мистика
Он стал графом, мужем и отцом. Гарем из тридцати шести жён, власть над губернией и охота на нечисть. Но покой только снится: столица ждёт своего героя. Сумеет ли Дмитрий Вронский сохранить семью и найти себя при дворе царевича?
Он стал графом, мужем и отцом. Гарем из тридцати шести жён, власть над губернией и охота на нечисть. Но покой только снится: столица ждёт своего героя. Сумеет ли Дмитрий Вронский сохранить семью и найти себя при дворе царевича?
Он стал графом, мужем и отцом. Гарем из тридцати шести жён, власть над губернией и охота на нечисть. Но покой только снится: столица ждёт своего героя. Сумеет ли Дмитрий Вронский сохранить семью и найти себя при дворе царевича?
Он стал графом, мужем и отцом. Гарем из тридцати шести жён, власть над губернией и охота на нечисть. Но покой только снится: столица ждёт своего героя. Сумеет ли Дмитрий Вронский сохранить семью и найти себя при дворе царевича?
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Пунктуация и орфографические ошибки присутствуют в исполин…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Пунктуация и орфографические ошибки присутствуют в исполин…
Алексей любит Москву в четыре утра. Пустые улицы, мокрый асфальт, свет фонарей — несколько коротких часов, когда город наконец принадлежит только ему.
Днём он руководит центром социальной поддержки. Одинокие старики доверяют ему документы, деньги и с…
Алексей любит Москву в четыре утра. Пустые улицы, мокрый асфальт, свет фонарей — несколько коротких часов, когда город наконец принадлежит только ему.
Днём он руководит центром социальной поддержки. Одинокие старики доверяют ему документы, деньги и с…
Всю жизнь их учили одному и тому же, тремя словами: молчи, притворяйся, не показывай. Старшая берёт в руки чужую вещь и узнаёт, кто её держал. Младшая слышит мысли – как радио, которое сложно выключить. Отец знает всё заранее и никогда об этом не гов…
Всю жизнь их учили одному и тому же, тремя словами: молчи, притворяйся, не показывай. Старшая берёт в руки чужую вещь и узнаёт, кто её держал. Младшая слышит мысли – как радио, которое сложно выключить. Отец знает всё заранее и никогда об этом не гов…
Осенний Лондон. Ночь. Улица, на которой не горит половина фонарей. И закутанный в прохудившееся пальто без нижней пуговицы мужчина в кожаной кепке.
Максимилиан Ганнер — следователь Департамента Магии. Ему сорок восемь. У него нет денег, нет семьи и н…
Осенний Лондон. Ночь. Улица, на которой не горит половина фонарей. И закутанный в прохудившееся пальто без нижней пуговицы мужчина в кожаной кепке.
Максимилиан Ганнер — следователь Департамента Магии. Ему сорок восемь. У него нет денег, нет семьи и н…
Галина Сергеевна всю жизнь отдавала себя семье. Но в один день всё меняется: она остаётся без работы и без дома — самые близкие люди дают понять, что больше в ней не нуждаются.
Собрав нехитрые пожитки, она уезжает переждать трудные времена. Однако до…
Галина Сергеевна всю жизнь отдавала себя семье. Но в один день всё меняется: она остаётся без работы и без дома — самые близкие люди дают понять, что больше в ней не нуждаются.
Собрав нехитрые пожитки, она уезжает переждать трудные времена. Однако до…
Перед вами сборник историй, где страх рождается из деталей: из аккуратного веера светлых волос, из детского смеха, доносящегося из треснувшего экрана. Это не просто хоррор — это исследование того, как тонкая грань между «всё нормально» и «всё сломало…
Перед вами сборник историй, где страх рождается из деталей: из аккуратного веера светлых волос, из детского смеха, доносящегося из треснувшего экрана. Это не просто хоррор — это исследование того, как тонкая грань между «всё нормально» и «всё сломало…
Он вёл дневник, чтобы не сойти с ума. Но записи становятся всё короче, почерк — всё ровнее, а тишина в отсеках — всё громче.
Он вёл дневник, чтобы не сойти с ума. Но записи становятся всё короче, почерк — всё ровнее, а тишина в отсеках — всё громче.
Бытиё — это просто лист бумаги А4. Его можно скомкать, порвать, сложить самолётиком — и ничего не изменится. Или изменится? Герой начинает с ироничного мысленного эксперимента, но вскоре замечает, что бумага становится холодной, плотной, а по её пове…
Бытиё — это просто лист бумаги А4. Его можно скомкать, порвать, сложить самолётиком — и ничего не изменится. Или изменится? Герой начинает с ироничного мысленного эксперимента, но вскоре замечает, что бумага становится холодной, плотной, а по её пове…