современная русская литература
Пьер, представитель среднего класса – писатель, готовящийся провести митинг против государства и высшего слоя населения, запрещающего писать правду о правительстве и его порядках. Он обвиняет Бога в том, что тот заставил его стать тем человеком, каки…
Пьер, представитель среднего класса – писатель, готовящийся провести митинг против государства и высшего слоя населения, запрещающего писать правду о правительстве и его порядках. Он обвиняет Бога в том, что тот заставил его стать тем человеком, каки…
В Большом Городе душевнобольной двадцатипятилетний Ким торгует смертью. Он флорист, и его сознание не держит эмоции, а изображает их в виде галлюцинаций – феечек – Отвращения – Женщины в Зелёном, Злобы – Женщины в Чёрном, Ненависти – Женщины в Красно…
В Большом Городе душевнобольной двадцатипятилетний Ким торгует смертью. Он флорист, и его сознание не держит эмоции, а изображает их в виде галлюцинаций – феечек – Отвращения – Женщины в Зелёном, Злобы – Женщины в Чёрном, Ненависти – Женщины в Красно…
«Лучшее время для подвига – это детство.
Мне одиннадцать лет.
Я в громадном городе, он шумит, пахнет асфальтом и дизельным выхлопом, нависает разноцветными плоскостями стен.
Очень большой город: 70 тысяч людей обитает.
Моя цель – исследовать его весь…
«Лучшее время для подвига – это детство.
Мне одиннадцать лет.
Я в громадном городе, он шумит, пахнет асфальтом и дизельным выхлопом, нависает разноцветными плоскостями стен.
Очень большой город: 70 тысяч людей обитает.
Моя цель – исследовать его весь…
Книга рассчитана на самую широкую аудиторию. Она написана в лучших традициях юмористического жанра. Читателя привлечет легкий язык, добрый юмор, оригинальные сюжеты
Книга рассчитана на самую широкую аудиторию. Она написана в лучших традициях юмористического жанра. Читателя привлечет легкий язык, добрый юмор, оригинальные сюжеты
Рождённый в золотой клетке, Ларри быстро понимает, что для него свобода – это свобода выбора, которого он с детства был лишен.
Родители отдали мальчика в пансион, переложив ответственность за его жизнь на чужих людей, а старший брат и вовсе не хочет …
Рождённый в золотой клетке, Ларри быстро понимает, что для него свобода – это свобода выбора, которого он с детства был лишен.
Родители отдали мальчика в пансион, переложив ответственность за его жизнь на чужих людей, а старший брат и вовсе не хочет …
Одна ошибка — и жизнь закончена. Принятие сложного решения не всегда является верным только потому, что ты счастлив.
Семья усыновляет новорождённого мальчика. Они сразу полюбили его и счастливы, мечтая воспитать из него прекрасного человека. В какой-…
Одна ошибка — и жизнь закончена. Принятие сложного решения не всегда является верным только потому, что ты счастлив.
Семья усыновляет новорождённого мальчика. Они сразу полюбили его и счастливы, мечтая воспитать из него прекрасного человека. В какой-…
«Я вытащил на улицу стол, стаскал попарно стулья и расставил их вдоль металлической ограды у входа. Я обещал Норману вернуть мебель, но не хотел его больше видеть. Со стороны было похоже, что я собираюсь открыть здесь закусочную. Не хватало скатерти …
«Я вытащил на улицу стол, стаскал попарно стулья и расставил их вдоль металлической ограды у входа. Я обещал Норману вернуть мебель, но не хотел его больше видеть. Со стороны было похоже, что я собираюсь открыть здесь закусочную. Не хватало скатерти …
«Я сижу за большим столом на кухне, раздвинув в хаосе случайных предметов пространство по размеру тетради с пружинным переплетом. Я уже много лет не писал ничего от руки, но сейчас ноутбук разряжен и, возможно, что и к лучшему…»
«Я сижу за большим столом на кухне, раздвинув в хаосе случайных предметов пространство по размеру тетради с пружинным переплетом. Я уже много лет не писал ничего от руки, но сейчас ноутбук разряжен и, возможно, что и к лучшему…»
Как это всегда бывает у Юрия Буйды, в горячей эмали одного жанра запекаются цветными вкраплениями примеси жанров других. Так и в этот раз: редкий в русской прозе плутовской роман обретает у автора и черты романа воспитания, и мета-романа, и мемуарно-…
Как это всегда бывает у Юрия Буйды, в горячей эмали одного жанра запекаются цветными вкраплениями примеси жанров других. Так и в этот раз: редкий в русской прозе плутовской роман обретает у автора и черты романа воспитания, и мета-романа, и мемуарно-…
Стремясь получить убежище и обустроиться в благополучной Европе, герои романа морочат голову немецким чиновникам, выдавая себя за борцов с режимом. А толмач-переводчик пересказывает их «байки из русского склепа», на свой лад комментируя их в письмах …
Стремясь получить убежище и обустроиться в благополучной Европе, герои романа морочат голову немецким чиновникам, выдавая себя за борцов с режимом. А толмач-переводчик пересказывает их «байки из русского склепа», на свой лад комментируя их в письмах …
Женский алкоголизм. Необъясним, неизлечим, отрицаем обществом. Болезнь начинается поэтапно, кольцо сужается, и вот уже от милой приятной соседки не остается и следа. Только приняв на грудь, героиня могла испытывать хоть какие-то приятные чувства к му…
Женский алкоголизм. Необъясним, неизлечим, отрицаем обществом. Болезнь начинается поэтапно, кольцо сужается, и вот уже от милой приятной соседки не остается и следа. Только приняв на грудь, героиня могла испытывать хоть какие-то приятные чувства к му…
Каждый человек испытывает разный спектр эмоций: по разному проявляет боль, любовь, счастье. Я не нахожусь в поисках поддержки. Я являюсь этой поддержкой для тех, кому эти чувства не чужды.
Каждый человек испытывает разный спектр эмоций: по разному проявляет боль, любовь, счастье. Я не нахожусь в поисках поддержки. Я являюсь этой поддержкой для тех, кому эти чувства не чужды.
«Есть ли в вашем доме настоящая шумовка?
Которой снимают (в приличных домах) настоящий жом. Жом – это для тех, кто понимает.
В незапамятные времена дни были долгими, куры – жирными, бульоны, соответственно, – наваристыми, и жизнь без этой самой шумов…
«Есть ли в вашем доме настоящая шумовка?
Которой снимают (в приличных домах) настоящий жом. Жом – это для тех, кто понимает.
В незапамятные времена дни были долгими, куры – жирными, бульоны, соответственно, – наваристыми, и жизнь без этой самой шумов…
«Трехпалубный волжский теплоход далеко не первого, чтобы не сказать третьего, класса проходил мимо поселка Ширяево, где когда-то на склонах Жигулевских гор живописали три студента во главе с Репиным. Ширяевцы были заинтригованы видом двадцати восьми …
«Трехпалубный волжский теплоход далеко не первого, чтобы не сказать третьего, класса проходил мимо поселка Ширяево, где когда-то на склонах Жигулевских гор живописали три студента во главе с Репиным. Ширяевцы были заинтригованы видом двадцати восьми …
Во время правления императрицы Екатерины Второй и под её покровительством издавался журнал «Всякая всячина» Так можно было бы назвать и эту книгу – пёстрое собрание новелл о людях простых и непростых, о братьях наших меньших, которые зачастую лучше л…
Во время правления императрицы Екатерины Второй и под её покровительством издавался журнал «Всякая всячина» Так можно было бы назвать и эту книгу – пёстрое собрание новелл о людях простых и непростых, о братьях наших меньших, которые зачастую лучше л…
Одна встреча с ним могла перевернуть мой мир. Я даже не задумывалась о том, что наши судьбы чем-то схожи. Мы оба потеряли родных нам людей…С каждой нашей встречей мы узнавали много нового друг о друге и стали отличными друзьями. Но все мы прекрасно з…
Одна встреча с ним могла перевернуть мой мир. Я даже не задумывалась о том, что наши судьбы чем-то схожи. Мы оба потеряли родных нам людей…С каждой нашей встречей мы узнавали много нового друг о друге и стали отличными друзьями. Но все мы прекрасно з…
Хроники Души — это симфония воплощений, где каждая жизнь
— нота, каждая встреча — эхо, каждая боль — урок.
Душа проходит через тела, эпохи и чувства, чтобы вспомнить себя до всего.
Двадцать четыре жизни — от космического вздоха до человеческого выдо…
Хроники Души — это симфония воплощений, где каждая жизнь
— нота, каждая встреча — эхо, каждая боль — урок.
Душа проходит через тела, эпохи и чувства, чтобы вспомнить себя до всего.
Двадцать четыре жизни — от космического вздоха до человеческого выдо…
«Моя бабушка считала себя очень культурным человеком и часто мне об этом говорила. При этом, был ли я в обуви или нет, она называла меня босяком и делала величественное лицо. Я верил бабушке, но не мог понять, отчего, если она такой культурный челове…
«Моя бабушка считала себя очень культурным человеком и часто мне об этом говорила. При этом, был ли я в обуви или нет, она называла меня босяком и делала величественное лицо. Я верил бабушке, но не мог понять, отчего, если она такой культурный челове…
Из-за восстания в стране Укаяли Америка принимает беженцев, обеспечивая их жильем, социальными пособиями и работой. Спустя десять лет политика США кардинально меняется и вступает в силу закон о реэмиграции беженцев. В день принятия закона в городе Ка…
Из-за восстания в стране Укаяли Америка принимает беженцев, обеспечивая их жильем, социальными пособиями и работой. Спустя десять лет политика США кардинально меняется и вступает в силу закон о реэмиграции беженцев. В день принятия закона в городе Ка…
