мистика
В неприметном переулке стоит лавка без вывески. Её хозяин, Арсений Воронцов, умеет избавлять людей от страха: отделяет его от памяти, запечатывает в стекло и назначает цену. Но вместе с тревогой покупатели порой теряют осторожность, совесть и способн…
В неприметном переулке стоит лавка без вывески. Её хозяин, Арсений Воронцов, умеет избавлять людей от страха: отделяет его от памяти, запечатывает в стекло и назначает цену. Но вместе с тревогой покупатели порой теряют осторожность, совесть и способн…
В этот лабиринт не входят, чтобы выйти. Сюда входят, чтобы исчезнуть.
Здесь нет солнца. Здесь нет звёзд. Здесь есть только камень, тьма и он. Тот, кого боятся. Тот, кого не должно было быть. Тот, кто ждёт.
Он не помнит, как его зовут. Но он помнит им…
В этот лабиринт не входят, чтобы выйти. Сюда входят, чтобы исчезнуть.
Здесь нет солнца. Здесь нет звёзд. Здесь есть только камень, тьма и он. Тот, кого боятся. Тот, кого не должно было быть. Тот, кто ждёт.
Он не помнит, как его зовут. Но он помнит им…
История о том, как в мире, где достоинство человека легко стирается бытом и чужой прихотью, рождается надежда. Никифор привык мерить свою значимость случайной мелочью: он подбил каблук губернатору — и это стало его главной гордостью. Авдотья годами т…
История о том, как в мире, где достоинство человека легко стирается бытом и чужой прихотью, рождается надежда. Никифор привык мерить свою значимость случайной мелочью: он подбил каблук губернатору — и это стало его главной гордостью. Авдотья годами т…
Алиса Лидделл, всегда считала, что чудес не существует, пока не стала сиделкой самого странного пациента лечебницы для душевнобольных. Он говорит загадками, от его взгляда замирает дыхание, а смех кажется ей таким знакомым. Почему сердце узнаёт друга…
Алиса Лидделл, всегда считала, что чудес не существует, пока не стала сиделкой самого странного пациента лечебницы для душевнобольных. Он говорит загадками, от его взгляда замирает дыхание, а смех кажется ей таким знакомым. Почему сердце узнаёт друга…
У Мии была стабильность: муж, карьера, дом, усталость и... развод. Она думала, что теряет все. Но потеряла еще больше – свой мир. Теперь слова материализуются, а чувства накалены до предела.
Она всего лишь - фигура в загадочной игре города масок и же…
У Мии была стабильность: муж, карьера, дом, усталость и... развод. Она думала, что теряет все. Но потеряла еще больше – свой мир. Теперь слова материализуются, а чувства накалены до предела.
Она всего лишь - фигура в загадочной игре города масок и же…
Наталья — обычная женщина, чья жизнь превратилась в бесконечный цикл из варки супа, поиска потерянных носков и родительских чатов. Когда чувство невидимости становится невыносимым, она решается на отчаянный шаг: бросает всё и уезжает на неделю в глух…
Наталья — обычная женщина, чья жизнь превратилась в бесконечный цикл из варки супа, поиска потерянных носков и родительских чатов. Когда чувство невидимости становится невыносимым, она решается на отчаянный шаг: бросает всё и уезжает на неделю в глух…
История о том, как наука и древние знания сошлись в одной точке, чтобы удержать мир в равновесии. Трое героев — рациональный исследователь, чуткая антрополог и молчаливый проводник — сталкиваются с тайной тундры: невидимой границей, которая стирает с…
История о том, как наука и древние знания сошлись в одной точке, чтобы удержать мир в равновесии. Трое героев — рациональный исследователь, чуткая антрополог и молчаливый проводник — сталкиваются с тайной тундры: невидимой границей, которая стирает с…
Артем ведет стрим из заброшенной усадьбы в Псковской области. На экране появляется портрет женщины XIX века, Прасковьи Черных, и неизвестные голоса.
С этого момента с людьми, смотревшими стрим начинают происходить странные события. Один умирает, друг…
Артем ведет стрим из заброшенной усадьбы в Псковской области. На экране появляется портрет женщины XIX века, Прасковьи Черных, и неизвестные голоса.
С этого момента с людьми, смотревшими стрим начинают происходить странные события. Один умирает, друг…
Мир сгорел. Она проснулась в пепле и не помнила своего имени — только то, что надо дойти до Башни. Он ждал её в десяти шагах: доспех, стёртый герб, дыра в груди, зашитая кривыми стежками. Он знал её имя. И молчал.
Потому что она отдала ему сердце, чт…
Мир сгорел. Она проснулась в пепле и не помнила своего имени — только то, что надо дойти до Башни. Он ждал её в десяти шагах: доспех, стёртый герб, дыра в груди, зашитая кривыми стежками. Он знал её имя. И молчал.
Потому что она отдала ему сердце, чт…
В старом доме, разделённом тонкой стеной на две половины, по вечерам раздаются голоса. Сначала они кажутся утешением — тихим, почти домашним шёпотом в конце тяжёлого дня. Но с каждой ночью шёпот становится ближе, теплее, слаще… и всё труднее понять, …
В старом доме, разделённом тонкой стеной на две половины, по вечерам раздаются голоса. Сначала они кажутся утешением — тихим, почти домашним шёпотом в конце тяжёлого дня. Но с каждой ночью шёпот становится ближе, теплее, слаще… и всё труднее понять, …
Обычная жизнь владимирского сантехника в один момент перестаёт сходиться. Имя, прошлое, даже вещи в квартире будто меняют владельцев, пока он пытается отыскать хоть одну точку опоры. Тихая история о том, как держаться за себя, когда мир дружно решает…
Обычная жизнь владимирского сантехника в один момент перестаёт сходиться. Имя, прошлое, даже вещи в квартире будто меняют владельцев, пока он пытается отыскать хоть одну точку опоры. Тихая история о том, как держаться за себя, когда мир дружно решает…
Бахарево — это не просто название на карте. Это место моего детства, моя родная деревня. Я написала этот рассказ как дань памяти родному дому, но вплела в знакомые с детства декорации то, что всегда пугало меня в звенящей деревенской тишине. Это исто…
Бахарево — это не просто название на карте. Это место моего детства, моя родная деревня. Я написала этот рассказ как дань памяти родному дому, но вплела в знакомые с детства декорации то, что всегда пугало меня в звенящей деревенской тишине. Это исто…
«В каждом из нас живёт кто-то иной»
Том 1. Страх жить
Джессика Лэнгфорд — лучший детектив портового мегаполиса Блэквуд. Коллеги зовут её ледяной стервой, но этот холод — лишь броня, скрывающая шрамы прошлого и боль от рушащегося брака с Итаном.
Один …
«В каждом из нас живёт кто-то иной»
Том 1. Страх жить
Джессика Лэнгфорд — лучший детектив портового мегаполиса Блэквуд. Коллеги зовут её ледяной стервой, но этот холод — лишь броня, скрывающая шрамы прошлого и боль от рушащегося брака с Итаном.
Один …
В романе «Хроники магов. Часть 3. Околомир. Колесо Кармы» описаны приключения мага в мире между мирами, а также события, связанные с Колесом кармы.
В романе «Хроники магов. Часть 3. Околомир. Колесо Кармы» описаны приключения мага в мире между мирами, а также события, связанные с Колесом кармы.
Бог умер. Мир утонул в гное, все творения господа после смерти создателя превратились в жуткие карикатуры на самих себя, престол небес занял Люцифер. Ангел с шестью черными крыльями ломает свою суть, убивает в себе все святое, чтобы заполучить силу с…
Бог умер. Мир утонул в гное, все творения господа после смерти создателя превратились в жуткие карикатуры на самих себя, престол небес занял Люцифер. Ангел с шестью черными крыльями ломает свою суть, убивает в себе все святое, чтобы заполучить силу с…
Таисия Лаптина, краевед из Нижнего, бежит от мужа-насильника в Берёзовку — писать книгу о купеческих усадьбах и заодно стать никем. В архиве она находит обгоревший дневник Евдокии — невесты Артамона Ветрова, которого легенда утопила на броде в 1873-м…
Таисия Лаптина, краевед из Нижнего, бежит от мужа-насильника в Берёзовку — писать книгу о купеческих усадьбах и заодно стать никем. В архиве она находит обгоревший дневник Евдокии — невесты Артамона Ветрова, которого легенда утопила на броде в 1873-м…
Мир сгорел. Она проснулась в пепле и не помнила своего имени — только то, что надо дойти до Башни. Он ждал её в десяти шагах: доспех, стёртый герб, дыра в груди, зашитая кривыми стежками. Он знал её имя. И молчал.
Потому что она отдала ему сердце, чт…
Мир сгорел. Она проснулась в пепле и не помнила своего имени — только то, что надо дойти до Башни. Он ждал её в десяти шагах: доспех, стёртый герб, дыра в груди, зашитая кривыми стежками. Он знал её имя. И молчал.
Потому что она отдала ему сердце, чт…
Марат Вергасов — бывший следователь по особо важным делам, а ныне ночной таксист на старом «Мерседесе» по Садовому кольцу. Три года он прятался от прошлого, но прошлое нашло его само: призраки погибших в пожаре гостиницы «Россия» 1977 года один за др…
Марат Вергасов — бывший следователь по особо важным делам, а ныне ночной таксист на старом «Мерседесе» по Садовому кольцу. Три года он прятался от прошлого, но прошлое нашло его само: призраки погибших в пожаре гостиницы «Россия» 1977 года один за др…
«Проклятое место»
Журналист приезжает в заброшенную деревню Аскулы Самарской Луки, чтобы собрать материал о местных легендах. Но вместо этнографического очерка он сталкивается с настоящим кошмаром: мистические истории о проклятии и странных смертях н…
«Проклятое место»
Журналист приезжает в заброшенную деревню Аскулы Самарской Луки, чтобы собрать материал о местных легендах. Но вместо этнографического очерка он сталкивается с настоящим кошмаром: мистические истории о проклятии и странных смертях н…
После развода я хотела только одного: свою квартиру и чтобы ни один мужчина больше не портил мне жизнь.
Теперь у меня есть тридцать четыре квадратных метра, ипотека на двадцать пять лет и мужчина.
Правда, мёртвый.
Призрак молодого архитектора утвержд…
После развода я хотела только одного: свою квартиру и чтобы ни один мужчина больше не портил мне жизнь.
Теперь у меня есть тридцать четыре квадратных метра, ипотека на двадцать пять лет и мужчина.
Правда, мёртвый.
Призрак молодого архитектора утвержд…





















