научная фантастика
Пчёл не было уже три года, и над садами теперь висели опылители — миллионы маленьких машин, заменивших вымершее живое. Майя Восс спроектировала Якорь, предохранитель роя, и двенадцать лет верила, что правильно собранной системе можно доверить даже то…
Пчёл не было уже три года, и над садами теперь висели опылители — миллионы маленьких машин, заменивших вымершее живое. Майя Восс спроектировала Якорь, предохранитель роя, и двенадцать лет верила, что правильно собранной системе можно доверить даже то…
Двести лет после катастрофы человечество живёт под куполами, дыша по счёту. У археолога Даниила Вольфа четырнадцать месяцев ресурса, дочь с угасающей памятью и одна тонкая полоса золы в шурфе, за которой мир вдруг обрывается. На минус сорок первом ме…
Двести лет после катастрофы человечество живёт под куполами, дыша по счёту. У археолога Даниила Вольфа четырнадцать месяцев ресурса, дочь с угасающей памятью и одна тонкая полоса золы в шурфе, за которой мир вдруг обрывается. На минус сорок первом ме…
Весь день Пашка Землянов готовился к экзамену - пил пиво в парке, сходил в кино на популярный фильм 80-х годов японскую "Легенду о динозавре", приставал к девчонкам на дискотеке,- в общем гулял на всю скромную студенческую стипендию в 40 рублей. Но…
Весь день Пашка Землянов готовился к экзамену - пил пиво в парке, сходил в кино на популярный фильм 80-х годов японскую "Легенду о динозавре", приставал к девчонкам на дискотеке,- в общем гулял на всю скромную студенческую стипендию в 40 рублей. Но…
Москва 1920-х годов. Выдающийся хирург профессор Преображенский решается на дерзкий эксперимент: пересаживает бездомному псу Шарику человеческий гипофиз. В результате операции на свет появляется существо, которое стремительно обретает облик и повадки…
Москва 1920-х годов. Выдающийся хирург профессор Преображенский решается на дерзкий эксперимент: пересаживает бездомному псу Шарику человеческий гипофиз. В результате операции на свет появляется существо, которое стремительно обретает облик и повадки…
Когда тебе внутри тяжело и трепетно, когда от натяжения нервов стынут губы - ты ложишься в глубокий окоп и просто ждёшь. Что может в этом мире не попадёшь на войну, на ту самую СВО, внутри которой похоронены даже Боги. Теперь их нет, а ты не сдался, …
Когда тебе внутри тяжело и трепетно, когда от натяжения нервов стынут губы - ты ложишься в глубокий окоп и просто ждёшь. Что может в этом мире не попадёшь на войну, на ту самую СВО, внутри которой похоронены даже Боги. Теперь их нет, а ты не сдался, …
Сельский ветеринар Нина, всю жизнь верившая, что «сохранить — значит спасти», после смерти сестры воспитывает племянника-подростка Сеню. Однажды на рассвете над районом бесшумно встаёт серая громада в четверть неба. Это не вторжение — это автоматичес…
Сельский ветеринар Нина, всю жизнь верившая, что «сохранить — значит спасти», после смерти сестры воспитывает племянника-подростка Сеню. Однажды на рассвете над районом бесшумно встаёт серая громада в четверть неба. Это не вторжение — это автоматичес…
Прия Шарма пятнадцать лет читала мёртвых по «мусору» — молчащим обломкам ДНК, где спит всё, что жизнь однажды пробовала и отложила. Её девятилетняя дочь Майя задыхается от наследственной опечатки. Клиники «Аврора» обещают чудо: поле, которое переписы…
Прия Шарма пятнадцать лет читала мёртвых по «мусору» — молчащим обломкам ДНК, где спит всё, что жизнь однажды пробовала и отложила. Её девятилетняя дочь Майя задыхается от наследственной опечатки. Клиники «Аврора» обещают чудо: поле, которое переписы…
В Дольнем мире, сотворенном христианской Троицей, невозможны никакие катастрофы, ибо воплощения атрибутов и орудий триединого Бога - семеро Ипостасей - хранят метафизический баланс Земли и не имеют врагов, способных противостоять их бесконечной приро…
В Дольнем мире, сотворенном христианской Троицей, невозможны никакие катастрофы, ибо воплощения атрибутов и орудий триединого Бога - семеро Ипостасей - хранят метафизический баланс Земли и не имеют врагов, способных противостоять их бесконечной приро…









