контркультура
И могут предать другого человека. Никогда не прощайте предательство. Просто не обращайте внимание и живите своей жизнью.
И могут предать другого человека. Никогда не прощайте предательство. Просто не обращайте внимание и живите своей жизнью.
«Зелёная планета» — фасад безупречного будущего. Тоталитарный Комитет гарантирует сытость и безопасность, а над элитным столичным парком царит вечное искусственное лето. Молодой хирург Иван искренне верил в эту глянцевую жизнь. До тех пор, пока его н…
«Зелёная планета» — фасад безупречного будущего. Тоталитарный Комитет гарантирует сытость и безопасность, а над элитным столичным парком царит вечное искусственное лето. Молодой хирург Иван искренне верил в эту глянцевую жизнь. До тех пор, пока его н…
И могут предать другого человека. Никогда не прощайте предательство. Просто не обращайте внимание и живите своей жизнью.
И могут предать другого человека. Никогда не прощайте предательство. Просто не обращайте внимание и живите своей жизнью.
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Время он узнал по чеку из кафе.
Он охранял кортеж.
Через несколько дней у его двери стояла коробка.
На ней было написано: «Люблю, мама».
Время он узнал по чеку из кафе.
Он охранял кортеж.
Через несколько дней у его двери стояла коробка.
На ней было написано: «Люблю, мама».
РОМАН
Москва, 1979 год. Пётр Молоховский, талантливый и циничный прозаик, балансирует на грани между официальным признанием и опасным самиздатом. Его день начинается и заканчивается на пороге бездны. Всё, что происходит с ним за эти решающие двадцать…
РОМАН
Москва, 1979 год. Пётр Молоховский, талантливый и циничный прозаик, балансирует на грани между официальным признанием и опасным самиздатом. Его день начинается и заканчивается на пороге бездны. Всё, что происходит с ним за эти решающие двадцать…
Книга про мою жену, русскую, которая никого и ничего не боится. Она моя, навсегда.
Книга про мою жену, русскую, которая никого и ничего не боится. Она моя, навсегда.
Книга про мою жену, русскую, которая никого и ничего не боится. Она моя, навсегда.
Книга про мою жену, русскую, которая никого и ничего не боится. Она моя, навсегда.
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Вторая книга авторского цикла "Эскапист". Экс-босс подпольного московского бара летит в Индию для ментальной перезагрузки. Тайком он проникает в сердце ее киноиндустрии — Болливуд. Колеся по стране, со скрупулезностью энтомолога фиксирует нравы тузем…
Вторая книга авторского цикла "Эскапист". Экс-босс подпольного московского бара летит в Индию для ментальной перезагрузки. Тайком он проникает в сердце ее киноиндустрии — Болливуд. Колеся по стране, со скрупулезностью энтомолога фиксирует нравы тузем…
«Спичка» — это не район на карте, это их мир, замкнутый в квадрате четырёх панелек. Здесь выросли Лёша, Миша, Егор и Рома. Детство — в голодных девяностых, юность — в нулевых, зрелость — сейчас.
Они дружили так, как умеют дружить только в тесном двор…
«Спичка» — это не район на карте, это их мир, замкнутый в квадрате четырёх панелек. Здесь выросли Лёша, Миша, Егор и Рома. Детство — в голодных девяностых, юность — в нулевых, зрелость — сейчас.
Они дружили так, как умеют дружить только в тесном двор…
Книга о том, что нам нужен договор, который остановит все войны на Земле.
Книга о том, что нам нужен договор, который остановит все войны на Земле.
Книга о том, что нам нужен договор, который остановит все войны на Земле.
Книга о том, что нам нужен договор, который остановит все войны на Земле.
**Для кого эта книга**
Для читателей, которым важна не развязка, а то, как и почему люди доходят до края. Для тех, кто хочет понять, как выглядит пограничное расстройство изнутри — не как диагноз из учебника, а как живой голос, как логика, которая за…
**Для кого эта книга**
Для читателей, которым важна не развязка, а то, как и почему люди доходят до края. Для тех, кто хочет понять, как выглядит пограничное расстройство изнутри — не как диагноз из учебника, а как живой голос, как логика, которая за…
"Петр разворачивается. Идет обратно. Голая стена у входа в дом. Петр представляет соседку. В его воображении она все еще там, курит. Но чем ближе к стене, тем сильнее образ расплывается. Он останавливается. Пара шагов назад. Идеально. Максимально бли…
"Петр разворачивается. Идет обратно. Голая стена у входа в дом. Петр представляет соседку. В его воображении она все еще там, курит. Но чем ближе к стене, тем сильнее образ расплывается. Он останавливается. Пара шагов назад. Идеально. Максимально бли…
Я попыталась написать любовный роман. У меня не получилось, из-за чего в своём бессилии я создала это. Я не могу назвать сие любовным романом. Но если прям запариться, то можно найти развитие отношений между героями, их сближение, первые прикосновени…
Я попыталась написать любовный роман. У меня не получилось, из-за чего в своём бессилии я создала это. Я не могу назвать сие любовным романом. Но если прям запариться, то можно найти развитие отношений между героями, их сближение, первые прикосновени…
Рассказ о творческом подходе к решению насущных хлопот, поиску нестандартных решений и зависимостях.
Рассказ о творческом подходе к решению насущных хлопот, поиску нестандартных решений и зависимостях.
Ночь. Телефонный звонок. Человек встаёт с постели и уходит в темноту. Он ещё не знает, что этот звонок — не вызов на работу. Это приглашение занять место на столе, у которого он провёл всю жизнь.
В этой книге нет монстров под кроватью. Есть только лю…
Ночь. Телефонный звонок. Человек встаёт с постели и уходит в темноту. Он ещё не знает, что этот звонок — не вызов на работу. Это приглашение занять место на столе, у которого он провёл всю жизнь.
В этой книге нет монстров под кроватью. Есть только лю…
Ночь. Телефонный звонок. Человек встаёт с постели и уходит в темноту. Он ещё не знает, что этот звонок — не вызов на работу. Это приглашение занять место на столе, у которого он провёл всю жизнь.
В этой книге нет монстров под кроватью. Есть только лю…
Ночь. Телефонный звонок. Человек встаёт с постели и уходит в темноту. Он ещё не знает, что этот звонок — не вызов на работу. Это приглашение занять место на столе, у которого он провёл всю жизнь.
В этой книге нет монстров под кроватью. Есть только лю…
Меня зовут Гонзо, 21 год, холост. И я в поисках смыслов... В поисках смыслов, которые наверняка скрыты в этой череде коротких хаотичных ситуаций. Они идут за мной по пятам боевым парадным маршем. И каждое из них олицетворяет каждый новый день. И я ув…
Меня зовут Гонзо, 21 год, холост. И я в поисках смыслов... В поисках смыслов, которые наверняка скрыты в этой череде коротких хаотичных ситуаций. Они идут за мной по пятам боевым парадным маршем. И каждое из них олицетворяет каждый новый день. И я ув…





















