ужасы
Открыв глаза, сидя в своей машине, Сергей не может понять, где он оказался: за его спиной бескрайнее поле, с одной стороны – дремучий лес, с другой – река, а прямо перед ним – деревушка, которая отнюдь не похожа на обитаемую. И все же там кто-то обит…
Открыв глаза, сидя в своей машине, Сергей не может понять, где он оказался: за его спиной бескрайнее поле, с одной стороны – дремучий лес, с другой – река, а прямо перед ним – деревушка, которая отнюдь не похожа на обитаемую. И все же там кто-то обит…
Каждый год на Полесье, в жаркую июньскую ночь, словно мифическая Па́парать-кве́тка, расцветает Горевика – невиданная трава-ягода. На первую ночь – цветёт, на вторую – плодоносит, отравляя своим ядом всё живое и погружая окрестные сёла в кровавую вакх…
Каждый год на Полесье, в жаркую июньскую ночь, словно мифическая Па́парать-кве́тка, расцветает Горевика – невиданная трава-ягода. На первую ночь – цветёт, на вторую – плодоносит, отравляя своим ядом всё живое и погружая окрестные сёла в кровавую вакх…
Двадцать один год — возраст, когда хочется сжечь мосты. Мартин сбегает от родителей в глухую деревню своего детства, надеясь найти там тишину и ответы. Но вместо уютных воспоминаний его встречает ледяной иней, старики с остекленелыми глазами и заперт…
Двадцать один год — возраст, когда хочется сжечь мосты. Мартин сбегает от родителей в глухую деревню своего детства, надеясь найти там тишину и ответы. Но вместо уютных воспоминаний его встречает ледяной иней, старики с остекленелыми глазами и заперт…
Эссе (личная позиция автора).
Бессонная ночь - ранний подъем - дорога - удовлетворенность совершенной местью.
Эссе (личная позиция автора).
Бессонная ночь - ранний подъем - дорога - удовлетворенность совершенной местью.
Она не просто не пришла – она пропала. Однако она даёт подсказку, где её искать. Они находят её, но она уже не прежняя...
Она не просто не пришла – она пропала. Однако она даёт подсказку, где её искать. Они находят её, но она уже не прежняя...
Дон — не просто река. Он дышит. Он помнит. И он ждёт.
Когда в Ростове-на-Дону из кранов начинает течь вода с привкусом мяты и старой монеты, студентка-историк Настя Сидорова находит дневник казачьего урядника 1918 года. В нём — предупреждение: под го…
Дон — не просто река. Он дышит. Он помнит. И он ждёт.
Когда в Ростове-на-Дону из кранов начинает течь вода с привкусом мяты и старой монеты, студентка-историк Настя Сидорова находит дневник казачьего урядника 1918 года. В нём — предупреждение: под го…
Три разные истории, три разных подхода к страху. Что скрывается за деталями и можно ли предугадать, когда будет финал?
Три разные истории, три разных подхода к страху. Что скрывается за деталями и можно ли предугадать, когда будет финал?
Антология пугающих историй, где мистика и потусторонний мир тесно вплетаются в повседневную реальность. Действие разворачивается в узнаваемых декорациях – дворах-колодцах, старых общежитиях, метрополитене и на детских площадках, где герои сталкиваютс…
Антология пугающих историй, где мистика и потусторонний мир тесно вплетаются в повседневную реальность. Действие разворачивается в узнаваемых декорациях – дворах-колодцах, старых общежитиях, метрополитене и на детских площадках, где герои сталкиваютс…
Тридцать три богатыря — это не красивая легенда из гуслярных песен. Это тридцать три живых якоря, пригвождённых к Кромке Обрядом крови, чтобы удерживать трещащую по швам Завесу между Явью и первобытным кошмаром Нави.
Десятилетнего Яромира увозят в Же…
Тридцать три богатыря — это не красивая легенда из гуслярных песен. Это тридцать три живых якоря, пригвождённых к Кромке Обрядом крови, чтобы удерживать трещащую по швам Завесу между Явью и первобытным кошмаром Нави.
Десятилетнего Яромира увозят в Же…
Психиатр Артур Грин открывает глаза и понимает, что заперт в психиатрической больнице в качестве пациента...
Психиатр Артур Грин открывает глаза и понимает, что заперт в психиатрической больнице в качестве пациента...
Звукорежиссёр Кирилл Богомолов коллекционирует тишину из заброшенных мест. Прослушивая архив, он слышит в записях потусторонние голоса, спорящие за право владеть его телом. Пытаясь избавиться от наваждения, Кирилл вместе с дочерью отправляется в мёрт…
Звукорежиссёр Кирилл Богомолов коллекционирует тишину из заброшенных мест. Прослушивая архив, он слышит в записях потусторонние голоса, спорящие за право владеть его телом. Пытаясь избавиться от наваждения, Кирилл вместе с дочерью отправляется в мёрт…
Последний эшелон: путь сквозь орду. По железной дороге, прорезающей заражённые земли, мчится бронированный поезд — последний шанс для беженцев. Но рельсы перекрыты, мосты взорваны, а орды мертвецов идут по следу. В центре истории — молодой машинист и…
Последний эшелон: путь сквозь орду. По железной дороге, прорезающей заражённые земли, мчится бронированный поезд — последний шанс для беженцев. Но рельсы перекрыты, мосты взорваны, а орды мертвецов идут по следу. В центре истории — молодой машинист и…
Муж Александр утром кажется задумчивым, и жена Марина замечает это. Позже к нему заходит старый приятель Савелий и обвиняет Александра в том, что тот вчера в пиццерии познакомился с другой девушкой. Савелий настаивает: нужно рассказать всё жене. Алек…
Муж Александр утром кажется задумчивым, и жена Марина замечает это. Позже к нему заходит старый приятель Савелий и обвиняет Александра в том, что тот вчера в пиццерии познакомился с другой девушкой. Савелий настаивает: нужно рассказать всё жене. Алек…
"Второй перевал Дятлова". Так СМИ окрестили это таинственное и ужасное происшествие с группой туристов в горах.
"Второй перевал Дятлова". Так СМИ окрестили это таинственное и ужасное происшествие с группой туристов в горах.
Озеро Неро дышит по ночам — и однажды оно зовёт. В ночь, когда рождается Ждан, вода шумит без ветра, а в чёрных глазах младенца горит чужой огонь. Старая ведунья знает то, о чём молчит вся деревня: мальчик — живая печать, а его истинное имя удерживае…
Озеро Неро дышит по ночам — и однажды оно зовёт. В ночь, когда рождается Ждан, вода шумит без ветра, а в чёрных глазах младенца горит чужой огонь. Старая ведунья знает то, о чём молчит вся деревня: мальчик — живая печать, а его истинное имя удерживае…
Озеро Неро дышит по ночам — и однажды оно зовёт. В ночь, когда рождается Ждан, вода шумит без ветра, а в чёрных глазах младенца горит чужой огонь. Старая ведунья знает то, о чём молчит вся деревня: мальчик — живая печать, а его истинное имя удерживае…
Озеро Неро дышит по ночам — и однажды оно зовёт. В ночь, когда рождается Ждан, вода шумит без ветра, а в чёрных глазах младенца горит чужой огонь. Старая ведунья знает то, о чём молчит вся деревня: мальчик — живая печать, а его истинное имя удерживае…
Рома — простой мальчик, который чувствует себя чужим среди сверстников и находит утешение в чтении. Однажды странная рекламная листовка обещает ему встречу с «самой удивительной библиотеке в мире». Тогда он отправляется в таинственный шатёр, обещающи…
Рома — простой мальчик, который чувствует себя чужим среди сверстников и находит утешение в чтении. Однажды странная рекламная листовка обещает ему встречу с «самой удивительной библиотеке в мире». Тогда он отправляется в таинственный шатёр, обещающи…
Город, который не спит: война на крышах. Выжившие удерживают верхние этажи небоскрёбов, превратив их в крепости. Но мертвецы учатся карабкаться, а запасы тают. История о группе подростков, которые становятся последней линией обороны: паркур по карниз…
Город, который не спит: война на крышах. Выжившие удерживают верхние этажи небоскрёбов, превратив их в крепости. Но мертвецы учатся карабкаться, а запасы тают. История о группе подростков, которые становятся последней линией обороны: паркур по карниз…
Звукорежиссёр Кирилл Богомолов коллекционирует тишину из заброшенных мест. Прослушивая архив, он слышит в записях потусторонние голоса, спорящие за право владеть его телом. Пытаясь избавиться от наваждения, Кирилл вместе с дочерью отправляется в мёрт…
Звукорежиссёр Кирилл Богомолов коллекционирует тишину из заброшенных мест. Прослушивая архив, он слышит в записях потусторонние голоса, спорящие за право владеть его телом. Пытаясь избавиться от наваждения, Кирилл вместе с дочерью отправляется в мёрт…
В мегаполисе, где улицы стали коридорами смерти, отряд выживших пробивается к единственной безопасной зоне. Их лидер — бывший спецназовец с кибернетической рукой, которая считывает слабые места нежити. Каждый шаг — бой, каждый поворот — ловушка. Аним…
В мегаполисе, где улицы стали коридорами смерти, отряд выживших пробивается к единственной безопасной зоне. Их лидер — бывший спецназовец с кибернетической рукой, которая считывает слабые места нежити. Каждый шаг — бой, каждый поворот — ловушка. Аним…