остросюжетные любовные романы
В сорок три я закончила восемнадцатилетний брак и получила по разделу имущества приморский отель. Бывший муж назвал его честной долей. На месте меня ждали пустые номера, кредит и требование на девять с половиной миллионов, подтвержденное моей электро…
В сорок три я закончила восемнадцатилетний брак и получила по разделу имущества приморский отель. Бывший муж назвал его честной долей. На месте меня ждали пустые номера, кредит и требование на девять с половиной миллионов, подтвержденное моей электро…
Натурщица
Он пришел под маской, называя себя Скульптором. Огромная сумма за один сеанс – предложение, от которого невозможно отказаться. Я думала, что это решит мои проблемы, но это стало началом конца. Его прикосновения жгли не только тело, но и душ…
Натурщица
Он пришел под маской, называя себя Скульптором. Огромная сумма за один сеанс – предложение, от которого невозможно отказаться. Я думала, что это решит мои проблемы, но это стало началом конца. Его прикосновения жгли не только тело, но и душ…
У каждого сердца есть своя точка замерзания. Для Аглаи, мастера по спасению древних книг, этой точкой стал уход мужа, оставив после себя лишь пепелище надежд и долги за лечение сестры. Теперь её мир состоит из безопасного запаха клея, тишины архивов …
У каждого сердца есть своя точка замерзания. Для Аглаи, мастера по спасению древних книг, этой точкой стал уход мужа, оставив после себя лишь пепелище надежд и долги за лечение сестры. Теперь её мир состоит из безопасного запаха клея, тишины архивов …
Кира Громова умеет считать всё: чужие миллиарды, риски, мелкий шрифт под красивыми словами. В семье, где три брата давно счастливы, она — «несущая балка холдинга»: держит всех и не рискует. Ровно до одного удара молотка на аукционе.
За старинную кора…
Кира Громова умеет считать всё: чужие миллиарды, риски, мелкий шрифт под красивыми словами. В семье, где три брата давно счастливы, она — «несущая балка холдинга»: держит всех и не рискует. Ровно до одного удара молотка на аукционе.
За старинную кора…
Алина сбежала от разрушенной жизни и ледяного блеска столичного благополучия в старый дачный дом, надеясь найти там лишь забвение. Но в стенах, пропахших сыростью и прошлым, ее уже ждал он человек с глазами цвета штормового моря и руками, привыкшими …
Алина сбежала от разрушенной жизни и ледяного блеска столичного благополучия в старый дачный дом, надеясь найти там лишь забвение. Но в стенах, пропахших сыростью и прошлым, ее уже ждал он человек с глазами цвета штормового моря и руками, привыкшими …
Она выбрала его по фотографии. Он был самым красивым, самым опасным. Она не знала, что её любовь станет её клеткой.
Виттория Риццо мечтала о любви. Но в мире мафии женщины не выбирают — их выбирают. Она указала на Луку ди Лауро — мужчину, который зас…
Она выбрала его по фотографии. Он был самым красивым, самым опасным. Она не знала, что её любовь станет её клеткой.
Виттория Риццо мечтала о любви. Но в мире мафии женщины не выбирают — их выбирают. Она указала на Луку ди Лауро — мужчину, который зас…
Девять лет назад Лера Ветрова ушла от Артёма Громова молча — в день, когда его фамилия стала приговором для её отца.
Теперь у неё своя студия дизайна, железные правила и отцовская рулетка в сумке: семь раз отмерь. Но выигранный тендер приводит Леру в…
Девять лет назад Лера Ветрова ушла от Артёма Громова молча — в день, когда его фамилия стала приговором для её отца.
Теперь у неё своя студия дизайна, железные правила и отцовская рулетка в сумке: семь раз отмерь. Но выигранный тендер приводит Леру в…
«Эхо»
Он считал себя программистом, который строит будущее. А оказался биороботом, который ничего не знает о прошлом.
Студент Андрей презирал историю — пока не лёг в нейрокапсулу. Она показала ему не даты и имена. Она показала ему его собственную кро…
«Эхо»
Он считал себя программистом, который строит будущее. А оказался биороботом, который ничего не знает о прошлом.
Студент Андрей презирал историю — пока не лёг в нейрокапсулу. Она показала ему не даты и имена. Она показала ему его собственную кро…
Ноябрь выстудил из них остатки веры в чудо. Он прячется от прошлого среди запаха древесной пыли и лака, отреставрировав свою жизнь до размеров крошечной мастерской. Она бежит от бессонницы по кругу офисных дедлайнов, сжимая в руках остывающий кофе и …
Ноябрь выстудил из них остатки веры в чудо. Он прячется от прошлого среди запаха древесной пыли и лака, отреставрировав свою жизнь до размеров крошечной мастерской. Она бежит от бессонницы по кругу офисных дедлайнов, сжимая в руках остывающий кофе и …
Четырнадцать месяцев назад я развелась с Ильей Рудиным и была уверена: общий ресторан остался в прошлом вместе с нашим браком.
Но замороженный проект неожиданно вернули к жизни. Если за шестьдесят три дня «Берег» не примет первых гостей, наше ООО дол…
Четырнадцать месяцев назад я развелась с Ильей Рудиным и была уверена: общий ресторан остался в прошлом вместе с нашим браком.
Но замороженный проект неожиданно вернули к жизни. Если за шестьдесят три дня «Берег» не примет первых гостей, наше ООО дол…
Говорят, если великий повар теряет вкус, значит, он потерял душу. Для Анны точкой невозврата стала ночь, когда запах горелого масла стал вызывать тошноту. Спасаясь от банкротства и самой себя, она бежит туда, где нет ресторанов со звездами Мишлен — н…
Говорят, если великий повар теряет вкус, значит, он потерял душу. Для Анны точкой невозврата стала ночь, когда запах горелого масла стал вызывать тошноту. Спасаясь от банкротства и самой себя, она бежит туда, где нет ресторанов со звездами Мишлен — н…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
31 день, 31 запись. Лето, что должно было всё изменить. Ар…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
31 день, 31 запись. Лето, что должно было всё изменить. Ар…
Июнь закончился, и Артём с Яной всё ещё вместе. Они пережили ревность, ложь и разбитые кружки, научились говорить о страхах и строить планы, которые не пугают. Казалось, худшее позади. Но наступает июль — месяц жары, совместных смен на скорой и новых…
Июнь закончился, и Артём с Яной всё ещё вместе. Они пережили ревность, ложь и разбитые кружки, научились говорить о страхах и строить планы, которые не пугают. Казалось, худшее позади. Но наступает июль — месяц жары, совместных смен на скорой и новых…
До мирового признания её таланта осталось всего ничего, но её репутация оставляет желать лучшего. На что ей придётся пойти ради своей мечты и всеобщей славы?
До мирового признания её таланта осталось всего ничего, но её репутация оставляет желать лучшего. На что ей придётся пойти ради своей мечты и всеобщей славы?
Алиса — скандальная актриса, которую преследуют журналисты, соседи и бывший муж. Микаэль — её холодный и безупречный сосед, привыкший держать чувства под контролем. Связаться со скандальной соседкой для него было ошибкой. Но вот влюбиться в неё — кат…
Алиса — скандальная актриса, которую преследуют журналисты, соседи и бывший муж. Микаэль — её холодный и безупречный сосед, привыкший держать чувства под контролем. Связаться со скандальной соседкой для него было ошибкой. Но вот влюбиться в неё — кат…
Действие разворачивается на планете, над которой сияют два солнца и три луны. Когда-то здесь, в солнечной стране Ириль, царило процветание. Высокородные альхиды почитали своих правителей, а воины света — святозары — блюли порядок. Но времена изменили…
Действие разворачивается на планете, над которой сияют два солнца и три луны. Когда-то здесь, в солнечной стране Ириль, царило процветание. Высокородные альхиды почитали своих правителей, а воины света — святозары — блюли порядок. Но времена изменили…
У каждого сердца есть своя точка замерзания. Для Аглаи, мастера по спасению древних книг, этой точкой стал уход мужа, оставив после себя лишь пепелище надежд и долги за лечение сестры. Теперь её мир состоит из безопасного запаха клея, тишины архивов …
У каждого сердца есть своя точка замерзания. Для Аглаи, мастера по спасению древних книг, этой точкой стал уход мужа, оставив после себя лишь пепелище надежд и долги за лечение сестры. Теперь её мир состоит из безопасного запаха клея, тишины архивов …
Я замираю на пороге.
И мир переворачивается с ног на голову.
Мой белый рояль. Его подарок, символ моей первой чистой любви.
На его глянцевой, безупречной поверхности лежит женщина. Ее спина, смуглая и гладкая, обнажена, черное шелковое платье струитс…
Я замираю на пороге.
И мир переворачивается с ног на голову.
Мой белый рояль. Его подарок, символ моей первой чистой любви.
На его глянцевой, безупречной поверхности лежит женщина. Ее спина, смуглая и гладкая, обнажена, черное шелковое платье струитс…
В глубине художественной мастерской скрывается двухметровое полотно с изображением царицы Томирис, омывающей голову врага в крови. Эта картина — не просто шедевр искусства, это начало смертельной психологической партии.
Кира получила ключ от двери, …
В глубине художественной мастерской скрывается двухметровое полотно с изображением царицы Томирис, омывающей голову врага в крови. Эта картина — не просто шедевр искусства, это начало смертельной психологической партии.
Кира получила ключ от двери, …
Полтора года я жила с мыслью, что мой муж погиб в авиакатастрофе.
Я оплакала его. Собрала по кусочкам свою жизнь. Научилась дышать без него. Позволила его лучшему другу стать моей опорой. И в день, когда наконец решилась снова сказать «да», мой погиб…
Полтора года я жила с мыслью, что мой муж погиб в авиакатастрофе.
Я оплакала его. Собрала по кусочкам свою жизнь. Научилась дышать без него. Позволила его лучшему другу стать моей опорой. И в день, когда наконец решилась снова сказать «да», мой погиб…