зарубежная классика
«Голем» – первый роман Майринка, имевший невероятный успех и принесший автору мировую славу.
Произведение, в котором впервые появились образы и нашли отражение темы, впоследствии сопровождавшие Майринка всю жизнь, – образ лунного света и таинственно…
«Голем» – первый роман Майринка, имевший невероятный успех и принесший автору мировую славу.
Произведение, в котором впервые появились образы и нашли отражение темы, впоследствии сопровождавшие Майринка всю жизнь, – образ лунного света и таинственно…
полная версия«Развод» написан в традиционной манере социально-бытового повествования, в нем изображено пекинское чиновники средней руки с их заботами и страстишками. С немалой долей иронии обрисованы мелкие люди, разыгрывающие из себя важных персон, их скучная жи…
«Развод» написан в традиционной манере социально-бытового повествования, в нем изображено пекинское чиновники средней руки с их заботами и страстишками. С немалой долей иронии обрисованы мелкие люди, разыгрывающие из себя важных персон, их скучная жи…
Жоржи Амаду – выдающийся писатель Бразилии. Для русского человека Жоржи Амаду – это сама Бразилия. Ее природа, экономика, культура, кулинария, верования и праздники, но самое главное – ее люди, земляки писателя, его герои, его друзья. В нем соединили…
Жоржи Амаду – выдающийся писатель Бразилии. Для русского человека Жоржи Амаду – это сама Бразилия. Ее природа, экономика, культура, кулинария, верования и праздники, но самое главное – ее люди, земляки писателя, его герои, его друзья. В нем соединили…
В квартире литературного агента Роджера Деймона снова и снова раздается телефонный звонок – звонит таинственный шантажист по фамилии Заловски, угрожая Деймону смертью. Кто же этот шантажист? За что хочет его убить? Казалось бы, Деймон – обычный челов…
В квартире литературного агента Роджера Деймона снова и снова раздается телефонный звонок – звонит таинственный шантажист по фамилии Заловски, угрожая Деймону смертью. Кто же этот шантажист? За что хочет его убить? Казалось бы, Деймон – обычный челов…
Война окончена? Возможно. Но… не для тех, по чьим судьбам она прошлась тяжело и беспощадно. Германия восстановилась и процветает? Возможно – для тех, кто, согласно глубокому символизму романа Бёлля, принял «причастие буйвола». Они не всегда преступни…
Война окончена? Возможно. Но… не для тех, по чьим судьбам она прошлась тяжело и беспощадно. Германия восстановилась и процветает? Возможно – для тех, кто, согласно глубокому символизму романа Бёлля, принял «причастие буйвола». Они не всегда преступни…
В некотором роде эта книга – несколько книг…
Так начинается роман, который сам Хулио Кортасар считал лучшим в своем творчестве.
Игра в классики – это легкомысленная детская забава. Но Кортасар сыграл в нее, будучи взрослым человеком. И после того как…
В некотором роде эта книга – несколько книг…
Так начинается роман, который сам Хулио Кортасар считал лучшим в своем творчестве.
Игра в классики – это легкомысленная детская забава. Но Кортасар сыграл в нее, будучи взрослым человеком. И после того как…
полная версияПовесть о средневековом праведнике, отрекшемся от грехов юности, и его последнем испытании.
Повесть о средневековом праведнике, отрекшемся от грехов юности, и его последнем испытании.
полная версия«Недвижные паруса висели, прилипнув к мачтам; море было ровно, как зеркало; зной был удушлив, безветрие приводило в отчаяние.
В морском путешествии возможности для развлечения, которые могут доставить себе обитатели корабля, немногочисленны. Увы! Люд…
«Недвижные паруса висели, прилипнув к мачтам; море было ровно, как зеркало; зной был удушлив, безветрие приводило в отчаяние.
В морском путешествии возможности для развлечения, которые могут доставить себе обитатели корабля, немногочисленны. Увы! Люд…
полная версияРассказ о загадочном происшествии в Риме, случившемся с молодым французским путешественником.
Рассказ о загадочном происшествии в Риме, случившемся с молодым французским путешественником.
полная версияThe Refugees is a historical novel, centring on the fate of the Huguenots during the reign of Louis XIV and the revoking of the Edict of Nantes.
The Refugees is a historical novel, centring on the fate of the Huguenots during the reign of Louis XIV and the revoking of the Edict of Nantes.
«Мы очутились на вершине самой высокой скалы. В течение нескольких минут старик, по-видимому, не мог говорить от изнеможения.
– Еще не так давно, – наконец промолвил он, – я мог бы провести вас по этой тропе с такой же легкостью, как мой младший сын……
«Мы очутились на вершине самой высокой скалы. В течение нескольких минут старик, по-видимому, не мог говорить от изнеможения.
– Еще не так давно, – наконец промолвил он, – я мог бы провести вас по этой тропе с такой же легкостью, как мой младший сын……
полная версия«Песчаный берегъ зъ Торресадодась съ многочисленными лодками, вытащенными на сушу, служилъ мѣстомъ сборища ддя всего хуторского люда. Растянувшіеся на животѣ ребятишки играли въ карты подъ тѣнью судовъ.
Старики покуривали глиняныя трубки привезенныя …
«Песчаный берегъ зъ Торресадодась съ многочисленными лодками, вытащенными на сушу, служилъ мѣстомъ сборища ддя всего хуторского люда. Растянувшіеся на животѣ ребятишки играли въ карты подъ тѣнью судовъ.
Старики покуривали глиняныя трубки привезенныя …
полная версия«Онъ мало спалъ эту ночь. Еще въ одиннадцать часовъ вечера онъ разговаривалъ со своей бѣдной женой Руфиной, которая безпокойно ворочалась въ кровати, разсуждая съ нимъ о дѣлахъ. Хуже они не могли идти! – Вотъ такъ лѣто! Въ предыдущее лѣто тунцы плава…
«Онъ мало спалъ эту ночь. Еще въ одиннадцать часовъ вечера онъ разговаривалъ со своей бѣдной женой Руфиной, которая безпокойно ворочалась въ кровати, разсуждая съ нимъ о дѣлахъ. Хуже они не могли идти! – Вотъ такъ лѣто! Въ предыдущее лѣто тунцы плава…
полная версия«Если вся Валенсия изнывала в августе от жары, то пекари подавно задыхались у печи, где было жарко, точно на пожаре.
Голые, прикрытые лишь ради приличия белым передником, они работали при открытых окнах; но даже при этих условиях их распаленная кожа …
«Если вся Валенсия изнывала в августе от жары, то пекари подавно задыхались у печи, где было жарко, точно на пожаре.
Голые, прикрытые лишь ради приличия белым передником, они работали при открытых окнах; но даже при этих условиях их распаленная кожа …
полная версия«Открывая дверь своей хижины, Сенто замѣтилъ въ замочной скважинѣ какую-то бумажку.
Это была анонимная записка, переполненная угрозами. Съ него требовали сорокъ дуро, которыя онъ долженъ былъ положить сегодня ночью въ хлѣбную печь напротивъ своей хиж…
«Открывая дверь своей хижины, Сенто замѣтилъ въ замочной скважинѣ какую-то бумажку.
Это была анонимная записка, переполненная угрозами. Съ него требовали сорокъ дуро, которыя онъ долженъ былъ положить сегодня ночью въ хлѣбную печь напротивъ своей хиж…
полная версия«Bo всей валенсіанской равнинѣ отъ Кульера до Сагунто не было деревни или города, гдѣ бы его не знали.
Какъ только раздавались на улицѣ звуки его гобоя, мальчишки прибѣгали во весь опоръ, кумушки звали другъ друга съ жестами удовольствія, а мужчины п…
«Bo всей валенсіанской равнинѣ отъ Кульера до Сагунто не было деревни или города, гдѣ бы его не знали.
Какъ только раздавались на улицѣ звуки его гобоя, мальчишки прибѣгали во весь опоръ, кумушки звали другъ друга съ жестами удовольствія, а мужчины п…
полная версия«Четырнадцать мѣсяцевъ провелъ уже Рафаэль въ тѣсной камерѣ.
Его міромъ были четыре, печально-бѣлыя, какъ кости, стѣны; онъ зналъ наизусть всѣ трещины и мѣста съ облупившеюся штукатуркою на нихъ. Солнцемъ ему служило высокое окошечко, переплетенное ж…
«Четырнадцать мѣсяцевъ провелъ уже Рафаэль въ тѣсной камерѣ.
Его міромъ были четыре, печально-бѣлыя, какъ кости, стѣны; онъ зналъ наизусть всѣ трещины и мѣста съ облупившеюся штукатуркою на нихъ. Солнцемъ ему служило высокое окошечко, переплетенное ж…
полная версия«Въ десять часовъ вечера графъ Сагреда вошелъ въ свой клубъ на бульварѣ Капуциновъ. Лакеи бросились толпою принять отъ него трость, лоснящійся цилиндръ и роскошную мѣховую шубу; раздѣвшись, графъ предсталъ въ накрахмаленмой рубашкѣ безупречной бѣлизн…
«Въ десять часовъ вечера графъ Сагреда вошелъ въ свой клубъ на бульварѣ Капуциновъ. Лакеи бросились толпою принять отъ него трость, лоснящійся цилиндръ и роскошную мѣховую шубу; раздѣвшись, графъ предсталъ въ накрахмаленмой рубашкѣ безупречной бѣлизн…
полная версия«Слѣдя голоднымъ взоромъ за варкою риса въ котелкѣ, косари фермы слушали дядю Корречола, коренастаго старика съ виднѣвшеюся изъ подъ полуразстегнутой рубашки копною сѣдыхъ волосъ на груди.
Красныя лица, загорѣвшія на солнцѣ, свѣтились отблескомъ плам…
«Слѣдя голоднымъ взоромъ за варкою риса въ котелкѣ, косари фермы слушали дядю Корречола, коренастаго старика съ виднѣвшеюся изъ подъ полуразстегнутой рубашки копною сѣдыхъ волосъ на груди.
Красныя лица, загорѣвшія на солнцѣ, свѣтились отблескомъ плам…
полная версия«Трюмъ былъ совершенно полонъ, и даже на палубѣ громоздились мѣшки съ солью, образуя цѣлую гору вокругъ главной мачты. Чтобы пробраться съ носа на корму, экипажу приходилось ходить по борту, удерживаясь на суднѣ только помощью опасной эквилибристики……
«Трюмъ былъ совершенно полонъ, и даже на палубѣ громоздились мѣшки съ солью, образуя цѣлую гору вокругъ главной мачты. Чтобы пробраться съ носа на корму, экипажу приходилось ходить по борту, удерживаясь на суднѣ только помощью опасной эквилибристики……