современная русская литература
Обычное утро вдруг становится идеальным: завтрак получается безупречным, светофоры загораются вовремя, а жизнь, прежде наполненная усталостью и мелкими неудачами, начинает складываться сама собой.
Но у этого счастья есть цена. Работая в барбершопе с…
Обычное утро вдруг становится идеальным: завтрак получается безупречным, светофоры загораются вовремя, а жизнь, прежде наполненная усталостью и мелкими неудачами, начинает складываться сама собой.
Но у этого счастья есть цена. Работая в барбершопе с…
Обычное утро вдруг становится идеальным: завтрак получается безупречным, светофоры загораются вовремя, а жизнь, прежде наполненная усталостью и мелкими неудачами, начинает складываться сама собой.
Но у этого счастья есть цена. Работая в барбершопе с…
Обычное утро вдруг становится идеальным: завтрак получается безупречным, светофоры загораются вовремя, а жизнь, прежде наполненная усталостью и мелкими неудачами, начинает складываться сама собой.
Но у этого счастья есть цена. Работая в барбершопе с…
Что ж, частично восстановить усадьбу и остановить первое нападение на родовое имение я сумел. Но пока я этим занимался, человек державший меня в плену похитил мою сестру и племянницу. Я вызволю их из плена, чего бы мне это не стоило. А все, кто вс…
Что ж, частично восстановить усадьбу и остановить первое нападение на родовое имение я сумел. Но пока я этим занимался, человек державший меня в плену похитил мою сестру и племянницу. Я вызволю их из плена, чего бы мне это не стоило. А все, кто вс…
Партия окончена. Враг повержен. Доска расколота.
Кира возвращается в Элинск — закрыть последние двери, сжечь мосты, попрощаться с прошлым. Всего несколько дней. Пара подписей. Старые счета.
Но чем ближе развязка, тем громче тишина. И в этой тишине сл…
Партия окончена. Враг повержен. Доска расколота.
Кира возвращается в Элинск — закрыть последние двери, сжечь мосты, попрощаться с прошлым. Всего несколько дней. Пара подписей. Старые счета.
Но чем ближе развязка, тем громче тишина. И в этой тишине сл…
Небольшая сказка-зарисовка из жизни одинокого снеговичка, который хотел наполнить свою жизнь событиями и не боялся весны...
Небольшая сказка-зарисовка из жизни одинокого снеговичка, который хотел наполнить свою жизнь событиями и не боялся весны...
Иногда свобода начинается с обычной прогулки у реки, с фисташкового мороженого за шестьдесят рублей и разговора без репетиции.
Он выбрал жизнь без гонки: доход – от скриптов на фондовом рынке, а радость дают простые вещи: свободное время, кот Кливлен…
Иногда свобода начинается с обычной прогулки у реки, с фисташкового мороженого за шестьдесят рублей и разговора без репетиции.
Он выбрал жизнь без гонки: доход – от скриптов на фондовом рынке, а радость дают простые вещи: свободное время, кот Кливлен…
Забудьте о скучных экскурсиях. Этот сборник — билет в залы, которых нет ни в одном путеводителе. Следуйте за студентом, который устроил селфи-сессию при Сотворении мира. Спуститесь в ледяную мастерскую, где осколки камня складываются в первое стихотв…
Забудьте о скучных экскурсиях. Этот сборник — билет в залы, которых нет ни в одном путеводителе. Следуйте за студентом, который устроил селфи-сессию при Сотворении мира. Спуститесь в ледяную мастерскую, где осколки камня складываются в первое стихотв…
В этой книге описан долгий и непростой путь к власти голодного, униженного соплеменниками изгоя, раба-колодника, сумевшего завоевать титул великого кагана, владыки владык и государя государей, коего на большом курултае нарекут избранником Вечного Син…
В этой книге описан долгий и непростой путь к власти голодного, униженного соплеменниками изгоя, раба-колодника, сумевшего завоевать титул великого кагана, владыки владык и государя государей, коего на большом курултае нарекут избранником Вечного Син…
Что, если в сорок лет понять, что ты не живёшь, а существуешь? А потом найти место, где тебя ждали тридцать лет.
Артём устал. У него есть всё и нет ничего: работа, семья, привычная жизнь в Сибири и чувство, что он проживает не свою судьбу. В минуту о…
Что, если в сорок лет понять, что ты не живёшь, а существуешь? А потом найти место, где тебя ждали тридцать лет.
Артём устал. У него есть всё и нет ничего: работа, семья, привычная жизнь в Сибири и чувство, что он проживает не свою судьбу. В минуту о…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми.
Семь рассказов. Семь судеб. Учительница, которая каждый день смотрит в двадцать восемь эк…
Иногда свобода начинается с обычной прогулки у реки, с фисташкового мороженого за шестьдесят рублей и разговора без репетиции.
Он выбрал жизнь без гонки: доход – от скриптов на фондовом рынке, а радость дают простые вещи: свободное время, кот Кливлен…
Иногда свобода начинается с обычной прогулки у реки, с фисташкового мороженого за шестьдесят рублей и разговора без репетиции.
Он выбрал жизнь без гонки: доход – от скриптов на фондовом рынке, а радость дают простые вещи: свободное время, кот Кливлен…
Три месяца назад Марк ушёл, убедив себя, что их связь — ошибка. Три месяца Дарина жила, стиснув зубы, и делала вид, что не ждет. А потом он появился на её пороге в три часа ночи — мокрый, отчаявшийся, без единого аргумента, кроме сердца, которое не н…
Три месяца назад Марк ушёл, убедив себя, что их связь — ошибка. Три месяца Дарина жила, стиснув зубы, и делала вид, что не ждет. А потом он появился на её пороге в три часа ночи — мокрый, отчаявшийся, без единого аргумента, кроме сердца, которое не н…
Искусствоведка Аделина и архитектор-реставратор Марк отправляются в путь через великие готические соборы Европы — от Амьена до Ульма, от Сент-Шапель до Севильи. В каждом соборе — свои легенды: дьявольский сон герцога Висконти, Христос с растущими ног…
Искусствоведка Аделина и архитектор-реставратор Марк отправляются в путь через великие готические соборы Европы — от Амьена до Ульма, от Сент-Шапель до Севильи. В каждом соборе — свои легенды: дьявольский сон герцога Висконти, Христос с растущими ног…
Герой этого рассказа прожил жизнь не кабинетную и не гладкую. Он пробовал себя в торговле, предпринимательстве, перевозках, ремонтах, разных делах, затеях и начинаниях, о которых теперь вспоминает с иронией и легким ужасом. Потом была школа, десять л…
Герой этого рассказа прожил жизнь не кабинетную и не гладкую. Он пробовал себя в торговле, предпринимательстве, перевозках, ремонтах, разных делах, затеях и начинаниях, о которых теперь вспоминает с иронией и легким ужасом. Потом была школа, десять л…
Москва — Петрозаводск. Четыре дня на пригородных поездах.
Маршрут длиной около тысячи километров, пройденный не скорым поездом и не самолётом, а серией пригородных электричек — девять составов, восемь пересадок, четыре дня в дороге. От Москвы через Т…
Москва — Петрозаводск. Четыре дня на пригородных поездах.
Маршрут длиной около тысячи километров, пройденный не скорым поездом и не самолётом, а серией пригородных электричек — девять составов, восемь пересадок, четыре дня в дороге. От Москвы через Т…
В 07:45 город останавливается.
Часы не переходят на следующую минуту. Люди замирают посреди движений, вода остаётся в воздухе, птицы не заканчивают взмах крыла. Двигаться продолжают только Сайа и Кассиан.
Они выходят из дома, чтобы понять, насколько …
В 07:45 город останавливается.
Часы не переходят на следующую минуту. Люди замирают посреди движений, вода остаётся в воздухе, птицы не заканчивают взмах крыла. Двигаться продолжают только Сайа и Кассиан.
Они выходят из дома, чтобы понять, насколько …
Что происходит с жизнью, когда привычная мера времени больше ничего не значит?
Можно продолжать ждать перемен. Можно считать минуты, искать закономерности и надеяться однажды вернуться к прежнему порядку. А можно в какой-то момент заметить, что между…
Что происходит с жизнью, когда привычная мера времени больше ничего не значит?
Можно продолжать ждать перемен. Можно считать минуты, искать закономерности и надеяться однажды вернуться к прежнему порядку. А можно в какой-то момент заметить, что между…
Иногда знакомое лицо ничего не доказывает.
Память хранит прикосновения, разговоры, общие дни и те мелочи, по которым мы безошибочно узнаём близкого человека. Но достаточно ли этого, чтобы сказать: я знаю тебя?
«Бесконечная ночь» третья книга цикла «М…
Иногда знакомое лицо ничего не доказывает.
Память хранит прикосновения, разговоры, общие дни и те мелочи, по которым мы безошибочно узнаём близкого человека. Но достаточно ли этого, чтобы сказать: я знаю тебя?
«Бесконечная ночь» третья книга цикла «М…
Всё выглядит правильно.
Улицы ведут туда, куда должны. Дом остаётся домом. Обычный день снова состоит из еды, усталости, книг, работы и разговоров, которые можно продолжить завтра.
И всё же иногда достаточно одной маленькой подробности, чтобы знакомо…
Всё выглядит правильно.
Улицы ведут туда, куда должны. Дом остаётся домом. Обычный день снова состоит из еды, усталости, книг, работы и разговоров, которые можно продолжить завтра.
И всё же иногда достаточно одной маленькой подробности, чтобы знакомо…