классическая проза
Инженер, получивший смертельную дозу облучения на секретном объекте, доживает последние дни. Он ждет поезд в никуда, пока юная цыганка не останавливает время, заглянув в его разрушенное тело. Шахтерский самогон, тяжелый хлеб и слова «вторая половина …
Инженер, получивший смертельную дозу облучения на секретном объекте, доживает последние дни. Он ждет поезд в никуда, пока юная цыганка не останавливает время, заглянув в его разрушенное тело. Шахтерский самогон, тяжелый хлеб и слова «вторая половина …
Озеро Байкал и его окрестности - уникальная область, где издавна жили в согласии с природой буряты и другие народности. Но пришли чужаки и осквернили заповедные места. Бурятская богиня Маяс Хара не вытерпела надругательств, прокляла пришельцев и стал…
Озеро Байкал и его окрестности - уникальная область, где издавна жили в согласии с природой буряты и другие народности. Но пришли чужаки и осквернили заповедные места. Бурятская богиня Маяс Хара не вытерпела надругательств, прокляла пришельцев и стал…
Он не оставил после Себя ни дворцов, ни армий, ни книг, написанных Его рукой. Остались только люди. Те, кто видел. Те, кто слышал. Те, кто случайно оказался рядом — и уже не смог жить как прежде.
Эта книга — четыре голоса. Пастух, увидевший свет в н…
Он не оставил после Себя ни дворцов, ни армий, ни книг, написанных Его рукой. Остались только люди. Те, кто видел. Те, кто слышал. Те, кто случайно оказался рядом — и уже не смог жить как прежде.
Эта книга — четыре голоса. Пастух, увидевший свет в н…
Он не оставил после Себя ни дворцов, ни армий, ни книг, написанных Его рукой. Остались только люди. Те, кто видел. Те, кто слышал. Те, кто случайно оказался рядом — и уже не смог жить как прежде.
Эта книга — четыре голоса. Пастух, увидевший свет в н…
Он не оставил после Себя ни дворцов, ни армий, ни книг, написанных Его рукой. Остались только люди. Те, кто видел. Те, кто слышал. Те, кто случайно оказался рядом — и уже не смог жить как прежде.
Эта книга — четыре голоса. Пастух, увидевший свет в н…
Если ты держишь эту книгу в руках — ты уже на пороге.
Где-то там, за гранью обычного, есть Академия. Не та, что в сказках.
Мальчик, который грыз пальцы в белой палате. Подросток, который врал и воровал, чтобы выжить. Мужчина, который потерял всё и н…
Если ты держишь эту книгу в руках — ты уже на пороге.
Где-то там, за гранью обычного, есть Академия. Не та, что в сказках.
Мальчик, который грыз пальцы в белой палате. Подросток, который врал и воровал, чтобы выжить. Мужчина, который потерял всё и н…
«В глухой деревне на опушке леса колокол звонит сам по себе по ночам, и старожилы шепчут, что это дело рук утонувшего в болоте немецкого танкиста. Внук Сашка поначалу не верит, считая это шуткой деда, но череда событий заставляет взглянуть на легенду…
«В глухой деревне на опушке леса колокол звонит сам по себе по ночам, и старожилы шепчут, что это дело рук утонувшего в болоте немецкого танкиста. Внук Сашка поначалу не верит, считая это шуткой деда, но череда событий заставляет взглянуть на легенду…
«В глухой деревне на опушке леса колокол звонит сам по себе по ночам, и старожилы шепчут, что это дело рук утонувшего в болоте немецкого танкиста. Внук Сашка поначалу не верит, считая это шуткой деда, но череда событий заставляет взглянуть на легенду…
«В глухой деревне на опушке леса колокол звонит сам по себе по ночам, и старожилы шепчут, что это дело рук утонувшего в болоте немецкого танкиста. Внук Сашка поначалу не верит, считая это шуткой деда, но череда событий заставляет взглянуть на легенду…
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда спешить. Вдовец пишет письма умершей жене. Математик пытается вычислить случай. Стареющая примадонна г…
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда спешить. Вдовец пишет письма умершей жене. Математик пытается вычислить случай. Стареющая примадонна г…
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасечника: дыхание, замедленное до предела, становится единственным способом услышать этот хаос как музык…
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасечника: дыхание, замедленное до предела, становится единственным способом услышать этот хаос как музык…
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасечника: дыхание, замедленное до предела, становится единственным способом услышать этот хаос как музык…
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасечника: дыхание, замедленное до предела, становится единственным способом услышать этот хаос как музык…
Новелла Стефана Цвейга «Страх» – это шедевр психологической прозы, исследующий глубокий и неизведанный мир человеческих эмоций и взаимоотношений. Жена успешного юриста, мать двоих детей Ирен Вагнер устав от однообразия повседневной жизни заводит интр…
Новелла Стефана Цвейга «Страх» – это шедевр психологической прозы, исследующий глубокий и неизведанный мир человеческих эмоций и взаимоотношений. Жена успешного юриста, мать двоих детей Ирен Вагнер устав от однообразия повседневной жизни заводит интр…
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда спешить. Вдовец пишет письма умершей жене. Математик пытается вычислить случай. Стареющая примадонна г…
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда спешить. Вдовец пишет письма умершей жене. Математик пытается вычислить случай. Стареющая примадонна г…
Париж встречает туриста контрастами: величие Монмартра и спящие на картонках бездомные в метро. Но главное чудо — ночной зонтик огней Эйфелевой башни. На следующий день в Доме инвалидов, глядя на саркофаг Наполеона, герой тихо бросает Императору вызо…
Париж встречает туриста контрастами: величие Монмартра и спящие на картонках бездомные в метро. Но главное чудо — ночной зонтик огней Эйфелевой башни. На следующий день в Доме инвалидов, глядя на саркофаг Наполеона, герой тихо бросает Императору вызо…
Возможно, философская сатирическая фантастика о моряке в стиле киберпанка, который обнаружил, что после возвращения с океана его жизнь стала принадлежать его цифровому двойнику.
А вообще, самому интересно узнать, что в итоге у нас получится.
Возможно, философская сатирическая фантастика о моряке в стиле киберпанка, который обнаружил, что после возвращения с океана его жизнь стала принадлежать его цифровому двойнику.
А вообще, самому интересно узнать, что в итоге у нас получится.
«Терпи, казак, атаманом будешь»
Сколько из нас выросли с этой фразой? Маленькая девочка Марик верила в нее всей душой. Но жизнь приготовила для неё экзамены, к которым нельзя подготовиться.
Мой новый психологический роман-мозаика «Итальянка. Путь к с…
«Терпи, казак, атаманом будешь»
Сколько из нас выросли с этой фразой? Маленькая девочка Марик верила в нее всей душой. Но жизнь приготовила для неё экзамены, к которым нельзя подготовиться.
Мой новый психологический роман-мозаика «Итальянка. Путь к с…
Истории Антонины Найденовой продолжаются в эмиграции. Живой ум героини, ее любопытство помогают ей разгадать тайну старой усадьбы «Raben».
Истории Антонины Найденовой продолжаются в эмиграции. Живой ум героини, ее любопытство помогают ей разгадать тайну старой усадьбы «Raben».
Новая работа открывает Тоне незнакомую ей жизнь людей, их отношений . Появляются новые знакомства. Одно из таких знакомств оказывается загадочным и постепенно втягивает её в историю, где за бытовыми разговорами скрываются опасные связи и неожиданные …
Новая работа открывает Тоне незнакомую ей жизнь людей, их отношений . Появляются новые знакомства. Одно из таких знакомств оказывается загадочным и постепенно втягивает её в историю, где за бытовыми разговорами скрываются опасные связи и неожиданные …
Майкл Рэйн - психотерапевт, который каждый день ходит на работу одним и тем же маршрутом и ведёт группу пациентов, страдающих от страхов и навязчивых состояний. Он уверен, что знает, как им помочь. Он умеет слушать так, что люди начинают верить: их б…
Майкл Рэйн - психотерапевт, который каждый день ходит на работу одним и тем же маршрутом и ведёт группу пациентов, страдающих от страхов и навязчивых состояний. Он уверен, что знает, как им помочь. Он умеет слушать так, что люди начинают верить: их б…
«Вы когда-нибудь видели, как в Москве наступает утро?», «Ваш маршрут совпадает с расписанием?», «Сколько у вас лиц: одно или столько же, сколько у всех в вагоне?», «Кто последним читал ваши письма?», «Вы уверены, что этот автобус едет туда же, куда и…
«Вы когда-нибудь видели, как в Москве наступает утро?», «Ваш маршрут совпадает с расписанием?», «Сколько у вас лиц: одно или столько же, сколько у всех в вагоне?», «Кто последним читал ваши письма?», «Вы уверены, что этот автобус едет туда же, куда и…
Внутри человеческого организма рождается бунт. Раковые клетки, уставшие подчиняться законам общего выживания, создают собственное движение во главе с харизматичным лидером — Клеткоракнавалом. Их главная цель — добраться до таинственного Альфапута, уп…
Внутри человеческого организма рождается бунт. Раковые клетки, уставшие подчиняться законам общего выживания, создают собственное движение во главе с харизматичным лидером — Клеткоракнавалом. Их главная цель — добраться до таинственного Альфапута, уп…