современные любовные романы
Он привык, что девушки сами падают к его ногам. Она стала первой, кто посмотрел ему в глаза и сказала: «Нет».
Тимур — влиятельный, дерзкий и опасно притягательный мужчина с Кавказа. Алиса — скромная студентка, мечтающая о спокойной жизни. Они слишком…
Он привык, что девушки сами падают к его ногам. Она стала первой, кто посмотрел ему в глаза и сказала: «Нет».
Тимур — влиятельный, дерзкий и опасно притягательный мужчина с Кавказа. Алиса — скромная студентка, мечтающая о спокойной жизни. Они слишком…
Алиса приехала в большой город не за любовью. Ее цель — диплом, независимость и новая жизнь, в которой нет места богатым самоуверенным мужчинам, привыкшим получать все, что захотят.
Тимур Асланов — наследник влиятельной кавказской семьи. Красивый, ус…
Алиса приехала в большой город не за любовью. Ее цель — диплом, независимость и новая жизнь, в которой нет места богатым самоуверенным мужчинам, привыкшим получать все, что захотят.
Тимур Асланов — наследник влиятельной кавказской семьи. Красивый, ус…
— Деточка, что случилось? Ты вся зеленая! — Спрашивает Халида, протирая мне лицо влажным полотенцем.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Предст…
— Деточка, что случилось? Ты вся зеленая! — Спрашивает Халида, протирая мне лицо влажным полотенцем.
Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.
— Я беременна — шепчу я.
— Ох, так это такая радость! Предст…
— И все же, сколько времени ты планируешь играть во влюбленных?
— Столько, сколько посчитаю нужным! Это может продлиться больше года, — твердо отвечает мужчина.
— Сколько?! — хрипло кричу, поперхнувшись от неожиданности. — Я предполагала, что это зай…
— И все же, сколько времени ты планируешь играть во влюбленных?
— Столько, сколько посчитаю нужным! Это может продлиться больше года, — твердо отвечает мужчина.
— Сколько?! — хрипло кричу, поперхнувшись от неожиданности. — Я предполагала, что это зай…
– Ну когда уже ты всё ей расскажешь, Игорёша? – воркует соседка. – Сколько уже можно прятаться по углам, как подростки?
– Скоро, милая, совсем скоро, – бархатным голосом отвечает ей мой муж. – Потерпи ещё совсем немного.
Я замираю у приоткрытой двери…
– Ну когда уже ты всё ей расскажешь, Игорёша? – воркует соседка. – Сколько уже можно прятаться по углам, как подростки?
– Скоро, милая, совсем скоро, – бархатным голосом отвечает ей мой муж. – Потерпи ещё совсем немного.
Я замираю у приоткрытой двери…
Старинный стамбульский дом хранит память нескольких поколений рода Кёксал. Девять найденных дневников открывают Нехир и Эмиру мир, где переплелись любовь и предательство, надежда и утрата, верность и тяжёлые семейные тайны.
С каждой прочитанной стран…
Старинный стамбульский дом хранит память нескольких поколений рода Кёксал. Девять найденных дневников открывают Нехир и Эмиру мир, где переплелись любовь и предательство, надежда и утрата, верность и тяжёлые семейные тайны.
С каждой прочитанной стран…
— Как ты мог, Тим? Почему ты не сказал раньше о ней?!
— Я не знал как — мнется муж.
— Не знал, как сказать, что у тебя есть ребенок от другой? — подхватываюсь я с кровати, но тут же жалею об этом, сгибаясь от боли. — Я чуть не потеряла нашего ребенка…
— Как ты мог, Тим? Почему ты не сказал раньше о ней?!
— Я не знал как — мнется муж.
— Не знал, как сказать, что у тебя есть ребенок от другой? — подхватываюсь я с кровати, но тут же жалею об этом, сгибаясь от боли. — Я чуть не потеряла нашего ребенка…
Она строила идеальную жизнь двадцать лет. Ей потребовался один день, чтобы её разрушить.
Анна. 42 года. Замдиректора. Властная. Целеустремлённая. Идеальная жена и мать на бумаге.
Одна найденная заколка в кармане мужа перечёркивает два десятилетия бра…
Она строила идеальную жизнь двадцать лет. Ей потребовался один день, чтобы её разрушить.
Анна. 42 года. Замдиректора. Властная. Целеустремлённая. Идеальная жена и мать на бумаге.
Одна найденная заколка в кармане мужа перечёркивает два десятилетия бра…
— Я упала в тарелки с супом, перевернула на вас остатки чужой еды, наорала на управляющего, а вы предлагаете мне стать вашей невестой? — шмыгнув носом, тяну я.
— Именно! — кивает мужчина за водительским сиденьем, ухмыляясь, как Чеширский Кот.
— Но я …
— Я упала в тарелки с супом, перевернула на вас остатки чужой еды, наорала на управляющего, а вы предлагаете мне стать вашей невестой? — шмыгнув носом, тяну я.
— Именно! — кивает мужчина за водительским сиденьем, ухмыляясь, как Чеширский Кот.
— Но я …
Когда каждый шаг — боль, остаётся только идти.
Анна. 43 года. Консультант. Сильная. Одинокая.
Суд выигран, квартира её. Но Олег ушёл, Кирилл её ненавидит, бизнес разваливается. Анонимный шантажист требует денег за её репутацию. Единственный, кто рядо…
Когда каждый шаг — боль, остаётся только идти.
Анна. 43 года. Консультант. Сильная. Одинокая.
Суд выигран, квартира её. Но Олег ушёл, Кирилл её ненавидит, бизнес разваливается. Анонимный шантажист требует денег за её репутацию. Единственный, кто рядо…
Я держу в руках тест и тихо плачу. Как же так? Две полоски
Вспоминаю, как босс выгнал свою бывшую девушку, узнав, что та беременна. Даже слушать ее не захотел. Да, ему светит контракт с крупной компанией в Штатах и дети точно не входят в его планы. Р…
Я держу в руках тест и тихо плачу. Как же так? Две полоски
Вспоминаю, как босс выгнал свою бывшую девушку, узнав, что та беременна. Даже слушать ее не захотел. Да, ему светит контракт с крупной компанией в Штатах и дети точно не входят в его планы. Р…
— Ты специально меня привез сюда, чтобы унизить как можно сильнее? В лесу я была хозяйкой, а здесь хуже грязи! — всхлипываю я, размазывая тушь. Вот же, никак не привыкну, что тут даже плакать нельзя по-человечески.
— Нет, это твоя бабка настояла! Ты …
— Ты специально меня привез сюда, чтобы унизить как можно сильнее? В лесу я была хозяйкой, а здесь хуже грязи! — всхлипываю я, размазывая тушь. Вот же, никак не привыкну, что тут даже плакать нельзя по-человечески.
— Нет, это твоя бабка настояла! Ты …
Она прошла через грязь и боль. Теперь она ступает на новую землю. Свободная. Чистая. Своя.
Анна. 44 года. Партнёр. Мать. Женщина, которая научилась выбирать.
Олег счастлив. Кирилл взрослеет. Максим любит. Всё, что она хотела — у неё есть. Но впереди …
Она прошла через грязь и боль. Теперь она ступает на новую землю. Свободная. Чистая. Своя.
Анна. 44 года. Партнёр. Мать. Женщина, которая научилась выбирать.
Олег счастлив. Кирилл взрослеет. Максим любит. Всё, что она хотела — у неё есть. Но впереди …
Она помнила его неуклюжим мальчишкой с разбитыми коленками, который прятался за мамину юбку. Он помнил её смех, от которого звенели стёкла, и запах дорогих духов, оставшийся в детстве навсегда.
Двадцать лет разницы. Одна общая тайна. И чувство, котор…
Она помнила его неуклюжим мальчишкой с разбитыми коленками, который прятался за мамину юбку. Он помнил её смех, от которого звенели стёкла, и запах дорогих духов, оставшийся в детстве навсегда.
Двадцать лет разницы. Одна общая тайна. И чувство, котор…
— Лена? — выдыхает муж. — Ты как здесь оказалась?
Я молча смотрю ему в лицо и пытаюсь прийти в себя.
Разве это происходит на самом деле?!
Виктор быстро подбегает ко мне и пытается обнять, но я отталкиваю мужчину и бегу к выходу.
— Леночка, постой! Да…
— Лена? — выдыхает муж. — Ты как здесь оказалась?
Я молча смотрю ему в лицо и пытаюсь прийти в себя.
Разве это происходит на самом деле?!
Виктор быстро подбегает ко мне и пытается обнять, но я отталкиваю мужчину и бегу к выходу.
— Леночка, постой! Да…
Муж и лучшая подруга предали, но я не сдамся – ради себя и своих малышей.
Меня зовут Эмма, мне тридцать четыре года, я успешный редактор нью-йоркского модного журнала и счастливая мама близняшек.
А это – моя история об измене мужа и лучшей подруги. …
Муж и лучшая подруга предали, но я не сдамся – ради себя и своих малышей.
Меня зовут Эмма, мне тридцать четыре года, я успешный редактор нью-йоркского модного журнала и счастливая мама близняшек.
А это – моя история об измене мужа и лучшей подруги. …
— Вы еще здесь? Я же сказал, что не возьму вас на работу! Нечего мне тут оббивать пороги! — рычит Романов за моей спиной, а я резко оборачиваюсь, прижимая малыша к себе.
— А я бы и ушла, да вот — приподнимаю ребенка, стараясь не разбудить его
Взгляд …
— Вы еще здесь? Я же сказал, что не возьму вас на работу! Нечего мне тут оббивать пороги! — рычит Романов за моей спиной, а я резко оборачиваюсь, прижимая малыша к себе.
— А я бы и ушла, да вот — приподнимаю ребенка, стараясь не разбудить его
Взгляд …
Узнать о предательстве мужа – страшно. Узнать о нём на парковке аэропорта, глядя на раскачивающийся семейный минивэн и слыша из него женские стоны – унизительно. Но Ребекка Барнс не из тех, кто просто плачет в подушку от боли. Застав мужа с коллегой …
Узнать о предательстве мужа – страшно. Узнать о нём на парковке аэропорта, глядя на раскачивающийся семейный минивэн и слыша из него женские стоны – унизительно. Но Ребекка Барнс не из тех, кто просто плачет в подушку от боли. Застав мужа с коллегой …
— Макар, ты совсем с ума сошел? Какая свадьба? Какое жениться? — кричу я на брата, не выдерживая его инфантилизма.
— Это мое условие, чтобы я отдал тебе свою долю в компании! — Пожимает он плечами.
— Но почему нельзя продать? Я же не пожалею денег!
—…
— Макар, ты совсем с ума сошел? Какая свадьба? Какое жениться? — кричу я на брата, не выдерживая его инфантилизма.
— Это мое условие, чтобы я отдал тебе свою долю в компании! — Пожимает он плечами.
— Но почему нельзя продать? Я же не пожалею денег!
—…
Узнать о предательстве мужа – страшно. Узнать о нём на парковке аэропорта, глядя на раскачивающийся семейный минивэн и слыша из него женские стоны – унизительно. Но Ребекка Барнс не из тех, кто просто плачет в подушку от боли. Застав мужа с коллегой …
Узнать о предательстве мужа – страшно. Узнать о нём на парковке аэропорта, глядя на раскачивающийся семейный минивэн и слыша из него женские стоны – унизительно. Но Ребекка Барнс не из тех, кто просто плачет в подушку от боли. Застав мужа с коллегой …





















