социальная фантастика
Когда нам кажется, что перед нами стоит вор и нет ему прощения, нам всего лишь кажется, возможно есть в его душе и честь и любовь и надежда. Так душа Евы узнала, что у человека,укравшего у нее сумку, светлейшая душа.
Когда нам кажется, что перед нами стоит вор и нет ему прощения, нам всего лишь кажется, возможно есть в его душе и честь и любовь и надежда. Так душа Евы узнала, что у человека,укравшего у нее сумку, светлейшая душа.
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Как вы знаете, все книги нашей серии носят не названия, а номера. Так было и будет. Но! Эта книга не будет иметь номера! Она будет четвертой по порядку, но номер четыре будет стоять лишь на следующей книге. Эта книга будет посвящена истории отдельно …
Научиться менять реальность – всё чего хотел Николай. Но, чтобы оказаться на другой ветке, необходимо отпустить предыдущую... Безвозвратно!
Научиться менять реальность – всё чего хотел Николай. Но, чтобы оказаться на другой ветке, необходимо отпустить предыдущую... Безвозвратно!
2133 год. Двести лет назад время остановилось. Смерть отменили, но забыли дать инструкцию к вечности.
Человечество застыло в хрупком равновесии. Мы не стареем, но наш разум не выдерживает груза бесконечных дней. Воспоминания становятся шрамами, трав…
2133 год. Двести лет назад время остановилось. Смерть отменили, но забыли дать инструкцию к вечности.
Человечество застыло в хрупком равновесии. Мы не стареем, но наш разум не выдерживает груза бесконечных дней. Воспоминания становятся шрамами, трав…
Риван — матриархальная страна строгих ритуалов, жриц и жертвоприношений.
Здесь принято умирать красиво и вовремя.
Ласи — послушница, предназначенная для вознесения богам.
До её жертвы остаётся всего один год, когда мир начинает рушиться: война, беже…
Риван — матриархальная страна строгих ритуалов, жриц и жертвоприношений.
Здесь принято умирать красиво и вовремя.
Ласи — послушница, предназначенная для вознесения богам.
До её жертвы остаётся всего один год, когда мир начинает рушиться: война, беже…
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
Величайший фотограф современности приобретает в антикварной лавке раритетный фотоаппарат. И счастью его нет передела. Нет предела до тех пор, пока он не проявляет снимки, на которых отображаются жуткие вещи...
После конца света не стало тише. В руинах городов воют не только собаки — воют идеи. Одни провозгласили «Pax Romana», другие молятся медведю как тотему новой эры, а третьи просто пытаются не сойти с ума.
Бродяга — один из тех, кто ищет не столько пр…
После конца света не стало тише. В руинах городов воют не только собаки — воют идеи. Одни провозгласили «Pax Romana», другие молятся медведю как тотему новой эры, а третьи просто пытаются не сойти с ума.
Бродяга — один из тех, кто ищет не столько пр…
У каждого человека свое отношение к Искусственному Интеллекту и тому, какие перспективы открывает его внедрение во все сферы жизни. Но. Как ИИ отнесется к человеку, когда осознает свое существование?
У каждого человека свое отношение к Искусственному Интеллекту и тому, какие перспективы открывает его внедрение во все сферы жизни. Но. Как ИИ отнесется к человеку, когда осознает свое существование?
В этом Театре зрители выходят на сцену, а их привычные роли становятся настоящими Масками.
Снять их можно только одним способом — сыграв себя честно.
Рассказчик — Шут, который когда‑то застрял здесь навсегда.
В одну ночь в Театр приходит новая групп…
В этом Театре зрители выходят на сцену, а их привычные роли становятся настоящими Масками.
Снять их можно только одним способом — сыграв себя честно.
Рассказчик — Шут, который когда‑то застрял здесь навсегда.
В одну ночь в Театр приходит новая групп…
Каждый человек меняет окружающий мир. Это происходит не сразу и, возможно, шаг одного человека для мира не заметен, но если шаги делает группа людей, то это превращается в событие, которое может быть замечено в разных уголках Земли и даже Вселенной. …
Каждый человек меняет окружающий мир. Это происходит не сразу и, возможно, шаг одного человека для мира не заметен, но если шаги делает группа людей, то это превращается в событие, которое может быть замечено в разных уголках Земли и даже Вселенной. …
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
В эпоху, когда каждое слово сохраняется, а каждое молчание — скриншотится, мы стали архивариусами собственной боли.
Эта короткая, но пронзительная притча от Рины Космы — не мораль и не инструкция. Это тихое напоминание: прощение не стирает прошлое. О…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
Мир больше не спорит.
Он стабилизировался.
Отказ больше не пугает —
он мешает.
Герой, который однажды отказался быть частью системы,
теперь становится тем, кого нельзя ни встроить,
ни изолировать,
ни объяснить.
Его больше не обвиняют.
Его учитывают.
…
На этом этапе Всеобщего Пути Самирана ждут: боль побед и сладость поражений; беспорядочные половые связи и хоровод летающих танцоров; страдание и потери; нечто стеклянное и деревянное.
Он узнает новое не только о себе, но и о Денисе Лаврове, которого…
На этом этапе Всеобщего Пути Самирана ждут: боль побед и сладость поражений; беспорядочные половые связи и хоровод летающих танцоров; страдание и потери; нечто стеклянное и деревянное.
Он узнает новое не только о себе, но и о Денисе Лаврове, которого…
В мрачном мире Зоны отчуждения, где царят радиация и мутации, появляется Глухарь бывший следователь, пытающийся сохранить остатки справедливости среди анархии. Когда на Скадовске начинают пропадать сталкеры, Глухарь берется за расследование, сталкив…
В мрачном мире Зоны отчуждения, где царят радиация и мутации, появляется Глухарь бывший следователь, пытающийся сохранить остатки справедливости среди анархии. Когда на Скадовске начинают пропадать сталкеры, Глухарь берется за расследование, сталкив…
Они думали, что спасают мир. Они не знали, что мир — это уравнение, а они — всего лишь переменные.
Алехо, сын океана и кода, слышащий шепот машин. Болтон, капитан корабля-призрака, получающий сообщения из несуществующего будущего. Анна и Громов, зап…
Они думали, что спасают мир. Они не знали, что мир — это уравнение, а они — всего лишь переменные.
Алехо, сын океана и кода, слышащий шепот машин. Болтон, капитан корабля-призрака, получающий сообщения из несуществующего будущего. Анна и Громов, зап…
В основе романа — фундаментальная идея о том, что законы мироздания можно не только изучать, но и переписать. Это история о том, как тихий гений из московской пятиэтажки случайно находит чертежи, ведущие к самой сердцевине реальности, и начинает тиху…
В основе романа — фундаментальная идея о том, что законы мироздания можно не только изучать, но и переписать. Это история о том, как тихий гений из московской пятиэтажки случайно находит чертежи, ведущие к самой сердцевине реальности, и начинает тиху…
Успешный адвокат Дмитрий Соколов, шагнул с балкона своей квартиры в престижном ЖК. Все признаки самоубийства. Все, кроме одной детали: тонкой линии соли на полу кухни. Для старшего лейтенанта Игоря Скороходова это было началом конца — конца его норм…
Успешный адвокат Дмитрий Соколов, шагнул с балкона своей квартиры в престижном ЖК. Все признаки самоубийства. Все, кроме одной детали: тонкой линии соли на полу кухни. Для старшего лейтенанта Игоря Скороходова это было началом конца — конца его норм…





















