рассказы
«– Вы начинаете стареть, Иоганн, – ворчливо сказал Эдуард Гане, отодвигая кресло.
Лакей с трудом опустился на колени, подавляя вздох, и начал подбирать упавшие с подноса кофейник, серебряный молочник и чашку.
– Зацепился за угол ковра, – смущенно про…
«– Вы начинаете стареть, Иоганн, – ворчливо сказал Эдуард Гане, отодвигая кресло.
Лакей с трудом опустился на колени, подавляя вздох, и начал подбирать упавшие с подноса кофейник, серебряный молочник и чашку.
– Зацепился за угол ковра, – смущенно про…
Трогательная история о чуде, которое доступно всякому, пусть даже и не вооруженному крепкой верой. Достаточно только шага, полшажочка в начале пути, и мир преображается внезапно, щедро и заботливо. Лишь бы не ступнуть к темноте, в которой шаг этот мо…
Трогательная история о чуде, которое доступно всякому, пусть даже и не вооруженному крепкой верой. Достаточно только шага, полшажочка в начале пути, и мир преображается внезапно, щедро и заботливо. Лишь бы не ступнуть к темноте, в которой шаг этот мо…
Может ли человек «следовать руслу случая», поверив бумажке, вынутой попугаем?!
«Если вам кто-нибудь говорил, что жизнь требует осторожности и терпения – не верьте…»
Одна из самых непредсказуемых новелл Грина.
© FantLab.ru
Может ли человек «следовать руслу случая», поверив бумажке, вынутой попугаем?!
«Если вам кто-нибудь говорил, что жизнь требует осторожности и терпения – не верьте…»
Одна из самых непредсказуемых новелл Грина.
© FantLab.ru
«Мы с Чарли Ле Грантом, видимо, одинаково считали, что из всех патрульных, под началом которых нам довелось в разное время служить, лучшим был Нейл Партингтон. Человек честный и отважный, он относился к нам чисто по-дружески, хотя и требовал точного …
«Мы с Чарли Ле Грантом, видимо, одинаково считали, что из всех патрульных, под началом которых нам довелось в разное время служить, лучшим был Нейл Партингтон. Человек честный и отважный, он относился к нам чисто по-дружески, хотя и требовал точного …
«В тот год ялтинский сезон был особенно многолюден и роскошен. Впрочем, надо сказать, что в Ялте существует не один сезон, а целых три: ситцевый, шелковый и бархатный. Ситцевый – самый продолжительный, самый неинтересный и самый тихий. Делают его обы…
«В тот год ялтинский сезон был особенно многолюден и роскошен. Впрочем, надо сказать, что в Ялте существует не один сезон, а целых три: ситцевый, шелковый и бархатный. Ситцевый – самый продолжительный, самый неинтересный и самый тихий. Делают его обы…
«Погода была прекрасная. „Благородные“ пешком пошли к Ивану Семенычу. Шел городничий Антон Михайлыч, шел исправник Степан Васильич, шел судья Михайла Сергеич, шел „непременный“ Егор Матвеич, шел почтмейстер Иван Павлыч, шли и другие обоего пола „благ…
«Погода была прекрасная. „Благородные“ пешком пошли к Ивану Семенычу. Шел городничий Антон Михайлыч, шел исправник Степан Васильич, шел судья Михайла Сергеич, шел „непременный“ Егор Матвеич, шел почтмейстер Иван Павлыч, шли и другие обоего пола „благ…
«В тот день небо над Копенгагеном было мглистое и серое. По временам моросил дождик, падая сверху на дворик, на асфальтовый мозаичный пол, на зелень кругом могилы и на плиту.
Около нее, когда я подошел, стояли три человека.
Один был рослый, очень кра…
«В тот день небо над Копенгагеном было мглистое и серое. По временам моросил дождик, падая сверху на дворик, на асфальтовый мозаичный пол, на зелень кругом могилы и на плиту.
Около нее, когда я подошел, стояли три человека.
Один был рослый, очень кра…
«На этот раз помещаю „Записки одного лица“. Это не я; это совсем другое лицо. Я думаю, более не надо никакого предисловия.
Семен Ардальонович третьего дня мне как раз:
– Да будешь ли ты, Иван Иваныч, когда-нибудь трезв, скажи на милость?..»
«На этот раз помещаю „Записки одного лица“. Это не я; это совсем другое лицо. Я думаю, более не надо никакого предисловия.
Семен Ардальонович третьего дня мне как раз:
– Да будешь ли ты, Иван Иваныч, когда-нибудь трезв, скажи на милость?..»
«Дневная репетиция окончена. Друг мой, клоун Танти Джеретти, зовет меня к себе на завтрак: сегодня у него великолепная маньифика – „минестра“ по-неаполитански. Я испрашиваю позволения прихватить по дороге оплетенную маисовой соломой бутылочку кианти.…
«Дневная репетиция окончена. Друг мой, клоун Танти Джеретти, зовет меня к себе на завтрак: сегодня у него великолепная маньифика – „минестра“ по-неаполитански. Я испрашиваю позволения прихватить по дороге оплетенную маисовой соломой бутылочку кианти.…
«В одном из глухих переулков Петербургской стороны, несмотря на позднюю ночь, в окне небольшого двухэтажного флигеля светился огонь. С улицы можно было видеть, что в одной комнате второго этажа за письменным столом сидит и пишет что-то высокий брюнет…
«В одном из глухих переулков Петербургской стороны, несмотря на позднюю ночь, в окне небольшого двухэтажного флигеля светился огонь. С улицы можно было видеть, что в одной комнате второго этажа за письменным столом сидит и пишет что-то высокий брюнет…
«…Наш общий приятель художник Гриднев, человек много видевший и богатый житейским опытом, обладал двумя редкими качествами: с чисто женским любопытством он соединял удивительную способность быстро и легко подходить к людям, с которыми знакомился. Был…
«…Наш общий приятель художник Гриднев, человек много видевший и богатый житейским опытом, обладал двумя редкими качествами: с чисто женским любопытством он соединял удивительную способность быстро и легко подходить к людям, с которыми знакомился. Был…
Когда уныние не отстает, и молитва Богу только усиливает боль, стоит попробовать жить и чувствовать по-другому. Ведь в жизни всегда есть место теплу, надежде и место для радости без особой причины.
Когда уныние не отстает, и молитва Богу только усиливает боль, стоит попробовать жить и чувствовать по-другому. Ведь в жизни всегда есть место теплу, надежде и место для радости без особой причины.
Рассказ о преемственности поколений и о том, как вложенное семя веры может прорасти в сердце взрослого уже человека. Рассказ "сконструирован" по принципу обратной перспективы, как в иконописи (я художник-иконописец, не удержался "нарисовать" икону эк…
Рассказ о преемственности поколений и о том, как вложенное семя веры может прорасти в сердце взрослого уже человека. Рассказ "сконструирован" по принципу обратной перспективы, как в иконописи (я художник-иконописец, не удержался "нарисовать" икону эк…
«– Почтеннейшая публика, прекрасные дамы и милостивые господа! Я тоже, с вашего позволения, расскажу свою историю, из которой вы ясно увидите, как непрочна земная красота и как хрупка и преходяща слава.
Этот голос раздался из самой глубины обширной п…
«– Почтеннейшая публика, прекрасные дамы и милостивые господа! Я тоже, с вашего позволения, расскажу свою историю, из которой вы ясно увидите, как непрочна земная красота и как хрупка и преходяща слава.
Этот голос раздался из самой глубины обширной п…
«Марьей Ивановной называлась обезьяна, самка, из породы павианов. Вероятно, это разновидность породы, потому что она мала ростом, но красный с синим зад, сложение тела и немного лающий голос убеждают меня в моем мнении. Подарили мне ее мои друзья, зн…
«Марьей Ивановной называлась обезьяна, самка, из породы павианов. Вероятно, это разновидность породы, потому что она мала ростом, но красный с синим зад, сложение тела и немного лающий голос убеждают меня в моем мнении. Подарили мне ее мои друзья, зн…
«…Были – юность, задор, бесшабашная отвага, ненасытная жажда смелых и сильных впечатлений. На каникулы Грацианов уезжал к отцу, заштатному дьячку, в деревню Порзовку, где в рабочее время помогал своим в хозяйстве, а свободные дни бродил по лесам, или…
«…Были – юность, задор, бесшабашная отвага, ненасытная жажда смелых и сильных впечатлений. На каникулы Грацианов уезжал к отцу, заштатному дьячку, в деревню Порзовку, где в рабочее время помогал своим в хозяйстве, а свободные дни бродил по лесам, или…
«Весь округ Белых-Ключей был взволнован дерзостью совершенного преступления. Даже на таких бойких промыслах, где „не без греха“, то есть ежегодно совершались убийства, настоящий случай произвел особенное впечатление. Убили среди белого дня нового при…
«Весь округ Белых-Ключей был взволнован дерзостью совершенного преступления. Даже на таких бойких промыслах, где „не без греха“, то есть ежегодно совершались убийства, настоящий случай произвел особенное впечатление. Убили среди белого дня нового при…
Действие рассказа происходит в начале века. Перед читателем проходит череда подозреваемых, многие из которых были врагами убитого. События в рассказе развиваются так, что одно преступление, как по цепочке, тянет за собой другое. Но нетерпеливого чита…
Действие рассказа происходит в начале века. Перед читателем проходит череда подозреваемых, многие из которых были врагами убитого. События в рассказе развиваются так, что одно преступление, как по цепочке, тянет за собой другое. Но нетерпеливого чита…
«– Конечно, не мое это дело, дружище, – сказал Чарли, – а только зря ты надумал устроить последнюю облаву. Тебе не раз доводилось попадать в опасные переплеты, иметь дело с опасными людьми, и ты остался целехонек, – вот будет обида, если с тобой под …
«– Конечно, не мое это дело, дружище, – сказал Чарли, – а только зря ты надумал устроить последнюю облаву. Тебе не раз доводилось попадать в опасные переплеты, иметь дело с опасными людьми, и ты остался целехонек, – вот будет обида, если с тобой под …
«– Одета! Не говорите мне, пожалуйста, что эта женщина когда-нибудь одевалась! Она стояла посреди комнаты, а ее айя… нет, ее муж – это, конечно, был мужчина – набрасывал на нее одежду. А она в это время поправляла прическу, запустив пальцы в волосы, …
«– Одета! Не говорите мне, пожалуйста, что эта женщина когда-нибудь одевалась! Она стояла посреди комнаты, а ее айя… нет, ее муж – это, конечно, был мужчина – набрасывал на нее одежду. А она в это время поправляла прическу, запустив пальцы в волосы, …