социальная фантастика
Альберт остаётся один в день, который должен был стать началом новой жизни.
Потеря, тишина и привычные утренние вещи — лифт, улица, свет в окне — становятся фоном для истории, где реальность постепенно трескается, открывая нечто большее, чем кажется…
Альберт остаётся один в день, который должен был стать началом новой жизни.
Потеря, тишина и привычные утренние вещи — лифт, улица, свет в окне — становятся фоном для истории, где реальность постепенно трескается, открывая нечто большее, чем кажется…
В далеком будущем, в космическом пространстве, где границы между мирами размыты, а звезды лишь окна в бесчисленные миры, на Межгалактических слушаниях решается судьба Земли. Слушания проходят в форме формального диалога. Нарастающее напряжение, вызв…
В далеком будущем, в космическом пространстве, где границы между мирами размыты, а звезды лишь окна в бесчисленные миры, на Межгалактических слушаниях решается судьба Земли. Слушания проходят в форме формального диалога. Нарастающее напряжение, вызв…
Аморианцы — это жители планеты Амо, высшая раса и цивилизация галактики Андромеда. Их технологии опережают время, а генная инженерия позволила им выйти за пределы естественной эволюции. Аморианцы не просто наблюдают за Вселенной — они формируют её.
…
Аморианцы — это жители планеты Амо, высшая раса и цивилизация галактики Андромеда. Их технологии опережают время, а генная инженерия позволила им выйти за пределы естественной эволюции. Аморианцы не просто наблюдают за Вселенной — они формируют её.
…
Когда нам кажется, что перед нами стоит вор и нет ему прощения, нам всего лишь кажется, возможно есть в его душе и честь и любовь и надежда. Так душа Евы узнала, что у человека,укравшего у нее сумку, светлейшая душа.
Когда нам кажется, что перед нами стоит вор и нет ему прощения, нам всего лишь кажется, возможно есть в его душе и честь и любовь и надежда. Так душа Евы узнала, что у человека,укравшего у нее сумку, светлейшая душа.
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
Каждый человек меняет окружающий мир. Это происходит не сразу и, возможно, шаг одного человека для мира не заметен, но если шаги делает группа людей, то это превращается в событие, которое может быть замечено в разных уголках Земли и даже Вселенной. …
Каждый человек меняет окружающий мир. Это происходит не сразу и, возможно, шаг одного человека для мира не заметен, но если шаги делает группа людей, то это превращается в событие, которое может быть замечено в разных уголках Земли и даже Вселенной. …
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
На этом этапе Всеобщего Пути Самирана ждут: боль побед и сладость поражений; беспорядочные половые связи и хоровод летающих танцоров; страдание и потери; нечто стеклянное и деревянное.
Он узнает новое не только о себе, но и о Денисе Лаврове, которого…
На этом этапе Всеобщего Пути Самирана ждут: боль побед и сладость поражений; беспорядочные половые связи и хоровод летающих танцоров; страдание и потери; нечто стеклянное и деревянное.
Он узнает новое не только о себе, но и о Денисе Лаврове, которого…
В мрачном мире Зоны отчуждения, где царят радиация и мутации, появляется Глухарь бывший следователь, пытающийся сохранить остатки справедливости среди анархии. Когда на Скадовске начинают пропадать сталкеры, Глухарь берется за расследование, сталкив…
В мрачном мире Зоны отчуждения, где царят радиация и мутации, появляется Глухарь бывший следователь, пытающийся сохранить остатки справедливости среди анархии. Когда на Скадовске начинают пропадать сталкеры, Глухарь берется за расследование, сталкив…
Самиран из рода Саран ведёт родовую войну с Те-Танга. Ему наконец-то пригождаются знания из 21 века. (Кто бы мог подумать!) Поможет ли прогрессорство попаданцу достичь главной цели на своём Пути — открыть первую доисторическую машлычную? Кто знает, к…
Самиран из рода Саран ведёт родовую войну с Те-Танга. Ему наконец-то пригождаются знания из 21 века. (Кто бы мог подумать!) Поможет ли прогрессорство попаданцу достичь главной цели на своём Пути — открыть первую доисторическую машлычную? Кто знает, к…
Научиться менять реальность – всё чего хотел Николай. Но, чтобы оказаться на другой ветке, необходимо отпустить предыдущую... Безвозвратно!
Научиться менять реальность – всё чего хотел Николай. Но, чтобы оказаться на другой ветке, необходимо отпустить предыдущую... Безвозвратно!
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Эта книга — первый в мире сборник феминостратегических рассказов, открывающий собой новое литературное направление.
Каждый рассказ — это жёсткая, провокационная история о том, как любовь и сострадание стали инструментом женских манипуляций, а мужска…
Некоторые тайны неба лучше всего видны с земли. Поиски правды, на которые отправился наш отряд, подтверждают эту истину.
Но не зря старшие небесные воины взяли с собой «покрывала смерти». Не все высшие вернутся на Дивию, но все низкие, посмевшие брос…
Некоторые тайны неба лучше всего видны с земли. Поиски правды, на которые отправился наш отряд, подтверждают эту истину.
Но не зря старшие небесные воины взяли с собой «покрывала смерти». Не все высшие вернутся на Дивию, но все низкие, посмевшие брос…
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
2062 год. Асгард-Ирийский, который местные называют Сводом. Город-муравейник, где солнце — это привилегия для «Вечных» в сияющих шпилях, а воздух внизу пахнет окисленной медью и безнадежностью.
Глеб Истомин — простой техник с Корневых уровней. Он не…
2062 год. Асгард-Ирийский, который местные называют Сводом. Город-муравейник, где солнце — это привилегия для «Вечных» в сияющих шпилях, а воздух внизу пахнет окисленной медью и безнадежностью.
Глеб Истомин — простой техник с Корневых уровней. Он не…