рассказы
Александр Беляев – признанный мастер научной фантастики. В своих книгах он предсказал появление изобретений, над которыми при жизни писателя лишь посмеивались: камеры для подводной съемки, орбитальные станции и скафандры для выхода в открытый космос,…
Александр Беляев – признанный мастер научной фантастики. В своих книгах он предсказал появление изобретений, над которыми при жизни писателя лишь посмеивались: камеры для подводной съемки, орбитальные станции и скафандры для выхода в открытый космос,…
Порою мы не замечаем счастья, которое находится рядом с нами, горюя о том, чего нельзя изменить. Маленький мальчик по имени Игорь, живущий в доме № 8 на Фонтанке, всем сердцем хочет вернуть маму, живущую своей жизнью, не замечая женщину, которая забо…
Порою мы не замечаем счастья, которое находится рядом с нами, горюя о том, чего нельзя изменить. Маленький мальчик по имени Игорь, живущий в доме № 8 на Фонтанке, всем сердцем хочет вернуть маму, живущую своей жизнью, не замечая женщину, которая забо…
«Было это… право, теперь мне кажется порой, что это было триста лет тому назад: так много событий, лиц, городов, удач, неуспехов, радостей и горя легло между нынешним и тогдашним временем. Я жил тогда в Киеве, в самом начале Подола, под Александровск…
«Было это… право, теперь мне кажется порой, что это было триста лет тому назад: так много событий, лиц, городов, удач, неуспехов, радостей и горя легло между нынешним и тогдашним временем. Я жил тогда в Киеве, в самом начале Подола, под Александровск…
«Около двенадцати часов некоторые уже поднялись, поклонились, пожали друг другу руки, сказали, что было очень приятно, и вышли через большой дверной проем в переднюю одеваться. Хозяйка стояла посреди комнаты, подвижно кланяясь, а ее платье ложилось и…
«Около двенадцати часов некоторые уже поднялись, поклонились, пожали друг другу руки, сказали, что было очень приятно, и вышли через большой дверной проем в переднюю одеваться. Хозяйка стояла посреди комнаты, подвижно кланяясь, а ее платье ложилось и…
«Мне было двенадцать лет, и я учился в школе. Раз на перемене подходит ко мне товарищ мой Юхименко и говорит:
– Хочешь, я тебе обезьянку дам?..»
«Мне было двенадцать лет, и я учился в школе. Раз на перемене подходит ко мне товарищ мой Юхименко и говорит:
– Хочешь, я тебе обезьянку дам?..»
«Это были два маленьких речных буксировщика, два катера-близнеца. Только имена они носили разные. Один назывался длинно и скучно – „Иртышлес-3“, другой коротко и романтично – „Риск“.
Очень уж непохожи были эти имена. А потому мальчишки с береговых ул…
«Это были два маленьких речных буксировщика, два катера-близнеца. Только имена они носили разные. Один назывался длинно и скучно – „Иртышлес-3“, другой коротко и романтично – „Риск“.
Очень уж непохожи были эти имена. А потому мальчишки с береговых ул…
”Последняя горсть опилок” – рассказ артиста цирка Владимира Кулакова, который повествует всего лишь об одном из эпохальных событий, которые потрясали цирк на протяжении всей его истории. Цирк был бродячим, стал ”цивилизованным”. Ухоженным и образован…
”Последняя горсть опилок” – рассказ артиста цирка Владимира Кулакова, который повествует всего лишь об одном из эпохальных событий, которые потрясали цирк на протяжении всей его истории. Цирк был бродячим, стал ”цивилизованным”. Ухоженным и образован…
«…Он не спал целую ночь и целое утро. В голове у него кипела непривычная работа, лицо горело и было краснее вареного рака; кулаки судорожно сжимались, а в груди происходила такая возня и стукотня, какой майор и под Карсом не видал и не слыхал. Выглян…
«…Он не спал целую ночь и целое утро. В голове у него кипела непривычная работа, лицо горело и было краснее вареного рака; кулаки судорожно сжимались, а в груди происходила такая возня и стукотня, какой майор и под Карсом не видал и не слыхал. Выглян…
«“Хорошо дома!” – думал Назаров в тишине и мире вечера, окидывая широким взглядом землю, на десятки вёрст вокруг знакомую ему. Она вставала в памяти его круглая, как блюдо, полно и богато отягощённая лесами, деревнями, сёлами, омытая десятками речек …
«“Хорошо дома!” – думал Назаров в тишине и мире вечера, окидывая широким взглядом землю, на десятки вёрст вокруг знакомую ему. Она вставала в памяти его круглая, как блюдо, полно и богато отягощённая лесами, деревнями, сёлами, омытая десятками речек …
«Вспыльчивый, страстный, дерзкий на слово и на руку, небрезгливый и беспокойный был епископ Николай, кроткий и немудреный пастырь своего стада. Двери его дома всегда были не замкнуты: и днем и ночью. Приходили к нему христиане, и тайные язычники, и д…
«Вспыльчивый, страстный, дерзкий на слово и на руку, небрезгливый и беспокойный был епископ Николай, кроткий и немудреный пастырь своего стада. Двери его дома всегда были не замкнуты: и днем и ночью. Приходили к нему христиане, и тайные язычники, и д…
«Лес шумел…
В этом лесу всегда стоял шум – ровный, протяжный, как отголосок дальнего звона, спокойный и смутный, как тихая песня без слов, как неясное воспоминание о прошедшем. В нем всегда стоял шум, потому что это был старый, дремучий бор, которого…
«Лес шумел…
В этом лесу всегда стоял шум – ровный, протяжный, как отголосок дальнего звона, спокойный и смутный, как тихая песня без слов, как неясное воспоминание о прошедшем. В нем всегда стоял шум, потому что это был старый, дремучий бор, которого…
«Был жаркий полдень, листок не шевелился, ветер подувал то с той, то с другой стороны. Десятилетний Лотарий выходил медленно из леса: он набегался и наигрался вдоволь; в руке у него был маленький детский лук и деревянные стрелки; пот катился с его хо…
«Был жаркий полдень, листок не шевелился, ветер подувал то с той, то с другой стороны. Десятилетний Лотарий выходил медленно из леса: он набегался и наигрался вдоволь; в руке у него был маленький детский лук и деревянные стрелки; пот катился с его хо…
«Июль месяц. Еду по Волге в астраханские степи описывать чуму по поручению редакции.
Публика на пароходе довольно серая – поговорить не с кем. И за весь рейс от Ярославля до Нижнего меня заинтересовал только один человек, или, лучше сказать, бывший ч…
«Июль месяц. Еду по Волге в астраханские степи описывать чуму по поручению редакции.
Публика на пароходе довольно серая – поговорить не с кем. И за весь рейс от Ярославля до Нижнего меня заинтересовал только один человек, или, лучше сказать, бывший ч…
Недолго погоревала Мира по смерти своего мужа. Снова начались балы да охоты. А народом править поставила она двух сановников, суровых нравом да жестоких сердцем. Сановники были из другого королевства, из того самого, откуда приехала Мира. Народа чужо…
Недолго погоревала Мира по смерти своего мужа. Снова начались балы да охоты. А народом править поставила она двух сановников, суровых нравом да жестоких сердцем. Сановники были из другого королевства, из того самого, откуда приехала Мира. Народа чужо…
Верите ли вы в гадания на Новый год? Аня уверена, что все это глупости. Но однажды печенька с предсказанием меняет всю ее жизнь…
Верите ли вы в гадания на Новый год? Аня уверена, что все это глупости. Но однажды печенька с предсказанием меняет всю ее жизнь…
Является ранней редакцией рассказа «Большой Фонтан».
«Дорогой старый дружище Вася!
А я вас все ждал и ждал. А вы, оказывается, уехали из Одессы и не забежали даже проститься. Неужели вы испугались той потребительницы хлеба, которая, по моей оплошност…
Является ранней редакцией рассказа «Большой Фонтан».
«Дорогой старый дружище Вася!
А я вас все ждал и ждал. А вы, оказывается, уехали из Одессы и не забежали даже проститься. Неужели вы испугались той потребительницы хлеба, которая, по моей оплошност…
Ночью к писателю является таинственная гостья, которая предлагает ему посмотреть Москву будущего: какой она будет через двадцать лет. Писатель соглашается и видит поразительные перемены в столице. Она пестрит разнообразием лиц: кавказцы, монголы, нег…
Ночью к писателю является таинственная гостья, которая предлагает ему посмотреть Москву будущего: какой она будет через двадцать лет. Писатель соглашается и видит поразительные перемены в столице. Она пестрит разнообразием лиц: кавказцы, монголы, нег…
«Вот уже пятая неделя, как на кухне происходит что-то особенное.
Кастрюли не чистятся, сор лежит в углу за печкой и не выметается. В дверь с черной лестницы часто просовываются бабьи носы, иногда по два и даже по три носа разом, и таинственно шепчутс…
«Вот уже пятая неделя, как на кухне происходит что-то особенное.
Кастрюли не чистятся, сор лежит в углу за печкой и не выметается. В дверь с черной лестницы часто просовываются бабьи носы, иногда по два и даже по три носа разом, и таинственно шепчутс…
Рассказ «Один нормальный день» Яны Вагнер, автора романов «Вонгозеро», «Живые люди» и «Кто не спрятался», вошел в несколько сборников короткой прозы. Читает автор.
Насколько важным может оказаться один день, особенно если знаешь, что все вот-вот изме…
Рассказ «Один нормальный день» Яны Вагнер, автора романов «Вонгозеро», «Живые люди» и «Кто не спрятался», вошел в несколько сборников короткой прозы. Читает автор.
Насколько важным может оказаться один день, особенно если знаешь, что все вот-вот изме…