ЛитРес: чтец
«Ганэль инстинктивно не любил темноты: в ее объятиях действительность казалась ему двусмысленной и преступной по отношению к нему, привыкшему с малых лет подвергать свои поступки трезвой критике дня. Поэтому, когда ночь с ее красотами, тоскливой бесс…
«Ганэль инстинктивно не любил темноты: в ее объятиях действительность казалась ему двусмысленной и преступной по отношению к нему, привыкшему с малых лет подвергать свои поступки трезвой критике дня. Поэтому, когда ночь с ее красотами, тоскливой бесс…
«…В наше время люди, освободившись от одних суеверий, не заметив еще этого, подпали под другие, не менее безосновательные и вредные, как и те, от которых они только что избавились. Избавившись от суеверий отживших религий, люди подпали под суеверия н…
«…В наше время люди, освободившись от одних суеверий, не заметив еще этого, подпали под другие, не менее безосновательные и вредные, как и те, от которых они только что избавились. Избавившись от суеверий отживших религий, люди подпали под суеверия н…
Маяковский умел любить всеохватывающей, неуклюжей, беззащитной любовью. Она была больше его, и это прекрасное и чудовищное чувство, взрывающее все его стихи изнутри, в конце концов и погубило поэта. «Любовная лодка разбилась о быт». Кроме стихотворен…
Маяковский умел любить всеохватывающей, неуклюжей, беззащитной любовью. Она была больше его, и это прекрасное и чудовищное чувство, взрывающее все его стихи изнутри, в конце концов и погубило поэта. «Любовная лодка разбилась о быт». Кроме стихотворен…
Почему некоторым людям не страшны финансовые кризисы? Почему кому-то деньги сами «плывут» в руки, а кому-то приходится вкалывать с утра до ночи за копейки? Почему кто-то чувствует себя весьма обеспеченным и может позволить себе рестораны, развлечения…
Почему некоторым людям не страшны финансовые кризисы? Почему кому-то деньги сами «плывут» в руки, а кому-то приходится вкалывать с утра до ночи за копейки? Почему кто-то чувствует себя весьма обеспеченным и может позволить себе рестораны, развлечения…
Юмористический рассказ о том, что случилось с любимыми героями в Нордейле на День Дурака
Юмористический рассказ о том, что случилось с любимыми героями в Нордейле на День Дурака
«В вагон вошел кондуктор, зажег в фонарях свечи и задернул их полотняными занавесками. Сетки с наваленными на них чемоданами, узлами и шляпами, фигуры пассажиров, которые или спали, или равномерно и безучастно вздрагивали, сидя на своих местах, печь,…
«В вагон вошел кондуктор, зажег в фонарях свечи и задернул их полотняными занавесками. Сетки с наваленными на них чемоданами, узлами и шляпами, фигуры пассажиров, которые или спали, или равномерно и безучастно вздрагивали, сидя на своих местах, печь,…
Эта история начинается со свадьбы. Нежеланной и неправильной. Со свадьбы, где невеста боится и ненавидит жениха, а жених презирает и не желает невесту, но колдовством заставляет её сказать «да».
Союз, благословлённый Тёмным – плохое начало для долгой…
Эта история начинается со свадьбы. Нежеланной и неправильной. Со свадьбы, где невеста боится и ненавидит жениха, а жених презирает и не желает невесту, но колдовством заставляет её сказать «да».
Союз, благословлённый Тёмным – плохое начало для долгой…
«Каждый вечер, перед тем, как уйти в свою комнату и лечь спать, я с женой читал вслух какую-нибудь книгу. Чтение продолжалось обыкновенно до тех пор, пока утомленный глаз переставал различать буквы. Самые остроумные, художественные места казались тог…
«Каждый вечер, перед тем, как уйти в свою комнату и лечь спать, я с женой читал вслух какую-нибудь книгу. Чтение продолжалось обыкновенно до тех пор, пока утомленный глаз переставал различать буквы. Самые остроумные, художественные места казались тог…
«Торговая площадь с домом градоначальника в центре города. Утро. Некрасивые и мрачные фасады довольно высоких домов с плотно закрытыми дверьми. Окон на улицу почти нет, видно только несколько окон в верхних этажах. К стенам прислонены лавочки, крытые…
«Торговая площадь с домом градоначальника в центре города. Утро. Некрасивые и мрачные фасады довольно высоких домов с плотно закрытыми дверьми. Окон на улицу почти нет, видно только несколько окон в верхних этажах. К стенам прислонены лавочки, крытые…
В истории, где есть самый настоящий Горыныч, просто не может не быть Ивана-царевича. Между прочим, довольно быстро выяснится, что Горыныч здесь никакой не настоящий, а всего лишь мелкий бандит. Зато Иван-царевич, рассекающий на «Ламборджини» вместо п…
В истории, где есть самый настоящий Горыныч, просто не может не быть Ивана-царевича. Между прочим, довольно быстро выяснится, что Горыныч здесь никакой не настоящий, а всего лишь мелкий бандит. Зато Иван-царевич, рассекающий на «Ламборджини» вместо п…
«Илья Платонович Арефьев, фельетонист распространенной газеты, ходит по своему кабинету, – от угла кожаного дивана до этажерки с бюстом сурового Шопенгауэра, задевает руками и ногами за спинки стульев и сердится. С ним случилось то, что называется у …
«Илья Платонович Арефьев, фельетонист распространенной газеты, ходит по своему кабинету, – от угла кожаного дивана до этажерки с бюстом сурового Шопенгауэра, задевает руками и ногами за спинки стульев и сердится. С ним случилось то, что называется у …
«Многим, не без основания, покажется странным соединение в одной критической статье произведений двух писателей различных эпох, с различным направлением талантов и литературной деятельности. Мы имеем на это причины, изложение которых и должно состави…
«Многим, не без основания, покажется странным соединение в одной критической статье произведений двух писателей различных эпох, с различным направлением талантов и литературной деятельности. Мы имеем на это причины, изложение которых и должно состави…
«Коля Констанди, пожилой, весь просоленный балаклавский рыбак, собирается наново вычистить и покрасить свою двухвесельную, стройную, видавшую многие виды лодку. В помощники он выбирает – великая честь – вашего покорного слугу…»
«Коля Констанди, пожилой, весь просоленный балаклавский рыбак, собирается наново вычистить и покрасить свою двухвесельную, стройную, видавшую многие виды лодку. В помощники он выбирает – великая честь – вашего покорного слугу…»
«Письмо было от Татьяны Алексеевны Лосевой, которую лет десять – двенадцать назад, когда Подгорин живал в Кузьминках, называли сокращенно Та. Но кто же Ва? Вспомнились Подгорину длинные разговоры, веселый смех, романсы, прогулки по вечерам и целый цв…
«Письмо было от Татьяны Алексеевны Лосевой, которую лет десять – двенадцать назад, когда Подгорин живал в Кузьминках, называли сокращенно Та. Но кто же Ва? Вспомнились Подгорину длинные разговоры, веселый смех, романсы, прогулки по вечерам и целый цв…
Ольге жилось совсем несладко. Посудите сами – мама-учительница да еще две тетушки воспитывали ее без перерыва на обед. То есть и во время обеда норовили внушить разумное, доброе, вечное, и во время завтрака, и за ужином тоже.
Больше всего они боялись…
Ольге жилось совсем несладко. Посудите сами – мама-учительница да еще две тетушки воспитывали ее без перерыва на обед. То есть и во время обеда норовили внушить разумное, доброе, вечное, и во время завтрака, и за ужином тоже.
Больше всего они боялись…
Это – одна из самых ранних и самых лучших сказок писателя. Пропала совесть, которою все тяготятся и от которой все стараются отделаться…
Это – одна из самых ранних и самых лучших сказок писателя. Пропала совесть, которою все тяготятся и от которой все стараются отделаться…
Смирно, рядовой! Милостью Единого ты призван в непобедимую армию Его Величества короля Рокушского! Как тебе должно быть известно, армия серых интервентов, нагло вторгшаяся в нашу державу, потерпела сокрушительный крах. Наши доблестные воины разбили п…
Смирно, рядовой! Милостью Единого ты призван в непобедимую армию Его Величества короля Рокушского! Как тебе должно быть известно, армия серых интервентов, нагло вторгшаяся в нашу державу, потерпела сокрушительный крах. Наши доблестные воины разбили п…
В издании представлены произведения классиков русской литературы: А. С. Пушкина, П. П. Ершова, И. А. Крылова, Л. Н. Толстого, К. Д. Ушинского, Д. Мамина-Сибиряка Как и все книги данной серии, издание красочно иллюстрировано.
В издании представлены произведения классиков русской литературы: А. С. Пушкина, П. П. Ершова, И. А. Крылова, Л. Н. Толстого, К. Д. Ушинского, Д. Мамина-Сибиряка Как и все книги данной серии, издание красочно иллюстрировано.