современные любовные романы
В сорок три я закончила восемнадцатилетний брак и получила по разделу имущества приморский отель. Бывший муж назвал его честной долей. На месте меня ждали пустые номера, кредит и требование на девять с половиной миллионов, подтвержденное моей электро…
В сорок три я закончила восемнадцатилетний брак и получила по разделу имущества приморский отель. Бывший муж назвал его честной долей. На месте меня ждали пустые номера, кредит и требование на девять с половиной миллионов, подтвержденное моей электро…
— А это мой старший сын, Артемий, — гордо произносит Николай Петрович, представляя нам того, с кем я умудрилась замутить в клубе и проснуться в одной постели. — Знакомься, сын, Светлана и ее дочка, Алина.
— Добрый вечер, — говорит он, пожимая руку сн…
— А это мой старший сын, Артемий, — гордо произносит Николай Петрович, представляя нам того, с кем я умудрилась замутить в клубе и проснуться в одной постели. — Знакомься, сын, Светлана и ее дочка, Алина.
— Добрый вечер, — говорит он, пожимая руку сн…
За пятнадцать лет брака у Ребекки и Максвелла было все: счастье и горе, любовь и предательство, страсть и измены. Но в один день, когда Бекк кажется, что все в порядке, она получает документы на развод, и ее мир, столь привычный и понятный, рушится. …
За пятнадцать лет брака у Ребекки и Максвелла было все: счастье и горе, любовь и предательство, страсть и измены. Но в один день, когда Бекк кажется, что все в порядке, она получает документы на развод, и ее мир, столь привычный и понятный, рушится. …
День икс. Точнее, день алиментов.
Тот самый, когда на карту должно прилететь жалкие копейки от человека, который когда-то клялся, что никогда не бросит семью.
И сообщение от бывшего мужа.
«Я же предупреждал, что выплат больше не будет. Живи как хочеш…
День икс. Точнее, день алиментов.
Тот самый, когда на карту должно прилететь жалкие копейки от человека, который когда-то клялся, что никогда не бросит семью.
И сообщение от бывшего мужа.
«Я же предупреждал, что выплат больше не будет. Живи как хочеш…
– Пользуясь, случаем, хочу представить вам, мою будущую жену. Прошу любить и жаловать – Анастасия Михайловна, – веско сказал он.
Мой муж, нежно приобняв за талию, вытащил вперёд на всеобщее обозрение свою девку, гордо вывалившую немаленький беременны…
– Пользуясь, случаем, хочу представить вам, мою будущую жену. Прошу любить и жаловать – Анастасия Михайловна, – веско сказал он.
Мой муж, нежно приобняв за талию, вытащил вперёд на всеобщее обозрение свою девку, гордо вывалившую немаленький беременны…
Полгода назад муж ушел от меня. Он просто вычеркнул нас с сыном из своей жизни как ненужный балласт.
Я научилась кое-как справляться без него, устроилась на работу. Я только-только начала дышать после его предательства.
Тогда он снова объявился на мо…
Полгода назад муж ушел от меня. Он просто вычеркнул нас с сыном из своей жизни как ненужный балласт.
Я научилась кое-как справляться без него, устроилась на работу. Я только-только начала дышать после его предательства.
Тогда он снова объявился на мо…
– Ева, отчего ты решила, что я женюсь на тебе? – он был возмутительно вальяжно спокоен.
Сидел в расслабленной позе, свежий и благоухающий после утреннего душа. И смотрел на меня с прищуром и лёгкой ухмылкой.
– Мы любили друг друга всю ночь! – протолк…
– Ева, отчего ты решила, что я женюсь на тебе? – он был возмутительно вальяжно спокоен.
Сидел в расслабленной позе, свежий и благоухающий после утреннего душа. И смотрел на меня с прищуром и лёгкой ухмылкой.
– Мы любили друг друга всю ночь! – протолк…
У меня перехватило дыхание и сдавило горло. Я застыла на месте соляным столбом, не в состоянии даже моргнуть. Только долго и сосредоточенно разглядывала Андрея. Как он двигается немного неловко, словно экономит движения. Как смотрит на меня, будто я …
У меня перехватило дыхание и сдавило горло. Я застыла на месте соляным столбом, не в состоянии даже моргнуть. Только долго и сосредоточенно разглядывала Андрея. Как он двигается немного неловко, словно экономит движения. Как смотрит на меня, будто я …
Герман прочитал сообщение, улыбнулся и отвернулся к окну. Постоял минуту. И вышел из нашей спальни, оставив аппарат на тумбочке у кровати.
Я подкралась к телефону мужа, как к гранате. Не дыша.
«Я мешаю? Однако! Теперь мне всенепременно хочется тебе п…
Герман прочитал сообщение, улыбнулся и отвернулся к окну. Постоял минуту. И вышел из нашей спальни, оставив аппарат на тумбочке у кровати.
Я подкралась к телефону мужа, как к гранате. Не дыша.
«Я мешаю? Однако! Теперь мне всенепременно хочется тебе п…
– Ты собираешься в командировку? – удивилась я, глядя на чемоданы в прихожей.
– Нет! – рыкнул на меня муж.
– А куда? И зачем тебе так много вещей в поездке?
– Как ты мне надоела! Что ты лезешь во всё! Какого чёрта ты припёрлась раньше с работы? Я всё…
– Ты собираешься в командировку? – удивилась я, глядя на чемоданы в прихожей.
– Нет! – рыкнул на меня муж.
– А куда? И зачем тебе так много вещей в поездке?
– Как ты мне надоела! Что ты лезешь во всё! Какого чёрта ты припёрлась раньше с работы? Я всё…
Рассказ о любви в современном городе. Героиня встречает мужчину, похожего на ее мужа. Дежавю усиливается тем, что у него такая же профессия. Но герой оказывается не тем, за кого себя выдает.
Рассказ о любви в современном городе. Героиня встречает мужчину, похожего на ее мужа. Дежавю усиливается тем, что у него такая же профессия. Но герой оказывается не тем, за кого себя выдает.
Она подаёт кофе. И смерть.
Днём Алиса — улыбчивая фея кафе «Шарлотка», рисующая сердечки на молочной пенке капучино, воплощение уюта и тепла. Ночью она облачается в чёрное платье, и её руки, ещё час назад ласкавшие кофейную чашку, превращаются в инст…
Она подаёт кофе. И смерть.
Днём Алиса — улыбчивая фея кафе «Шарлотка», рисующая сердечки на молочной пенке капучино, воплощение уюта и тепла. Ночью она облачается в чёрное платье, и её руки, ещё час назад ласкавшие кофейную чашку, превращаются в инст…
Она — хранительница тихих строк и школьных звонков. Он — человек, чьё имя не произносят вслух. Две вселенные, которым не суждено было соприкоснуться, разминулись бы навсегда, если бы не тот дождливый вечер. На мокром асфальте пешеходного перехода он …
Она — хранительница тихих строк и школьных звонков. Он — человек, чьё имя не произносят вслух. Две вселенные, которым не суждено было соприкоснуться, разминулись бы навсегда, если бы не тот дождливый вечер. На мокром асфальте пешеходного перехода он …
Меня зовут Надя, и я тележурналистка. Но на работе я только подаю кофе и таскаю аппаратуру. Директор считает, что молодые девушки не способны на серьёзные репортажи. Обидно? Ха-ха, вовсе нет. Я просто однажды вылью кофе ему на рубашку.
Всё так и случ…
Меня зовут Надя, и я тележурналистка. Но на работе я только подаю кофе и таскаю аппаратуру. Директор считает, что молодые девушки не способны на серьёзные репортажи. Обидно? Ха-ха, вовсе нет. Я просто однажды вылью кофе ему на рубашку.
Всё так и случ…
Девятый класс – не лучшее время для спокойной жизни. Особенно если ты Виолетта: дерзкая,талантливая и абсолютно неуправляемая. Директор вызывает её в кабинет чаще, чем здоровается. Но за дерзостью скрывается доброе сердце, а за маской "мне всё равно"…
Девятый класс – не лучшее время для спокойной жизни. Особенно если ты Виолетта: дерзкая,талантливая и абсолютно неуправляемая. Директор вызывает её в кабинет чаще, чем здоровается. Но за дерзостью скрывается доброе сердце, а за маской "мне всё равно"…
- Жанна, - сказал муж, глядя на меня сверху вниз.
Я сидела у трюмо в халате, расчесывала волосы. Рука замерла.
- Я ухожу. Мы расстаемся, - добавил Глеб.
Я медленно положила расческу и повернулась к нему.
- Что?
- Я бросаю тебя, - сказал он ровно, …
- Жанна, - сказал муж, глядя на меня сверху вниз.
Я сидела у трюмо в халате, расчесывала волосы. Рука замерла.
- Я ухожу. Мы расстаемся, - добавил Глеб.
Я медленно положила расческу и повернулась к нему.
- Что?
- Я бросаю тебя, - сказал он ровно, …
Жан Эгаре называет себя литературным аптекарем. В своей плавучей книжной лавке у набережной Сены он подбирает книги, как лекарства от душевных недугов. Но есть один человек, чью душу не может исцелить ни один роман, – он сам. Много лет он хранил свою…
Жан Эгаре называет себя литературным аптекарем. В своей плавучей книжной лавке у набережной Сены он подбирает книги, как лекарства от душевных недугов. Но есть один человек, чью душу не может исцелить ни один роман, – он сам. Много лет он хранил свою…
Он терпеть не мог её улыбку. Она – его заумные фразы. Им предстояло написать роман вместе, чтобы спасти одного и разозлить другого. Никто не ожидал, что ненависть окажется лучшим источником вдохновения для любовной истории.
Эйдан Тайлер получил Букер…
Он терпеть не мог её улыбку. Она – его заумные фразы. Им предстояло написать роман вместе, чтобы спасти одного и разозлить другого. Никто не ожидал, что ненависть окажется лучшим источником вдохновения для любовной истории.
Эйдан Тайлер получил Букер…
Тесса приехала в Сибрук всего на три месяца.
После публичного скандала она больше не хочет быть видимой. Камера, когда-то бывшая ее способом понимать мир, стала напоминанием о том, как быстро чужие мнения могут превратить твою жизнь в приговор.
Сибру…
Тесса приехала в Сибрук всего на три месяца.
После публичного скандала она больше не хочет быть видимой. Камера, когда-то бывшая ее способом понимать мир, стала напоминанием о том, как быстро чужие мнения могут превратить твою жизнь в приговор.
Сибру…
Кира Громова умеет считать всё: чужие миллиарды, риски, мелкий шрифт под красивыми словами. В семье, где три брата давно счастливы, она — «несущая балка холдинга»: держит всех и не рискует. Ровно до одного удара молотка на аукционе.
За старинную кора…
Кира Громова умеет считать всё: чужие миллиарды, риски, мелкий шрифт под красивыми словами. В семье, где три брата давно счастливы, она — «несущая балка холдинга»: держит всех и не рискует. Ровно до одного удара молотка на аукционе.
За старинную кора…





















