовы вынуждены были жить в Шувалове на даче, несмотря на суровую зиму.
Нижний этаж дачного флигеля, где они жили, выходил террасой в крошечный садик, отгороженный от улицы дощатою изгородью; от узкой калитки…
«Густой, раскидистый липовый куст нависал с косогора над ключом. Вода в ключе была холодная и прозрачная, темная от тени. Юноши и девушки, смеясь, наполняли кувшины водою. Роняя сверкавшие под солнцем капли, ставили кувшины себе на голову и вереницею…
«Густой, раскидистый липовый куст нависал с косогора над ключом. Вода в ключе была холодная и прозрачная, темная от тени. Юноши и девушки, смеясь, наполняли кувшины водою. Роняя сверкавшие под солнцем капли, ставили кувшины себе на голову и вереницею…
«Театр неподвижности, театр плоскости, театр барельефа, театр актера, театр режиссера… Куда мы идем? Зачем мы идем? Развивается ли театр, упадок ли театра? И еще тысячи вопросов, из-за которых ломают себе головы наши знаменитые критики. Слушая все эт…
«Театр неподвижности, театр плоскости, театр барельефа, театр актера, театр режиссера… Куда мы идем? Зачем мы идем? Развивается ли театр, упадок ли театра? И еще тысячи вопросов, из-за которых ломают себе головы наши знаменитые критики. Слушая все эт…