Анелия Юрьевна Кутузова

Молодой художник Леонид отправляется из южных краёв в суровую Сибирь с одной целью — поймать неуловимый «сибирский свет» и запечатлеть на холсте первозданную мощь природы. Но тайга не терпит случайных гостей. Она проверяет его на прочность грохотом л…

«Когда лёд стал полотном. Повесть о первом следе» — история на стыке эпох. В суровом мире позднего палеолита рождается язык знаков: первые рисунки на льду становятся заклинанием против небытия, способом сказать: «Я был». Параллельно разворачивается л…

Архитектор Марк Кутузов строит небоскрёбы из бетона и расчётов. Его мир идеален: прямые углы, точные сметы, никаких трещин. Но в день УЗИ их с Леной нерождённой дочери он находит в стене прабабкиной квартиры бронзовую гидрию времён Фермопил. За этим …

Архитектор Марк Кутузов строит небоскрёбы из бетона и расчётов. Его мир идеален: прямые углы, точные сметы, никаких трещин. Но в день УЗИ их с Леной нерождённой дочери он находит в стене прабабкиной квартиры бронзовую гидрию времён Фермопил. За этим …

Каждое поколение пишет свою главу в книге города. Но страницы не рвутся — они продолжают друг друга. Новосибирск. Эхо времён: городские хроники Этот сборник — мозаика человеческих судеб, сплетённая с судьбой города. Три цикла — «Облик морали», «Диало…

Каждое поколение пишет свою главу в книге города. Но страницы не рвутся — они продолжают друг друга. Новосибирск. Эхо времён: городские хроники Этот сборник — мозаика человеческих судеб, сплетённая с судьбой города. Три цикла — «Облик морали», «Диало…

Молодой художник Леонид отправляется из южных краёв в суровую Сибирь с одной целью — поймать неуловимый «сибирский свет» и запечатлеть на холсте первозданную мощь природы. Но тайга не терпит случайных гостей. Она проверяет его на прочность грохотом л…

«Когда лёд стал полотном. Повесть о первом следе» — история на стыке эпох. В суровом мире позднего палеолита рождается язык знаков: первые рисунки на льду становятся заклинанием против небытия, способом сказать: «Я был». Параллельно разворачивается л…