русская драматургия
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Тайна – это не только незримая валюта, но и бремя, которое может стать очень тяжёлым, опасным. Тайна – это то, что манит издалека, но, как только подходишь ближе, думаешь лишь о том, как убежать.
Не раскрывайте свои секреты незнакомцам и закрывайте …
Тайна – это не только незримая валюта, но и бремя, которое может стать очень тяжёлым, опасным. Тайна – это то, что манит издалека, но, как только подходишь ближе, думаешь лишь о том, как убежать.
Не раскрывайте свои секреты незнакомцам и закрывайте …
Он лежит в Мавзолее уже больше ста лет. Миллионы прошли мимо его тела, но никто не знал: внутри воскового истукана продолжается агония. Ленин застрял между жизнью и смертью, между верой и отрицанием, между величием и преступлениями. Он построил социа…
Он лежит в Мавзолее уже больше ста лет. Миллионы прошли мимо его тела, но никто не знал: внутри воскового истукана продолжается агония. Ленин застрял между жизнью и смертью, между верой и отрицанием, между величием и преступлениями. Он построил социа…
Алиса — художник, который никогда не показывает свои работы. Она рисует на застекленном балконе несуществующих людей, и на следующее утро они появляются в реальности: продают пирожки у переезда, работают охранниками в «Пятерочке» и читают лекции пенс…
Алиса — художник, который никогда не показывает свои работы. Она рисует на застекленном балконе несуществующих людей, и на следующее утро они появляются в реальности: продают пирожки у переезда, работают охранниками в «Пятерочке» и читают лекции пенс…
«Потерянное древо» — пронзительная семейная сага о любви, долге и предательстве, основанная на реальных событиях.
Сэмюэль и Ингрид построили дом, посадили яблоню и вырастили сына Габриэля, вложив в него всё, что у них было: надежду, тепло и веру в пр…
«Потерянное древо» — пронзительная семейная сага о любви, долге и предательстве, основанная на реальных событиях.
Сэмюэль и Ингрид построили дом, посадили яблоню и вырастили сына Габриэля, вложив в него всё, что у них было: надежду, тепло и веру в пр…
Эта книга открывает историю женщины, которая долгие годы жила так, будто её место в мире определено чужими решениями. Тишина, в которой она росла, стала её вторым именем, а привычка быть удобной превратилась в форму выживания. В какой-то момент эта т…
Эта книга открывает историю женщины, которая долгие годы жила так, будто её место в мире определено чужими решениями. Тишина, в которой она росла, стала её вторым именем, а привычка быть удобной превратилась в форму выживания. В какой-то момент эта т…
Представьте! Вы подросток почти 16 лет. У тебя нет ни папы, ни мамы...У тебя три тёти и три дяди,и всё, что ты знаешь о родителях это, то, что мама-серийный убийца, а отец-сильно "любит" женщин. Тебя всю жизнь наполняли мыслью, что ты "наследный прин…
Представьте! Вы подросток почти 16 лет. У тебя нет ни папы, ни мамы...У тебя три тёти и три дяди,и всё, что ты знаешь о родителях это, то, что мама-серийный убийца, а отец-сильно "любит" женщин. Тебя всю жизнь наполняли мыслью, что ты "наследный прин…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Тайны многоквартирного дома сплетаются из гула лифтов и шепота за стенами. Каждый этаж – отдельная вселенная, со своими созвездиями судеб и личными драмами. За дверью с поцарапанной краской может скрываться художник-затворник, чей гений признают лишь…
Тайны многоквартирного дома сплетаются из гула лифтов и шепота за стенами. Каждый этаж – отдельная вселенная, со своими созвездиями судеб и личными драмами. За дверью с поцарапанной краской может скрываться художник-затворник, чей гений признают лишь…
Человечество бежит с гибнущей Земли. Корабль «Ковчег-7» находит идеальную планету — Эдем-2. Но рай оборачивается ловушкой: гравитация здесь зависит от эмоций. Страх делает тело тяжелее, паника убивает. Экипаж встречает аборигенов — потомков землян, к…
Человечество бежит с гибнущей Земли. Корабль «Ковчег-7» находит идеальную планету — Эдем-2. Но рай оборачивается ловушкой: гравитация здесь зависит от эмоций. Страх делает тело тяжелее, паника убивает. Экипаж встречает аборигенов — потомков землян, к…
Девяносточетырехлетняя Лукерья доживает свой век в опустевшей деревне. Единственный человек, кто о ней заботится, — Татьяна, соцработник с судимостью за убийство мужа-тирана. Вся деревня презирает «убивицу», а тайный любовник при свете дня поливает е…
Девяносточетырехлетняя Лукерья доживает свой век в опустевшей деревне. Единственный человек, кто о ней заботится, — Татьяна, соцработник с судимостью за убийство мужа-тирана. Вся деревня презирает «убивицу», а тайный любовник при свете дня поливает е…
Главный герой долгие годы вальсирует между дозами, грязными квартирами, попытками завязать и срывами. Его друзья — такие же потерянные люди, как и он сам. Но однажды он решает вырваться из порочного круга.
Однако прошлое не отпускает. Старые друзья в…
Главный герой долгие годы вальсирует между дозами, грязными квартирами, попытками завязать и срывами. Его друзья — такие же потерянные люди, как и он сам. Но однажды он решает вырваться из порочного круга.
Однако прошлое не отпускает. Старые друзья в…
Провинциальный журналист, разоблачитель шарлатанов, попадает в квартиру к загадочному "доктору", который не лечит тело, а возвращает забытые линии судьбы. Его рецепты абсурдны: съесть банку меда, найти три потерянные в детстве вещи или вымыть полы в …
Провинциальный журналист, разоблачитель шарлатанов, попадает в квартиру к загадочному "доктору", который не лечит тело, а возвращает забытые линии судьбы. Его рецепты абсурдны: съесть банку меда, найти три потерянные в детстве вещи или вымыть полы в …