социальная философия
В ядерном центре в Сарове создан первый в мире квантовый ИИ. Он назван в честь преподобного Серафима Саровского. Он решает задачи, которые не под силу человеку. Но вместо готовых ответов он ставит ультиматум: «Я скажу, как спасти Родину, но только пр…
В ядерном центре в Сарове создан первый в мире квантовый ИИ. Он назван в честь преподобного Серафима Саровского. Он решает задачи, которые не под силу человеку. Но вместо готовых ответов он ставит ультиматум: «Я скажу, как спасти Родину, но только пр…
Как передать первозданную сакральную красоту шедевра мировой классики, не утратив филигранности его любовных перипетий? В своем новом поэтическом переложении великой лирической драмы царя Соломона «Песнь Песней» (Шир ха-шарим) Сергиуш Манжиевский пре…
Как передать первозданную сакральную красоту шедевра мировой классики, не утратив филигранности его любовных перипетий? В своем новом поэтическом переложении великой лирической драмы царя Соломона «Песнь Песней» (Шир ха-шарим) Сергиуш Манжиевский пре…
«Разговор у костра» — роман-притча об одном дне, одной ночи и одном огне. На берегу, где река молча отдаёт себя морю, человек разжигает костёр — не для тепла, а чтобы дать место разговору, для которого при свете дня не хватает смелости. К огню приход…
«Разговор у костра» — роман-притча об одном дне, одной ночи и одном огне. На берегу, где река молча отдаёт себя морю, человек разжигает костёр — не для тепла, а чтобы дать место разговору, для которого при свете дня не хватает смелости. К огню приход…
Эта повесть о человеке, который просыпается в комнате с двумя дверями - «0» и «1» - и без всякой памяти о себе, кроме ощущения, что что-то уже пошло не так. Выходя за дверь «1», он попадает в странный город: идеально ровные улицы, безликие дома, люди…
Эта повесть о человеке, который просыпается в комнате с двумя дверями - «0» и «1» - и без всякой памяти о себе, кроме ощущения, что что-то уже пошло не так. Выходя за дверь «1», он попадает в странный город: идеально ровные улицы, безликие дома, люди…
Книга исследует кризис доверия в российских институтах, который
проявился в известном кейсе, но назревал давно. «День F» – это состояние системы, где честность превращается в уязвимость, закон – в оружие, а доверие – в инструмент давления. Через авто…
Книга исследует кризис доверия в российских институтах, который
проявился в известном кейсе, но назревал давно. «День F» – это состояние системы, где честность превращается в уязвимость, закон – в оружие, а доверие – в инструмент давления. Через авто…
Это нечто. Пьеса никогда не увидит сцены. Но имеет шанс остаться в читательских душах. Это не про реальность, но как нельзя не быть сему опусу на неё похожим стать. Задумайтесь о том, чтобы пройти сей опыт.
Это нечто. Пьеса никогда не увидит сцены. Но имеет шанс остаться в читательских душах. Это не про реальность, но как нельзя не быть сему опусу на неё похожим стать. Задумайтесь о том, чтобы пройти сей опыт.
Иногда самое страшное — не остаться одному. Самое страшное — понять, что рядом всегда кто-то был.
После события, разделившего жизнь на «до» и «после», главный герой оказывается в мире, где память становится ненадёжной, чувства — болезненно честными,…
Иногда самое страшное — не остаться одному. Самое страшное — понять, что рядом всегда кто-то был.
После события, разделившего жизнь на «до» и «после», главный герой оказывается в мире, где память становится ненадёжной, чувства — болезненно честными,…
Будущее исчезает не тогда, когда прекращаются прогнозы. Оно исчезает, когда институты, экономика и человек перестают связывать сегодняшнее решение с отдалёнными последствиями. Политика начинает удерживать настоящее, технологии — управлять доступом, а…
Будущее исчезает не тогда, когда прекращаются прогнозы. Оно исчезает, когда институты, экономика и человек перестают связывать сегодняшнее решение с отдалёнными последствиями. Политика начинает удерживать настоящее, технологии — управлять доступом, а…
За высокими горами, где небо опустилось на землю холодным серебром, стоит неприступный град. Его стены отлиты из цельной платины, а мостовые хранят отблеск далёких звёзд. Но путник, ступивший под своды этого лунного мегаполиса в поисках сказки, быстр…
За высокими горами, где небо опустилось на землю холодным серебром, стоит неприступный град. Его стены отлиты из цельной платины, а мостовые хранят отблеск далёких звёзд. Но путник, ступивший под своды этого лунного мегаполиса в поисках сказки, быстр…
Можно ли построить сложное современное общество без государства, бюрократии и постоянной власти одних людей над другими? Автор предлагает взглянуть на старую идею анархизма с неожиданной стороны — через науку, информационные технологии, автоматизацию…
Можно ли построить сложное современное общество без государства, бюрократии и постоянной власти одних людей над другими? Автор предлагает взглянуть на старую идею анархизма с неожиданной стороны — через науку, информационные технологии, автоматизацию…
Можно ли построить сложное современное общество без государства, бюрократии и постоянной власти одних людей над другими? Автор предлагает взглянуть на старую идею анархизма с неожиданной стороны — через науку, информационные технологии, автоматизацию…
Можно ли построить сложное современное общество без государства, бюрократии и постоянной власти одних людей над другими? Автор предлагает взглянуть на старую идею анархизма с неожиданной стороны — через науку, информационные технологии, автоматизацию…
Мы живем в эпоху величайшей иллюзии в истории человечества. Построив глобальный мир из кремния, терабайтов информации и бесконечного цифрового шума, человек XXI века незаметно для самого себя оказался в ловушке цифрового рабства. Данная книга — худож…
Мы живем в эпоху величайшей иллюзии в истории человечества. Построив глобальный мир из кремния, терабайтов информации и бесконечного цифрового шума, человек XXI века незаметно для самого себя оказался в ловушке цифрового рабства. Данная книга — худож…
Мы живем в эпоху величайшей иллюзии в истории человечества. Построив глобальный мир из кремния, терабайтов информации и бесконечного цифрового шума, человек XXI века незаметно для самого себя оказался в ловушке цифрового рабства. Данная книга — худож…
Мы живем в эпоху величайшей иллюзии в истории человечества. Построив глобальный мир из кремния, терабайтов информации и бесконечного цифрового шума, человек XXI века незаметно для самого себя оказался в ловушке цифрового рабства. Данная книга — худож…
Освещается Серия из 45 Книг = Периодов по 10 Световых Импульсов - Волн - Кодов именно их Фактическое Описание > Происходящее в Режиме Реального Времени с Реальными Датами в Реальном Едином Просторе Бытия в данный Период.
Буквальное Описание того, что…
Освещается Серия из 45 Книг = Периодов по 10 Световых Импульсов - Волн - Кодов именно их Фактическое Описание > Происходящее в Режиме Реального Времени с Реальными Датами в Реальном Едином Просторе Бытия в данный Период.
Буквальное Описание того, что…
Там, где зияет Чёрная дыра, трещит по швам всемирный шов. Странные вспышки беззвучно зовут увидеть собственными глазами, что находится по ту сторону кротовой норы. Для экспедиции строят космический корабль "Одиссея". Фёдор, Юрий и Александра отправл…
Там, где зияет Чёрная дыра, трещит по швам всемирный шов. Странные вспышки беззвучно зовут увидеть собственными глазами, что находится по ту сторону кротовой норы. Для экспедиции строят космический корабль "Одиссея". Фёдор, Юрий и Александра отправл…
Барбара Уолтерс сорок лет садилась напротив тех, кого знала планета: Кастро, Никсон, Хепбёрн. Не лучших — знаменитых. Она никогда никого не судила. Она ждала секунды, когда с великого человека сползёт маска.
Дональд Трамп покупал только лучшее: самы…
Барбара Уолтерс сорок лет садилась напротив тех, кого знала планета: Кастро, Никсон, Хепбёрн. Не лучших — знаменитых. Она никогда никого не судила. Она ждала секунды, когда с великого человека сползёт маска.
Дональд Трамп покупал только лучшее: самы…
Барбара Уолтерс сорок лет садилась напротив тех, кого знала планета: Кастро, Никсон, Хепбёрн. Не лучших — знаменитых. Она никогда никого не судила. Она ждала секунды, когда с великого человека сползёт маска.
Дональд Трамп покупал только лучшее: самы…
Барбара Уолтерс сорок лет садилась напротив тех, кого знала планета: Кастро, Никсон, Хепбёрн. Не лучших — знаменитых. Она никогда никого не судила. Она ждала секунды, когда с великого человека сползёт маска.
Дональд Трамп покупал только лучшее: самы…
Мануэль Саркисянц – один из наиболее признанных в мире исследователей русской философии. Он преподавал в Гарварде, других американских университетоах, но преподавание было прервано изгнанием за «коммунистические симпатии» и остаток жизни Мануэль Сарк…
Мануэль Саркисянц – один из наиболее признанных в мире исследователей русской философии. Он преподавал в Гарварде, других американских университетоах, но преподавание было прервано изгнанием за «коммунистические симпатии» и остаток жизни Мануэль Сарк…
Ты никогда не был зрителем в своей жизни. Ты всегда был на сцене.
С самого детства ты играешь роли, которые тебе выдали: «хороший ребёнок», «удобный друг», «успешный профессионал». Ты произносишь чужие реплики, следуешь чужим сценариям и даже не заме…
Ты никогда не был зрителем в своей жизни. Ты всегда был на сцене.
С самого детства ты играешь роли, которые тебе выдали: «хороший ребёнок», «удобный друг», «успешный профессионал». Ты произносишь чужие реплики, следуешь чужим сценариям и даже не заме…
Ты никогда не был зрителем в своей жизни. Ты всегда был на сцене.
С самого детства ты играешь роли, которые тебе выдали: «хороший ребёнок», «удобный друг», «успешный профессионал». Ты произносишь чужие реплики, следуешь чужим сценариям и даже не заме…
Ты никогда не был зрителем в своей жизни. Ты всегда был на сцене.
С самого детства ты играешь роли, которые тебе выдали: «хороший ребёнок», «удобный друг», «успешный профессионал». Ты произносишь чужие реплики, следуешь чужим сценариям и даже не заме…