мистика
Однажды ночью к костру вышел усталый путник и попросил немного тепла, кусок хлеба и разрешения переждать темноту. В благодарность он предложил скоротать ночь рассказами-быличками. До самого рассвета никто не сомкнул глаз. Страшные истории путника зас…
Однажды ночью к костру вышел усталый путник и попросил немного тепла, кусок хлеба и разрешения переждать темноту. В благодарность он предложил скоротать ночь рассказами-быличками. До самого рассвета никто не сомкнул глаз. Страшные истории путника зас…
Они искали адреналин в заброшенных коллекторах Самары. Они нашли то, что КГБ пытался похоронить тридцать лет назад. Группа опытных диггеров вскрывает законсервированный бункер «Срез-32». Под ногами — ковер из стреляных гильз. На стенах — ржавые следы…
Они искали адреналин в заброшенных коллекторах Самары. Они нашли то, что КГБ пытался похоронить тридцать лет назад. Группа опытных диггеров вскрывает законсервированный бункер «Срез-32». Под ногами — ковер из стреляных гильз. На стенах — ржавые следы…
Светофор. Удар. Женский крик. Тишина.
Она помнит лишь вспышку фар, визг шин — и темноту. А очнулась в теле зверя. Вся в крови, со сломанными рёбрами и перебитыми лапами — в тесной клетке. В углу — мёртвая женщина. И волчонок: дрожащий комок, прижавши…
Светофор. Удар. Женский крик. Тишина.
Она помнит лишь вспышку фар, визг шин — и темноту. А очнулась в теле зверя. Вся в крови, со сломанными рёбрами и перебитыми лапами — в тесной клетке. В углу — мёртвая женщина. И волчонок: дрожащий комок, прижавши…
Аня приезжает в мамин дом на тридцатый день после похорон: разобрать вещи, закрыть счета, продать. Дом стоит на поляне в двенадцати километрах от деревни, и вокруг него на четыре километра не поют птицы.
В первую же ночь она слышит голос матери. Не и…
Аня приезжает в мамин дом на тридцатый день после похорон: разобрать вещи, закрыть счета, продать. Дом стоит на поляне в двенадцати километрах от деревни, и вокруг него на четыре километра не поют птицы.
В первую же ночь она слышит голос матери. Не и…





