остросюжетные любовные романы
Она бежит от любого звука, прячась в тишине старого сада и твердой уверенности, что сердце должно спать подо льдом. Он врывается в её мир с запахом свежего дерева и опилок, заявляя, что умеет лечить замерзшие души тяжелым трудом и горячим чаем. Но це…
Она бежит от любого звука, прячась в тишине старого сада и твердой уверенности, что сердце должно спать подо льдом. Он врывается в её мир с запахом свежего дерева и опилок, заявляя, что умеет лечить замерзшие души тяжелым трудом и горячим чаем. Но це…
Говорят, пепел убивает почву. Анна поверила в это, когда любимый муж превратил их десятилетие в горсть остывшего праха. Теперь её мир — это строгие дедлайны, идеальные отчеты и глухая тоска, спрятанная за безупречной улыбкой редактора. Но одна разбит…
Говорят, пепел убивает почву. Анна поверила в это, когда любимый муж превратил их десятилетие в горсть остывшего праха. Теперь её мир — это строгие дедлайны, идеальные отчеты и глухая тоска, спрятанная за безупречной улыбкой редактора. Но одна разбит…
Ноябрь выстудил из них остатки веры в чудо. Он прячется от прошлого среди запаха древесной пыли и лака, отреставрировав свою жизнь до размеров крошечной мастерской. Она бежит от бессонницы по кругу офисных дедлайнов, сжимая в руках остывающий кофе и …
Ноябрь выстудил из них остатки веры в чудо. Он прячется от прошлого среди запаха древесной пыли и лака, отреставрировав свою жизнь до размеров крошечной мастерской. Она бежит от бессонницы по кругу офисных дедлайнов, сжимая в руках остывающий кофе и …
Алиса — скандальная актриса, которую преследуют журналисты, соседи и бывший муж. Микаэль — её холодный и безупречный сосед, привыкший держать чувства под контролем. Связаться со скандальной соседкой для него было ошибкой. Но вот влюбиться в неё — кат…
Алиса — скандальная актриса, которую преследуют журналисты, соседи и бывший муж. Микаэль — её холодный и безупречный сосед, привыкший держать чувства под контролем. Связаться со скандальной соседкой для него было ошибкой. Но вот влюбиться в неё — кат…
Полтора года я жила с мыслью, что мой муж погиб в авиакатастрофе.
Я оплакала его. Собрала по кусочкам свою жизнь. Научилась дышать без него. Позволила его лучшему другу стать моей опорой. И в день, когда наконец решилась снова сказать «да», мой погиб…
Полтора года я жила с мыслью, что мой муж погиб в авиакатастрофе.
Я оплакала его. Собрала по кусочкам свою жизнь. Научилась дышать без него. Позволила его лучшему другу стать моей опорой. И в день, когда наконец решилась снова сказать «да», мой погиб…
Жизнь — это сложная и не всегда понятная игра, напоминающая карточный домик. В течение трёх лет я строила её, но как только ветер подул в мою сторону, она рухнула, оставив за собой лишь руины.
Спустя два года Кимберли переезжает в Россию со своей ма…
Жизнь — это сложная и не всегда понятная игра, напоминающая карточный домик. В течение трёх лет я строила её, но как только ветер подул в мою сторону, она рухнула, оставив за собой лишь руины.
Спустя два года Кимберли переезжает в Россию со своей ма…
Она выбрала его по фотографии. Он был самым красивым, самым опасным. Она не знала, что её любовь станет её клеткой.
Виттория Риццо мечтала о любви. Но в мире мафии женщины не выбирают — их выбирают. Она указала на Луку ди Лауро — мужчину, который зас…
Она выбрала его по фотографии. Он был самым красивым, самым опасным. Она не знала, что её любовь станет её клеткой.
Виттория Риццо мечтала о любви. Но в мире мафии женщины не выбирают — их выбирают. Она указала на Луку ди Лауро — мужчину, который зас…
Четыре года назад младший бухгалтер Надя Орлова ушла из фонда Громовых с картонной коробкой и чужой подписью под собственным позором. Она увезла в другой город разбитое сердце — и тайну: сына, о котором его отец так и не узнал.
Теперь у неё детский ц…
Четыре года назад младший бухгалтер Надя Орлова ушла из фонда Громовых с картонной коробкой и чужой подписью под собственным позором. Она увезла в другой город разбитое сердце — и тайну: сына, о котором его отец так и не узнал.
Теперь у неё детский ц…
«Эхо»
Он считал себя программистом, который строит будущее. А оказался биороботом, который ничего не знает о прошлом.
Студент Андрей презирал историю — пока не лёг в нейрокапсулу. Она показала ему не даты и имена. Она показала ему его собственную кро…
«Эхо»
Он считал себя программистом, который строит будущее. А оказался биороботом, который ничего не знает о прошлом.
Студент Андрей презирал историю — пока не лёг в нейрокапсулу. Она показала ему не даты и имена. Она показала ему его собственную кро…
Кондитеру Соне Лавровой срочно нужны деньги: младшей сестре после аварии нужна дорогая операция, а кабальный долг растёт с каждым днём. И когда ледяной СЕО холдинга Максим Громов предлагает ей фиктивный брак на год — контракт на двенадцать пунктов, и…
Кондитеру Соне Лавровой срочно нужны деньги: младшей сестре после аварии нужна дорогая операция, а кабальный долг растёт с каждым днём. И когда ледяной СЕО холдинга Максим Громов предлагает ей фиктивный брак на год — контракт на двенадцать пунктов, и…
Девять лет назад Лера Ветрова ушла от Артёма Громова молча — в день, когда его фамилия стала приговором для её отца.
Теперь у неё своя студия дизайна, железные правила и отцовская рулетка в сумке: семь раз отмерь. Но выигранный тендер приводит Леру в…
Девять лет назад Лера Ветрова ушла от Артёма Громова молча — в день, когда его фамилия стала приговором для её отца.
Теперь у неё своя студия дизайна, железные правила и отцовская рулетка в сумке: семь раз отмерь. Но выигранный тендер приводит Леру в…
Четыре года назад младший бухгалтер Надя Орлова ушла из фонда Громовых с картонной коробкой и чужой подписью под собственным позором. Она увезла в другой город разбитое сердце — и тайну: сына, о котором его отец так и не узнал.
Теперь у неё детский ц…
Четыре года назад младший бухгалтер Надя Орлова ушла из фонда Громовых с картонной коробкой и чужой подписью под собственным позором. Она увезла в другой город разбитое сердце — и тайну: сына, о котором его отец так и не узнал.
Теперь у неё детский ц…
У каждого сердца есть своя точка замерзания. Для Аглаи, мастера по спасению древних книг, этой точкой стал уход мужа, оставив после себя лишь пепелище надежд и долги за лечение сестры. Теперь её мир состоит из безопасного запаха клея, тишины архивов …
У каждого сердца есть своя точка замерзания. Для Аглаи, мастера по спасению древних книг, этой точкой стал уход мужа, оставив после себя лишь пепелище надежд и долги за лечение сестры. Теперь её мир состоит из безопасного запаха клея, тишины архивов …
Кира Громова умеет считать всё: чужие миллиарды, риски, мелкий шрифт под красивыми словами. В семье, где три брата давно счастливы, она — «несущая балка холдинга»: держит всех и не рискует. Ровно до одного удара молотка на аукционе.
За старинную кора…
Кира Громова умеет считать всё: чужие миллиарды, риски, мелкий шрифт под красивыми словами. В семье, где три брата давно счастливы, она — «несущая балка холдинга»: держит всех и не рискует. Ровно до одного удара молотка на аукционе.
За старинную кора…
Действие разворачивается на планете, над которой сияют два солнца и три луны. Когда-то здесь, в солнечной стране Ириль, царило процветание. Высокородные альхиды почитали своих правителей, а воины света — святозары — блюли порядок. Но времена изменили…
Действие разворачивается на планете, над которой сияют два солнца и три луны. Когда-то здесь, в солнечной стране Ириль, царило процветание. Высокородные альхиды почитали своих правителей, а воины света — святозары — блюли порядок. Но времена изменили…
Она — хранительница тихих строк и школьных звонков. Он — человек, чьё имя не произносят вслух. Две вселенные, которым не суждено было соприкоснуться, разминулись бы навсегда, если бы не тот дождливый вечер. На мокром асфальте пешеходного перехода он …
Она — хранительница тихих строк и школьных звонков. Он — человек, чьё имя не произносят вслух. Две вселенные, которым не суждено было соприкоснуться, разминулись бы навсегда, если бы не тот дождливый вечер. На мокром асфальте пешеходного перехода он …
Она подаёт кофе. И смерть.
Днём Алиса — улыбчивая фея кафе «Шарлотка», рисующая сердечки на молочной пенке капучино, воплощение уюта и тепла. Ночью она облачается в чёрное платье, и её руки, ещё час назад ласкавшие кофейную чашку, превращаются в инст…
Она подаёт кофе. И смерть.
Днём Алиса — улыбчивая фея кафе «Шарлотка», рисующая сердечки на молочной пенке капучино, воплощение уюта и тепла. Ночью она облачается в чёрное платье, и её руки, ещё час назад ласкавшие кофейную чашку, превращаются в инст…
Она — хранительница тихих строк и школьных звонков. Он — человек, чьё имя не произносят вслух. Две вселенные, которым не суждено было соприкоснуться, разминулись бы навсегда, если бы не тот дождливый вечер. На мокром асфальте пешеходного перехода он …
Она — хранительница тихих строк и школьных звонков. Он — человек, чьё имя не произносят вслух. Две вселенные, которым не суждено было соприкоснуться, разминулись бы навсегда, если бы не тот дождливый вечер. На мокром асфальте пешеходного перехода он …
Она подаёт кофе. И смерть.
Днём Алиса — улыбчивая фея кафе «Шарлотка», рисующая сердечки на молочной пенке капучино, воплощение уюта и тепла. Ночью она облачается в чёрное платье, и её руки, ещё час назад ласкавшие кофейную чашку, превращаются в инст…
Она подаёт кофе. И смерть.
Днём Алиса — улыбчивая фея кафе «Шарлотка», рисующая сердечки на молочной пенке капучино, воплощение уюта и тепла. Ночью она облачается в чёрное платье, и её руки, ещё час назад ласкавшие кофейную чашку, превращаются в инст…
Я замираю на пороге.
И мир переворачивается с ног на голову.
Мой белый рояль. Его подарок, символ моей первой чистой любви.
На его глянцевой, безупречной поверхности лежит женщина. Ее спина, смуглая и гладкая, обнажена, черное шелковое платье струитс…
Я замираю на пороге.
И мир переворачивается с ног на голову.
Мой белый рояль. Его подарок, символ моей первой чистой любви.
На его глянцевой, безупречной поверхности лежит женщина. Ее спина, смуглая и гладкая, обнажена, черное шелковое платье струитс…





















