рассказы
«Жил да был в деревеньке Ягвинской, Ильинского района, бедный мужик Егор Макрушин. И такая у этого мужика мытарная жизнь была, что как ни бился, как ни крутился, а не было ему от судьбы удачи, – хотя ковырялся он в земле с утра до ночи, и старуха по …
«Жил да был в деревеньке Ягвинской, Ильинского района, бедный мужик Егор Макрушин. И такая у этого мужика мытарная жизнь была, что как ни бился, как ни крутился, а не было ему от судьбы удачи, – хотя ковырялся он в земле с утра до ночи, и старуха по …
«Есть за городом возле оврага, возле маленькой речки Ягошихи, старое кладбище. Там, посередине, возле белой пустой церкви, торчат памятники над могилами умерших купцов, почетных граждан, убитых и просто мирно скончавшихся полковников и прочих знатных…
«Есть за городом возле оврага, возле маленькой речки Ягошихи, старое кладбище. Там, посередине, возле белой пустой церкви, торчат памятники над могилами умерших купцов, почетных граждан, убитых и просто мирно скончавшихся полковников и прочих знатных…
«Раньше было проще. Упомянутый табель ясно указывал чиновнику его место в запутанной канцелярии Российской империи. Каждый сверчок знал свой шесток. И с этого исторического шестка он или «покорнейше» свиристел, обращаясь к особам, восседавшим выше не…
«Раньше было проще. Упомянутый табель ясно указывал чиновнику его место в запутанной канцелярии Российской империи. Каждый сверчок знал свой шесток. И с этого исторического шестка он или «покорнейше» свиристел, обращаясь к особам, восседавшим выше не…
«– Кар-раул! режут! Ба-атюшки, спасите! Смерть моя пришла – ой-ой-ой! – такими неистовыми воплями в один из самых пленительных майских вечеров внезапно огласился дом, в котором жил я весною нынешнего года. Вопли, разумеется, произвели желаемое действ…
«– Кар-раул! режут! Ба-атюшки, спасите! Смерть моя пришла – ой-ой-ой! – такими неистовыми воплями в один из самых пленительных майских вечеров внезапно огласился дом, в котором жил я весною нынешнего года. Вопли, разумеется, произвели желаемое действ…
«– Что же, Иван Макарыч, еще по рюмочке долбанем? а?
– Нет-с, Петр Егорыч, многонько очень уж будет: этак и ног с места не сволокешь. Нет-с, не буду, потому зарок дал – не пить под Новый год. Да-с.
– Эва!..»
«– Что же, Иван Макарыч, еще по рюмочке долбанем? а?
– Нет-с, Петр Егорыч, многонько очень уж будет: этак и ног с места не сволокешь. Нет-с, не буду, потому зарок дал – не пить под Новый год. Да-с.
– Эва!..»
«Летом нынешнего года возвращался я из села Ивановского в Петербург (Ивановское лежит вверх по Неве, верстах в тридцати от Петербурга). Нужно заметить, что пароходы на пути из Шлиссельбурга заходят в Ивановское между тремя и четырьмя пополудни, а так…
«Летом нынешнего года возвращался я из села Ивановского в Петербург (Ивановское лежит вверх по Неве, верстах в тридцати от Петербурга). Нужно заметить, что пароходы на пути из Шлиссельбурга заходят в Ивановское между тремя и четырьмя пополудни, а так…
«…Поезд подходил к станции Бологое.
В третьем классе, по обыкновению, было душно, тесно и накурено. Пассажиры, успевшие перезнакомиться между собой, вели нескончаемую беседу.
Около самого выхода из вагона в дружной оживленной кучке сидели: белокровна…
«…Поезд подходил к станции Бологое.
В третьем классе, по обыкновению, было душно, тесно и накурено. Пассажиры, успевшие перезнакомиться между собой, вели нескончаемую беседу.
Около самого выхода из вагона в дружной оживленной кучке сидели: белокровна…
«Известившись из доходящих до нас слухов, что сын наш (имярек) делает долги и выдает от своего имени разным лицам векселя, – мы, нижеподписавшиеся, сим предупреждаем всех, кому то ведать надлежит, что по долговым обязательствам сказанного сына нашего…
«Известившись из доходящих до нас слухов, что сын наш (имярек) делает долги и выдает от своего имени разным лицам векселя, – мы, нижеподписавшиеся, сим предупреждаем всех, кому то ведать надлежит, что по долговым обязательствам сказанного сына нашего…
Я есть подобие того, что никогда не должно было существовать. Я есть ускользающее ощущение. Я есть тень страха. Я живу рядом с вами. Такими же, как я.
Я есть подобие того, что никогда не должно было существовать. Я есть ускользающее ощущение. Я есть тень страха. Я живу рядом с вами. Такими же, как я.
«…Сережа был единственным сыном Николая Кирилыча Казанцева, и с его потерей он почувствовал, как сразу сломалась главная ось всей его жизни. Теперь незачем вдруг стало посещать службу, заботиться о будущем, строить карьеру. Раз нет Сережи, то это ник…
«…Сережа был единственным сыном Николая Кирилыча Казанцева, и с его потерей он почувствовал, как сразу сломалась главная ось всей его жизни. Теперь незачем вдруг стало посещать службу, заботиться о будущем, строить карьеру. Раз нет Сережи, то это ник…
«Маленькое железнодорожное здание разъезда „Ухватовка“ крохотным, пестрым комочком лежало на фоне необозримой сибирской тундры……»
«Маленькое железнодорожное здание разъезда „Ухватовка“ крохотным, пестрым комочком лежало на фоне необозримой сибирской тундры……»
Книга о смерти, книга о жизни, книга о тайнах и о том, как легко сквозь текст могут просматриваться самые странные и сокровенные мысли и их отражения. Каждый рассказ и каждое стихотворение в ней - маленькая история о выборе пути и его последствиях.
Книга о смерти, книга о жизни, книга о тайнах и о том, как легко сквозь текст могут просматриваться самые странные и сокровенные мысли и их отражения. Каждый рассказ и каждое стихотворение в ней - маленькая история о выборе пути и его последствиях.
Вторая чеченская война. Рядовой Анатолий Дроздов получает письмо от матери. В нем она просит ее простить, что не смогла отмазать от армии и спасти от Чечни своего единственного сына. Мать делится с сыном своим негативным опытом "общения" с Кавказом, …
Вторая чеченская война. Рядовой Анатолий Дроздов получает письмо от матери. В нем она просит ее простить, что не смогла отмазать от армии и спасти от Чечни своего единственного сына. Мать делится с сыном своим негативным опытом "общения" с Кавказом, …
Зарисовка из семейной жизни простых провинциалов начала нулевых годов. Отпахав нелегкую ночную смену Геннадий возвращается домой и... не находит, ни жены, ни дочки. На ум приходит то, что, как ему казалось, уже давно назревало - жена ушла. Ведь он пр…
Зарисовка из семейной жизни простых провинциалов начала нулевых годов. Отпахав нелегкую ночную смену Геннадий возвращается домой и... не находит, ни жены, ни дочки. На ум приходит то, что, как ему казалось, уже давно назревало - жена ушла. Ведь он пр…
«Однажды приехал профессор Вагнер в Париж. Его пригласил к себе для научной консультации наш соотечественник доктор Воронов, тот самый, который занимается вопросом омоложения. Идет Вагнер по Парижу из гостиницы к Воронову и видит на одной улице дом, …
«Однажды приехал профессор Вагнер в Париж. Его пригласил к себе для научной консультации наш соотечественник доктор Воронов, тот самый, который занимается вопросом омоложения. Идет Вагнер по Парижу из гостиницы к Воронову и видит на одной улице дом, …
«– Что ты сегодня такая задумчивая, Катюша?
– Так…
– Это ж не ответ!
Помолчали…»
«– Что ты сегодня такая задумчивая, Катюша?
– Так…
– Это ж не ответ!
Помолчали…»
«– Пощады! Пощады! Пожалейте детей, не делайте сиротами! Пощады! Пощады!..
Эти бабы испортили всю торжественность церемонии. Как они прорвались через цепь солдат? Генерал-капитан Буэнос-Айроса, диктатор Розас нахмурился. Его рыжий английский скакун н…
«– Пощады! Пощады! Пожалейте детей, не делайте сиротами! Пощады! Пощады!..
Эти бабы испортили всю торжественность церемонии. Как они прорвались через цепь солдат? Генерал-капитан Буэнос-Айроса, диктатор Розас нахмурился. Его рыжий английский скакун н…
«На ежегодных скачках 21 мая 1926 года в Ипсоне всеобщее внимание привлек розыгрыш главного приза в пять тысяч фунтов стерлингов. Среди трехлеток прекрасных английских скакунов выделялись два претендента на первенство: светло-золотистая Лорелей и рыж…
«На ежегодных скачках 21 мая 1926 года в Ипсоне всеобщее внимание привлек розыгрыш главного приза в пять тысяч фунтов стерлингов. Среди трехлеток прекрасных английских скакунов выделялись два претендента на первенство: светло-золотистая Лорелей и рыж…
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком.
Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на …
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком.
Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на …
«Карл Фит открыл глаза и улыбнулся. Уже несколько дней он просыпался с улыбкой на губах – быть может потому, что засыпал с мыслью о том, как хороша и интересна жизнь. И как вчера, как третьего дня, он внимательно посмотрел вокруг себя. Он закинул гол…
«Карл Фит открыл глаза и улыбнулся. Уже несколько дней он просыпался с улыбкой на губах – быть может потому, что засыпал с мыслью о том, как хороша и интересна жизнь. И как вчера, как третьего дня, он внимательно посмотрел вокруг себя. Он закинул гол…





















