ЛитРес: чтец
«Ужасно много знают нынешние дети! И не придумаешь, кажется, чего бы они не знали. Рассказ о том, что аист принёс их папаше с мамашей из пруда или из колодца, считается теперь такою старою историею, что они ей и верить не хотят больше. А, ведь, нет н…
«Ужасно много знают нынешние дети! И не придумаешь, кажется, чего бы они не знали. Рассказ о том, что аист принёс их папаше с мамашей из пруда или из колодца, считается теперь такою старою историею, что они ей и верить не хотят больше. А, ведь, нет н…
Антон отправляется с университетскими друзьями в автопутешествие. Они выезжают в ночь, чтоб не стоять длинную очередь на границе. Их путь лежит через горы. В дороге разыгрывается любовная драма. Вспыльчивая Евгения покидает машину и скрывается в лесу…
Антон отправляется с университетскими друзьями в автопутешествие. Они выезжают в ночь, чтоб не стоять длинную очередь на границе. Их путь лежит через горы. В дороге разыгрывается любовная драма. Вспыльчивая Евгения покидает машину и скрывается в лесу…
Роберт Левицкий богат, знаменит и поставлен перед выбором: либо он женится в ближайшее время, либо лишится многомиллиардного бизнеса. Татьяна работает в детском саду. Она не слишком презентабельна, а её жизнь проста и обыденна. По чистой случайности …
Роберт Левицкий богат, знаменит и поставлен перед выбором: либо он женится в ближайшее время, либо лишится многомиллиардного бизнеса. Татьяна работает в детском саду. Она не слишком презентабельна, а её жизнь проста и обыденна. По чистой случайности …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Удивительно знакомый и в то же время чужой мир. Мир, где н…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Удивительно знакомый и в то же время чужой мир. Мир, где н…
«– Что нового, Вилли Улла? – спросил Бойко, поворачивая исхудавшее, бледное лицо.
Хозяин дома только что вернулся из города. Он поставил в угол корзину, снял барашковую круглую шапку, вытер со лба и шеи пот и снова надел шапку. Он был чем-то взволнов…
«– Что нового, Вилли Улла? – спросил Бойко, поворачивая исхудавшее, бледное лицо.
Хозяин дома только что вернулся из города. Он поставил в угол корзину, снял барашковую круглую шапку, вытер со лба и шеи пот и снова надел шапку. Он был чем-то взволнов…
«Утро окрасилось в багрянец осенней листвы. Солнечные лучи выглянули из-за горизонта, скользнули равнодушным взглядом по кроваво-нарядным кронам леса, и укрылись в смущении за серой мутной тучей.
Пробежал по оврагам легкий, невесомый дождик, словно р…
«Утро окрасилось в багрянец осенней листвы. Солнечные лучи выглянули из-за горизонта, скользнули равнодушным взглядом по кроваво-нарядным кронам леса, и укрылись в смущении за серой мутной тучей.
Пробежал по оврагам легкий, невесомый дождик, словно р…
«Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка – оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, – я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепост…
«Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка – оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, – я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепост…
Его глаза – темная сирень иного мира. Его кровь – магия, способная лишь убивать.Его желание – закон, которому невозможно противостоять. Ты не сможешь скрыться, как нельзя скрыться от собственной тени. Оказавшись на чужой земле, бойся Его. Отступника …
Его глаза – темная сирень иного мира. Его кровь – магия, способная лишь убивать.Его желание – закон, которому невозможно противостоять. Ты не сможешь скрыться, как нельзя скрыться от собственной тени. Оказавшись на чужой земле, бойся Его. Отступника …
Я оказалась в ловушке мачехи и ее нового мужа. Отчим пытается подружить меня со своим сыном, но я уверена, что и братец вьется вокруг меня не просто так. Мне некуда бежать, но даже тогда я делаю попытку вырваться на свободу и попадаю в следующую клет…
Я оказалась в ловушке мачехи и ее нового мужа. Отчим пытается подружить меня со своим сыном, но я уверена, что и братец вьется вокруг меня не просто так. Мне некуда бежать, но даже тогда я делаю попытку вырваться на свободу и попадаю в следующую клет…
Почти семьдесят лет спустя после окончания боёв Великой Отечественной войны до сих пор остаются не преданными земле многие её солдаты. До сих пор велик список пропавших без вести. В наши дни поисковики-энтузиасты находят под Ленинградом останки бойца…
Почти семьдесят лет спустя после окончания боёв Великой Отечественной войны до сих пор остаются не преданными земле многие её солдаты. До сих пор велик список пропавших без вести. В наши дни поисковики-энтузиасты находят под Ленинградом останки бойца…
У него есть паб, Харлей и суровый нрав, но нет главного – любви. Однако одним прекрасным вечером в его бар зашла кареглазка, правда, пришла она не одна.
У него есть паб, Харлей и суровый нрав, но нет главного – любви. Однако одним прекрасным вечером в его бар зашла кареглазка, правда, пришла она не одна.
Пять незнакомцев приезжают в Севастополь на психологический тренинг в попытке наладить свою жизнь. Вскоре им предстоит столкнуться с необъяснимыми событиями и узнать, что измениться может не только будущее. Кто они на самом деле: случайные жертвы жес…
Пять незнакомцев приезжают в Севастополь на психологический тренинг в попытке наладить свою жизнь. Вскоре им предстоит столкнуться с необъяснимыми событиями и узнать, что измениться может не только будущее. Кто они на самом деле: случайные жертвы жес…
Когда мы молоды, мы ищем небесных идеалов и оставляем тех, кто рядом с нами. Когда мы постарели, мы вспоминаем тех, кого оставили и жалеем о прошлом. Когда мы бессмертны, мы знаем цену клятвам о вечной любви и ценим радость сегодняшней победы, зная, …
Когда мы молоды, мы ищем небесных идеалов и оставляем тех, кто рядом с нами. Когда мы постарели, мы вспоминаем тех, кого оставили и жалеем о прошлом. Когда мы бессмертны, мы знаем цену клятвам о вечной любви и ценим радость сегодняшней победы, зная, …
«Стоял май месяц; воздух был ещё довольно холодный, но всё в природе – и кусты, и деревья, и поля, и луга – говорило о наступлении весны. Луга пестрели цветами: распускались цветы и на живой изгороди; а возле как раз красовалось олицетворение самой в…
«Стоял май месяц; воздух был ещё довольно холодный, но всё в природе – и кусты, и деревья, и поля, и луга – говорило о наступлении весны. Луга пестрели цветами: распускались цветы и на живой изгороди; а возле как раз красовалось олицетворение самой в…
«Пронесется ветер над травой, и по ней пробежит зыбь, как по воде; пронесется над нивою, и она взволнуется, как море. Так танцует ветер. А послушай его рассказы! Он поет их, и голос его звучит по-разному: в лесу – так, в слуховых окнах, щелях и трещи…
«Пронесется ветер над травой, и по ней пробежит зыбь, как по воде; пронесется над нивою, и она взволнуется, как море. Так танцует ветер. А послушай его рассказы! Он поет их, и голос его звучит по-разному: в лесу – так, в слуховых окнах, щелях и трещи…
«– А поедемте-ка мы с вами в Криворожье, – сказал мне однажды сосед мой, Семен Андреич Гундриков, – есть там у меня мельник знакомый, человек, я вам скажу, скотоподобнейший! Так вот к мельнику к этому…»
«– А поедемте-ка мы с вами в Криворожье, – сказал мне однажды сосед мой, Семен Андреич Гундриков, – есть там у меня мельник знакомый, человек, я вам скажу, скотоподобнейший! Так вот к мельнику к этому…»
«В школе для бедных, между другими детьми, сидела девочка-еврейка, добрая, развитая и самая прилежная из всех. Но в одном из уроков она не могла принимать участия – в Законе Божием: школа была, ведь, христианская…»
«В школе для бедных, между другими детьми, сидела девочка-еврейка, добрая, развитая и самая прилежная из всех. Но в одном из уроков она не могла принимать участия – в Законе Божием: школа была, ведь, христианская…»
«– Садитесь, поговорим, – ласковым голосом сказал Геник, подвигая стул очень молодой девушке, на вид не старше семнадцати лет. – Мне поручено объясниться с вами и, что называется, – во всех деталях.
Гостья застенчиво улыбнулась, села, оправляя коричн…
«– Садитесь, поговорим, – ласковым голосом сказал Геник, подвигая стул очень молодой девушке, на вид не старше семнадцати лет. – Мне поручено объясниться с вами и, что называется, – во всех деталях.
Гостья застенчиво улыбнулась, села, оправляя коричн…
«В старой сказке говорится: „Тернист был путь славы для егеря Брюде; он хоть и достиг славы и почестей, но лишь после многих мыта́рств и бедствий“. Многие из нас, конечно, слышали эту сказку в детстве, может быть, читали её уже взрослыми и думали о с…
«В старой сказке говорится: „Тернист был путь славы для егеря Брюде; он хоть и достиг славы и почестей, но лишь после многих мыта́рств и бедствий“. Многие из нас, конечно, слышали эту сказку в детстве, может быть, читали её уже взрослыми и думали о с…
«Да, так вот, жил-был маленький Тук. Звали-то его, собственно, не Туком, но так он прозвал себя сам, когда ещё не умел хорошенько говорить: „Тук“ должно было обозначать на его языке „Карл“, и хорошо, если кто знал это! Туку приходилось нянчить свою с…
«Да, так вот, жил-был маленький Тук. Звали-то его, собственно, не Туком, но так он прозвал себя сам, когда ещё не умел хорошенько говорить: „Тук“ должно было обозначать на его языке „Карл“, и хорошо, если кто знал это! Туку приходилось нянчить свою с…