современные любовные романы
Отсидев три года в тюрьме, Константин выходит на свободу. Он надеется вернуть себе прежнюю жизнь, но жена и дочь ему не рады, в любимой работе отказано. Встреча с Еленой обещает так много, вот только прошлое безжалостно губит ростки надежды. Виной вс…
Отсидев три года в тюрьме, Константин выходит на свободу. Он надеется вернуть себе прежнюю жизнь, но жена и дочь ему не рады, в любимой работе отказано. Встреча с Еленой обещает так много, вот только прошлое безжалостно губит ростки надежды. Виной вс…
— Кать? — настороженно позвал он со спины. — Ты куда?
Я вытерла руки полотенцем, повернулась к нему и оперлась поясницей о край кухонной столешницы:
— Никуда. Я спать пойду. В гостиную, на диван. Витя моргнул.
Его брови полезли на лоб:
— В смысле на …
— Кать? — настороженно позвал он со спины. — Ты куда?
Я вытерла руки полотенцем, повернулась к нему и оперлась поясницей о край кухонной столешницы:
— Никуда. Я спать пойду. В гостиную, на диван. Витя моргнул.
Его брови полезли на лоб:
— В смысле на …
Год назад я потеряла студию дизайна в Питере и любимого человека. Преданная и растоптанная, я сбежала в глушь от кредиторов. Но в жуткий зимний буран моя машина глохнет на глухой трассе. Из снежной пелены появляется он — Марк. Опасный, притягательный…
Год назад я потеряла студию дизайна в Питере и любимого человека. Преданная и растоптанная, я сбежала в глушь от кредиторов. Но в жуткий зимний буран моя машина глохнет на глухой трассе. Из снежной пелены появляется он — Марк. Опасный, притягательный…
Застать измену любимого с моей приемной сестрой в нашей постели — это сокрушительный удар. Но я нашла способ ответить еще больнее. В ту же ночь, задыхаясь от слез и ярости, я толкнула себя в бездну. Я притянула за галстук и поцеловала Кейда — властно…
Застать измену любимого с моей приемной сестрой в нашей постели — это сокрушительный удар. Но я нашла способ ответить еще больнее. В ту же ночь, задыхаясь от слез и ярости, я толкнула себя в бездну. Я притянула за галстук и поцеловала Кейда — властно…
Двадцать лет она была никем.
Серой мышью в юбке-карандаш, куклой в руках отца, который контролировал каждый вздох. Ни телефона, ни джинсов, ни права на собственное мнение — только ламинированные списки правил и холодная улыбка человека, называющего с…
Двадцать лет она была никем.
Серой мышью в юбке-карандаш, куклой в руках отца, который контролировал каждый вздох. Ни телефона, ни джинсов, ни права на собственное мнение — только ламинированные списки правил и холодная улыбка человека, называющего с…
Год назад я потеряла студию дизайна в Питере и любимого человека. Преданная и растоптанная, я сбежала в глушь от кредиторов. Но в жуткий зимний буран моя машина глохнет на глухой трассе. Из снежной пелены появляется он — Марк. Опасный, притягательный…
Год назад я потеряла студию дизайна в Питере и любимого человека. Преданная и растоптанная, я сбежала в глушь от кредиторов. Но в жуткий зимний буран моя машина глохнет на глухой трассе. Из снежной пелены появляется он — Марк. Опасный, притягательный…
Когда долг брата достиг двух миллионов, София Романо согласилась на сделку с дьяволом. Год фиктивного брака с главой русской мафии – и она свободна.
Она не знала, что свобода – не единственное, что она потеряет.
Между ними – контракт. Пустое соглашен…
Когда долг брата достиг двух миллионов, София Романо согласилась на сделку с дьяволом. Год фиктивного брака с главой русской мафии – и она свободна.
Она не знала, что свобода – не единственное, что она потеряет.
Между ними – контракт. Пустое соглашен…
Иногда самые интересные неприятности начинаются за соседней дверью
Она приехала к морю, чтобы отдохнуть от всего и всех. Последнее, что ей было нужно, — незнакомый мужчина с чертовски привлекательной улыбкой и привычкой выводить её из себя.
Но у сосе…
Иногда самые интересные неприятности начинаются за соседней дверью
Она приехала к морю, чтобы отдохнуть от всего и всех. Последнее, что ей было нужно, — незнакомый мужчина с чертовски привлекательной улыбкой и привычкой выводить её из себя.
Но у сосе…
— Нет, Алена, мы с тобой больше не увидимся. То, что произошло «за ленточкой», здесь навсегда и останется.
— Но почему, я не понимаю? Тебя отправляют в какой-то дальний гарнизон? Так это не проблема.
— Да нет же, не в этом дело, — отрезает Андрей жё…
— Нет, Алена, мы с тобой больше не увидимся. То, что произошло «за ленточкой», здесь навсегда и останется.
— Но почему, я не понимаю? Тебя отправляют в какой-то дальний гарнизон? Так это не проблема.
— Да нет же, не в этом дело, — отрезает Андрей жё…
Двадцать лет она была никем.
Серой мышью в юбке-карандаш, куклой в руках отца, который контролировал каждый вздох. Ни телефона, ни джинсов, ни права на собственное мнение — только ламинированные списки правил и холодная улыбка человека, называющего с…
Двадцать лет она была никем.
Серой мышью в юбке-карандаш, куклой в руках отца, который контролировал каждый вздох. Ни телефона, ни джинсов, ни права на собственное мнение — только ламинированные списки правил и холодная улыбка человека, называющего с…
Москва, ноябрь 2000-го. Врач Антон Данилов выходит после тридцатишестичасовой смены — выжатый, опустошённый. И вдруг из динамика у метро доносится песня. Та самая. Из другой жизни.
Перенося его на пять лет назад. Неаполь, август 95-го. Молодой аспира…
Москва, ноябрь 2000-го. Врач Антон Данилов выходит после тридцатишестичасовой смены — выжатый, опустошённый. И вдруг из динамика у метро доносится песня. Та самая. Из другой жизни.
Перенося его на пять лет назад. Неаполь, август 95-го. Молодой аспира…
Он — мой новый босс. Холодный, властный и совершенно невыносимый.
Я ношу размер XXL, горжусь своими формами и не собираюсь прятаться только потому, что генеральному директору не нравится мой стиль.
Виталий Орлов привык, что ему не перечит. А я, кажет…
Он — мой новый босс. Холодный, властный и совершенно невыносимый.
Я ношу размер XXL, горжусь своими формами и не собираюсь прятаться только потому, что генеральному директору не нравится мой стиль.
Виталий Орлов привык, что ему не перечит. А я, кажет…