рассказы
«– Что вы на это скажете? – спросил мистер Карлсон, окончив изложение своего проекта.
Крупный углепромышленник Гильберт ничего не ответил. Он находился в самом скверном расположении духа. Перед самым приходом Карлсона главный директор сообщил ему, чт…
«– Что вы на это скажете? – спросил мистер Карлсон, окончив изложение своего проекта.
Крупный углепромышленник Гильберт ничего не ответил. Он находился в самом скверном расположении духа. Перед самым приходом Карлсона главный директор сообщил ему, чт…
Это сборник нескучных рассказов, разных, как фантики от конфет. Каждый оставит особое послевкусие. Один - тягучий, как ириска, другой - терпкий, как трюфель, третий - удивительный, как та шипучка за копейки, которую вы покупали в ларьке после школы. …
Это сборник нескучных рассказов, разных, как фантики от конфет. Каждый оставит особое послевкусие. Один - тягучий, как ириска, другой - терпкий, как трюфель, третий - удивительный, как та шипучка за копейки, которую вы покупали в ларьке после школы. …
«Доктор Лобс всегда был словоохотлив. К тому же сегодня он не взял с собой сигарет.
– Взгляните на господина у рояля, – сказал он. – Красавец, не правда ли?..»
«Доктор Лобс всегда был словоохотлив. К тому же сегодня он не взял с собой сигарет.
– Взгляните на господина у рояля, – сказал он. – Красавец, не правда ли?..»
«А. – Будем мы писать рассказ или не будем?
Б. – Будем.
А. – А может, пьесу напишем?
Б. – Можно и пьесу…»
«А. – Будем мы писать рассказ или не будем?
Б. – Будем.
А. – А может, пьесу напишем?
Б. – Можно и пьесу…»
«– Что-нибудь экстраординарное?
– Да как вам сказать… – Доктор Атта пожал плечами. Осторожно поднял бокал, отпил половину. – Да как вам сказать… Я ведь, собственно, не психиатр, я ларинголог, а горло у него было в полном порядке… (Гость вежливо улыбн…
«– Что-нибудь экстраординарное?
– Да как вам сказать… – Доктор Атта пожал плечами. Осторожно поднял бокал, отпил половину. – Да как вам сказать… Я ведь, собственно, не психиатр, я ларинголог, а горло у него было в полном порядке… (Гость вежливо улыбн…
Марк возвращается в город, где прошло его детство, и оказывается в старом особняке. Когда-то они с друзьями верили, что там обитают злые духи. Но призраки, которых он там обнаружил, оказались совсем иными...
Марк возвращается в город, где прошло его детство, и оказывается в старом особняке. Когда-то они с друзьями верили, что там обитают злые духи. Но призраки, которых он там обнаружил, оказались совсем иными...
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком.
Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на …
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком.
Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на …
Мистическая история про маленького мальчика встретившего потустороннее дома у дедушки.
Мистическая история про маленького мальчика встретившего потустороннее дома у дедушки.
«Вы знаете, я глубоко убежден, что предисловий писать не надо. Всем неизвестный автор по этому поводу сказал: «В начале было слово» (а не предисловие). И вы знаете, я с ним согласен, потому что слово не требует предисловия, если это слово чего-нибудь…
«Вы знаете, я глубоко убежден, что предисловий писать не надо. Всем неизвестный автор по этому поводу сказал: «В начале было слово» (а не предисловие). И вы знаете, я с ним согласен, потому что слово не требует предисловия, если это слово чего-нибудь…
«Титан не понравился Виктору Борисовичу. Планетка слишком быстро вращалась и обладала темной беспокойной атмосферой. Зато Виктор Борисович досыта налюбовался кольцами Сатурна и странной игрой красок на его поверхности. Планетолет разгрузился – продов…
«Титан не понравился Виктору Борисовичу. Планетка слишком быстро вращалась и обладала темной беспокойной атмосферой. Зато Виктор Борисович досыта налюбовался кольцами Сатурна и странной игрой красок на его поверхности. Планетолет разгрузился – продов…
«В строгом безмолвии вечереющего дня Елена сидела одна, прямая и неподвижная, положив на колени белые, тонкие руки. Не наклоняя головы, она плакала; крупные, медленные слезы катились по ее лицу, и темные глаза ее слабо мерцали.
Нежно любимую мать схо…
«В строгом безмолвии вечереющего дня Елена сидела одна, прямая и неподвижная, положив на колени белые, тонкие руки. Не наклоняя головы, она плакала; крупные, медленные слезы катились по ее лицу, и темные глаза ее слабо мерцали.
Нежно любимую мать схо…
У Александра Нестерова необычная профессия. Он призыватель – «социализирует» неупокоенных духов, ставя под контроль их вредоносные, а подчас и смертельно опасные для людей наклонности. Но дело русского олигарха, решившего купить для своего английског…
У Александра Нестерова необычная профессия. Он призыватель – «социализирует» неупокоенных духов, ставя под контроль их вредоносные, а подчас и смертельно опасные для людей наклонности. Но дело русского олигарха, решившего купить для своего английског…
Было студеное январское утро. В окопах разводили маленькие костры и грелись вокруг них, как могли. Говорили о том, что у «него», в нескольких стах шагах по ту сторону заледеневшей реки, куда лучше; будто в «его» окопах, ровно в горницах, убрано: и ко…
Было студеное январское утро. В окопах разводили маленькие костры и грелись вокруг них, как могли. Говорили о том, что у «него», в нескольких стах шагах по ту сторону заледеневшей реки, куда лучше; будто в «его» окопах, ровно в горницах, убрано: и ко…
Жизнь магов прекрасна и стабильна, они справедливы и мудры, они знают, как обеспечить благоденствие во всех подвластных им мирах... Но единственному среди них адепту Хаоса понадобилось всего несколько слов, чтобы развеять идиллию. И теперь маги должн…
Жизнь магов прекрасна и стабильна, они справедливы и мудры, они знают, как обеспечить благоденствие во всех подвластных им мирах... Но единственному среди них адепту Хаоса понадобилось всего несколько слов, чтобы развеять идиллию. И теперь маги должн…
«– Что вы на это скажете? – спросил мистер Карлсон, окончив изложение своего проекта.
Крупный углепромышленник Гильберт ничего не ответил. Он находился в самом скверном расположении духа. Перед самым приходом Карлсона главный директор сообщил ему, чт…
«– Что вы на это скажете? – спросил мистер Карлсон, окончив изложение своего проекта.
Крупный углепромышленник Гильберт ничего не ответил. Он находился в самом скверном расположении духа. Перед самым приходом Карлсона главный директор сообщил ему, чт…
Два рассказа из жизни “падших” женщин.
В творчестве Измайлова проявлен интерес к «сумеречной» стороне жизни горожан начала 20 века.
Александр Алексеевич Измайлов (1873-1921), русский писатель, петербургский беллетрист, один из видных литературных кр…
Два рассказа из жизни “падших” женщин.
В творчестве Измайлова проявлен интерес к «сумеречной» стороне жизни горожан начала 20 века.
Александр Алексеевич Измайлов (1873-1921), русский писатель, петербургский беллетрист, один из видных литературных кр…
«Странное впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, че…
«Странное впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, че…
Совершенно новая игра, переворачивающая ваши представления о реальности, — встречайте демоверсию уникального хоррор-квеста, который изменит вашу жизнь! Сможете ли вы его пройти? Рискните...
Содержит нецензурную брань.
Совершенно новая игра, переворачивающая ваши представления о реальности, — встречайте демоверсию уникального хоррор-квеста, который изменит вашу жизнь! Сможете ли вы его пройти? Рискните...
Содержит нецензурную брань.
«В каютке было душно нестерпимо, пахло раскаленным утюгом и горячей клеенкой. Штору поднять было нельзя, потому что окно выходило на палубу, и так, в потемках, злясь и спеша, Платонов брился и переодевался…»
«В каютке было душно нестерпимо, пахло раскаленным утюгом и горячей клеенкой. Штору поднять было нельзя, потому что окно выходило на палубу, и так, в потемках, злясь и спеша, Платонов брился и переодевался…»