триллеры
Раньше в стране Мазарак работали за 120100 рублей по 8 часов, но теперь в стране Мазарак все стали самозанятыми и им стали платить 30100 рублей за 12 часов работы, многие ушли гибнуть на войну, а другие стали бомжами. Правительство страны Мазарак зак…
Раньше в стране Мазарак работали за 120100 рублей по 8 часов, но теперь в стране Мазарак все стали самозанятыми и им стали платить 30100 рублей за 12 часов работы, многие ушли гибнуть на войну, а другие стали бомжами. Правительство страны Мазарак зак…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
В ее кабинете пахнет дорогим кофе и миндальным маслом. Вра…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
В ее кабинете пахнет дорогим кофе и миндальным маслом. Вра…
Четыре серые стены. И одна дверь. И люди, которые не помнят, как здесь оказались.
В заточении без решеток они пытаются понять: кто они, почему находятся здесь и почему комната не отпускает их навсегда. Иногда дверь открывается, позволяя одному из них…
Четыре серые стены. И одна дверь. И люди, которые не помнят, как здесь оказались.
В заточении без решеток они пытаются понять: кто они, почему находятся здесь и почему комната не отпускает их навсегда. Иногда дверь открывается, позволяя одному из них…
Ребёнок сказал «мама» и закрыл глаза. Она не знает, кому. Держит его руку. Не разжимает. Если разожмёт — он исчезнет. Не умрёт. Исчезнет.
Они похоронили его и сказали: его не было. А утром на мху появились следы. Маленькие. Босые. Тёплые.
На его запя…
Ребёнок сказал «мама» и закрыл глаза. Она не знает, кому. Держит его руку. Не разжимает. Если разожмёт — он исчезнет. Не умрёт. Исчезнет.
Они похоронили его и сказали: его не было. А утром на мху появились следы. Маленькие. Босые. Тёплые.
На его запя…
Ребёнок сказал «мама» и закрыл глаза. Она не знает, кому. Держит его руку. Не разжимает. Если разожмёт — он исчезнет. Не умрёт. Исчезнет.
Они похоронили его и сказали: его не было. А утром на мху появились следы. Маленькие. Босые. Тёплые.
На его запя…
Ребёнок сказал «мама» и закрыл глаза. Она не знает, кому. Держит его руку. Не разжимает. Если разожмёт — он исчезнет. Не умрёт. Исчезнет.
Они похоронили его и сказали: его не было. А утром на мху появились следы. Маленькие. Босые. Тёплые.
На его запя…
Артём Кравцов — психотерапевт, который двадцать восемь лет жил замороженным после смерти отца, а потом треснул и почувствовал всё разом. Он думал, что самое страшное позади. Ошибся.
Вторая книга — о том, что бывает после трещины. Выздоровление — не п…
Артём Кравцов — психотерапевт, который двадцать восемь лет жил замороженным после смерти отца, а потом треснул и почувствовал всё разом. Он думал, что самое страшное позади. Ошибся.
Вторая книга — о том, что бывает после трещины. Выздоровление — не п…
Действие разворачивается в 1990-х годах. Вера Азарова- строгая и треблвательная начальница местного отдела. Как правило, в городе не происходило ничего необычного, лишь мелкие преступления. Но всё изменилось одним моментом. Начинается загадочная цепь…
Действие разворачивается в 1990-х годах. Вера Азарова- строгая и треблвательная начальница местного отдела. Как правило, в городе не происходило ничего необычного, лишь мелкие преступления. Но всё изменилось одним моментом. Начинается загадочная цепь…
В книге упоминаются употребление наркотиков, насилие и нецензурная брань. Наркотики опасны для здоровья и могут привести к тяжёлым последствиям.
Тусон, 1978 год.
Семнадцатилетний Адриан Сима живёт в бедности и слишком рано понимает, что в его мире де…
В книге упоминаются употребление наркотиков, насилие и нецензурная брань. Наркотики опасны для здоровья и могут привести к тяжёлым последствиям.
Тусон, 1978 год.
Семнадцатилетний Адриан Сима живёт в бедности и слишком рано понимает, что в его мире де…
Они — подростки, запертые в собственных проблемах и вычеркнутые из жизни мегаполиса. Одни прячутся в тени, чтобы выжить: их не замечают в школе, дома, на улицах. Другие — наследники бизнес-империй, у которых есть всё, кроме внимания родителей. Третьи…
Они — подростки, запертые в собственных проблемах и вычеркнутые из жизни мегаполиса. Одни прячутся в тени, чтобы выжить: их не замечают в школе, дома, на улицах. Другие — наследники бизнес-империй, у которых есть всё, кроме внимания родителей. Третьи…
Оно появляется внезапно. Жёлтое такси с тёмными стёклами, которое стоит у обочины и ждёт. Никто не знает, как его вызвать — оно само приезжает к тем, кто сожалеет о прошлом. Оно везёт их в тот самый день, где они совершили ошибку. У них есть ровно 24…
Оно появляется внезапно. Жёлтое такси с тёмными стёклами, которое стоит у обочины и ждёт. Никто не знает, как его вызвать — оно само приезжает к тем, кто сожалеет о прошлом. Оно везёт их в тот самый день, где они совершили ошибку. У них есть ровно 24…
Этот сборник высокотехнологичных детективов погружает читателя в мир, где наука и технологии становятся инструментами в руках изощренных убийц. Гениальный композитор погибает в запертой звукоизолированной студии. Инновационный архитектор делает шаг в…
Этот сборник высокотехнологичных детективов погружает читателя в мир, где наука и технологии становятся инструментами в руках изощренных убийц. Гениальный композитор погибает в запертой звукоизолированной студии. Инновационный архитектор делает шаг в…
После обвала в Слепой Арке спасатель Ася слышит голос из узкой щели. На карте за ней тупик, но пропавшие исследователи должны быть у подземной реки. Голос просит не разбирать камень. Вода поднимается, времени мало, и самое очевидное направление может…
После обвала в Слепой Арке спасатель Ася слышит голос из узкой щели. На карте за ней тупик, но пропавшие исследователи должны быть у подземной реки. Голос просит не разбирать камень. Вода поднимается, времени мало, и самое очевидное направление может…
«Последний пациент» — психологический триллер о враче Артёме, который годами помогал другим справляться с травмами, но сам так и не смог пережить потрясение детства. В четырнадцать лет он беспомощно стоял на кухне, пока умирал отец, и с тех пор прята…
«Последний пациент» — психологический триллер о враче Артёме, который годами помогал другим справляться с травмами, но сам так и не смог пережить потрясение детства. В четырнадцать лет он беспомощно стоял на кухне, пока умирал отец, и с тех пор прята…
Я — пират Кидд. Застрял в голове у парня по имени Гоша. Со мной зануда-доктор Кроу и какой-то аристократ Бруно. У нас проблема: нас связали и везут к криминальному авторитету по кличке Вампир, который считает, что мы украли какие-то важные документы.…
Я — пират Кидд. Застрял в голове у парня по имени Гоша. Со мной зануда-доктор Кроу и какой-то аристократ Бруно. У нас проблема: нас связали и везут к криминальному авторитету по кличке Вампир, который считает, что мы украли какие-то важные документы.…
Когда в запертой антикварной лавке находят тело с серебряной монетой на груди, следователь Вера Одинцова ещё не знает, что это не первое такое убийство. Ровно сто лет назад в этом же городе произошло точно такое же преступление — и осталось нераскрыт…
Когда в запертой антикварной лавке находят тело с серебряной монетой на груди, следователь Вера Одинцова ещё не знает, что это не первое такое убийство. Ровно сто лет назад в этом же городе произошло точно такое же преступление — и осталось нераскрыт…
В семейном мотеле всегда было восемь номеров.
Дэниел Морган был в этом уверен.
Пока однажды женщина не попросила ключ от номера 9.
«Номер 9» — психологический мистический триллер о памяти, семейной тайне и комнате, которой не должно существовать.
В семейном мотеле всегда было восемь номеров.
Дэниел Морган был в этом уверен.
Пока однажды женщина не попросила ключ от номера 9.
«Номер 9» — психологический мистический триллер о памяти, семейной тайне и комнате, которой не должно существовать.
После смерти тёти реставратор железнодорожного архива Вера вдруг получает билет до Каменки-Второй — станции, исчезнувшей с карт почти сорок лет назад. Дата пробита совсем недавно, а на обороте тётиной рукой написано: «Не верь последней записи в журна…
После смерти тёти реставратор железнодорожного архива Вера вдруг получает билет до Каменки-Второй — станции, исчезнувшей с карт почти сорок лет назад. Дата пробита совсем недавно, а на обороте тётиной рукой написано: «Не верь последней записи в журна…
Егор Князев - молодой успешный юрист - много времени уделяет работе и почти не занимается личной жизнью. Все свободное время тратит на воспитание "неблагополучной родственницы".
Яра Пономаренко - первокурсница психологического факультета. Пропускает …
Егор Князев - молодой успешный юрист - много времени уделяет работе и почти не занимается личной жизнью. Все свободное время тратит на воспитание "неблагополучной родственницы".
Яра Пономаренко - первокурсница психологического факультета. Пропускает …
Кошмар закончился, но утро не принесло облегчения. Он свободен. Руки больше не в цепях, на шее нет ошейника. Он выжил, выбрался и вернулся. Но город, в который он возвращается, теперь для него чужой. Улицы кажутся декорациями, а дом встречает тишино…
Кошмар закончился, но утро не принесло облегчения. Он свободен. Руки больше не в цепях, на шее нет ошейника. Он выжил, выбрался и вернулся. Но город, в который он возвращается, теперь для него чужой. Улицы кажутся декорациями, а дом встречает тишино…
АРИАДНА
Я стою на коленях перед своей кроватью, прижав лоб к холодному дереву, и шепчу молитву, стараясь не слышать женских криков за стеной.
Здесь молятся. Здесь повинуются. Здесь боятся. Здесь верят.
И я верю.
Верю до тех пор, пока однажды не начин…
АРИАДНА
Я стою на коленях перед своей кроватью, прижав лоб к холодному дереву, и шепчу молитву, стараясь не слышать женских криков за стеной.
Здесь молятся. Здесь повинуются. Здесь боятся. Здесь верят.
И я верю.
Верю до тех пор, пока однажды не начин…





















