классическая проза
Рассказ о котенке Эйдане, оставленном хозяевами из-за нехватки времени.
Рассказ о котенке Эйдане, оставленном хозяевами из-за нехватки времени.
Рассказ о белоснежной кошке Шуше, попавшей в приют из-за аллергии в семье
Рассказ о белоснежной кошке Шуше, попавшей в приют из-за аллергии в семье
История Муси-Маруси, попавшей в приют из-за аллергии у дедушки. Пережив закрытие приюта, ласковая кошка с «носом б/у» переехала в новое место и неунывающе ждёт своего человека.
История Муси-Маруси, попавшей в приют из-за аллергии у дедушки. Пережив закрытие приюта, ласковая кошка с «носом б/у» переехала в новое место и неунывающе ждёт своего человека.
Рассказ о кошке Овсянке из посёлка Овсяново . Пережив закрытие приюта, мудрая пожилая потеряшка со «сметанным» пятнышком на усах.
Рассказ о кошке Овсянке из посёлка Овсяново . Пережив закрытие приюта, мудрая пожилая потеряшка со «сметанным» пятнышком на усах.
Честный рассказ о коте Арти. Найденный на лестничных площадках ЖК, ласковый полосатый парень после закрытия приюта переехал в новое место, где получил имя Артист, и сейчас неунывающе ждёт своего человека.
Честный рассказ о коте Арти. Найденный на лестничных площадках ЖК, ласковый полосатый парень после закрытия приюта переехал в новое место, где получил имя Артист, и сейчас неунывающе ждёт своего человека.
Рассказ о котенке Эйдане, оставленном хозяевами из-за нехватки времени.
Рассказ о котенке Эйдане, оставленном хозяевами из-за нехватки времени.
Рассказ о белоснежной кошке Шуше, попавшей в приют из-за аллергии в семье
Рассказ о белоснежной кошке Шуше, попавшей в приют из-за аллергии в семье
Правдивый рассказ о крупном черно-белом коте Сахарке. История о его «характере с короной», приютском прозвище Дон Корлеоне и триумфальном отъезде домой к хозяйке Ксении.
Правдивый рассказ о крупном черно-белом коте Сахарке. История о его «характере с короной», приютском прозвище Дон Корлеоне и триумфальном отъезде домой к хозяйке Ксении.
История канадского сфинкса Арчи и скромной кошки Алисы, попавших в приют.
История канадского сфинкса Арчи и скромной кошки Алисы, попавших в приют.
«Школа — это не стены и не расписание.
Это тепло печки, скрип половиц,
шёпот тишины перед уроком
и голос, который говорит: Ты сможешь.
Это место, где учатся не только читать и считать,
но и быть рядом, держать слово,
чинить сломанное и ве…
«Школа — это не стены и не расписание.
Это тепло печки, скрип половиц,
шёпот тишины перед уроком
и голос, который говорит: Ты сможешь.
Это место, где учатся не только читать и считать,
но и быть рядом, держать слово,
чинить сломанное и ве…
Рассказ о черном коте Шорохе. Пережив предательство на вокзале, ласковый уголёк обрёл защиту в приюте, уехал к хозяину Александру и уже через 5 минут замурчал дома на диване.
Рассказ о черном коте Шорохе. Пережив предательство на вокзале, ласковый уголёк обрёл защиту в приюте, уехал к хозяину Александру и уже через 5 минут замурчал дома на диване.
Рассказ о кошках Басе и Мухе, попавших в приют из-за съёмного жилья.
Рассказ о кошках Басе и Мухе, попавших в приют из-за съёмного жилья.
«Школа — это не стены и не расписание.
Это тепло печки, скрип половиц,
шёпот тишины перед уроком
и голос, который говорит: Ты сможешь.
Это место, где учатся не только читать и считать,
но и быть рядом, держать слово,
чинить сломанное и ве…
«Школа — это не стены и не расписание.
Это тепло печки, скрип половиц,
шёпот тишины перед уроком
и голос, который говорит: Ты сможешь.
Это место, где учатся не только читать и считать,
но и быть рядом, держать слово,
чинить сломанное и ве…
Повесть в диалогической форме. Эпизод реальной жизни. О любви, жертве ради любви, разбитом в осколки сердце, что невозможно склеить назад. Сомнениях и чувстве вины. Надежде на будущее, которое неизвестно, что принесет двум людям на первом этапе начал…
Повесть в диалогической форме. Эпизод реальной жизни. О любви, жертве ради любви, разбитом в осколки сердце, что невозможно склеить назад. Сомнениях и чувстве вины. Надежде на будущее, которое неизвестно, что принесет двум людям на первом этапе начал…
Егор Волин — реставратор, который всю жизнь возвращал к жизни сломанные вещи, но так и не смог починить себя после пожара, унёсшего его жену и дочь. Аля Ковалёва — бывшая балерина, чья карьера оборвалась из-за разорванной связки, а теперь оборвалась …
Егор Волин — реставратор, который всю жизнь возвращал к жизни сломанные вещи, но так и не смог починить себя после пожара, унёсшего его жену и дочь. Аля Ковалёва — бывшая балерина, чья карьера оборвалась из-за разорванной связки, а теперь оборвалась …
Десять лет спустя. Вечерняя трасса, другой город, усталость за рулем. И вдруг поперек дороги — дерзкая растяжка: «Город будущего!».
Смешок вырывается сам собой. Ну здравствуй, будущее. То самое, к которому меня когда-то приговорил антикварный космич…
Десять лет спустя. Вечерняя трасса, другой город, усталость за рулем. И вдруг поперек дороги — дерзкая растяжка: «Город будущего!».
Смешок вырывается сам собой. Ну здравствуй, будущее. То самое, к которому меня когда-то приговорил антикварный космич…
Алина наследует старую парфюмерную мастерскую бабушки в Тарусе — и вместе с ней тайну длиной в полвека. В шкатулке красного дерева — письма, подписанные именем, которого нет в семейном альбоме, и формула аромата «Ноктюрн», недописанная, будто авторы …
Алина наследует старую парфюмерную мастерскую бабушки в Тарусе — и вместе с ней тайну длиной в полвека. В шкатулке красного дерева — письма, подписанные именем, которого нет в семейном альбоме, и формула аромата «Ноктюрн», недописанная, будто авторы …
Рассказ «Точка» — пронзительная история учителя английского языка, отдавшего школе двадцать пять лет. В конце июня он узнаёт, что его уроки сокращены, а ему предлагают уйти «по собственному желанию». Всё происходит буднично, быстро и без благодарност…
Рассказ «Точка» — пронзительная история учителя английского языка, отдавшего школе двадцать пять лет. В конце июня он узнаёт, что его уроки сокращены, а ему предлагают уйти «по собственному желанию». Всё происходит буднично, быстро и без благодарност…
Четвёртая книга «Истории Нью-Йорка» — самая шумная и суетливая в серии. На смену сомневающемуся Воутеру Ван Твиллеру приходит Вильгельм Кифт, прозванный Вспыльчивым, — маленький, сухой, с огненными глазами и вечно раздражённым видом. Его правление — …
Четвёртая книга «Истории Нью-Йорка» — самая шумная и суетливая в серии. На смену сомневающемуся Воутеру Ван Твиллеру приходит Вильгельм Кифт, прозванный Вспыльчивым, — маленький, сухой, с огненными глазами и вечно раздражённым видом. Его правление — …
Когда начинается пожар, человек думает только об одном — как выбраться. Пожарный думает о другом: кто остался внутри?
Он надевает форму, берёт дыхательный аппарат и идёт туда, откуда остальные пытаются убежать.
За каждой сиреной — чей-то страх. За ка…
Когда начинается пожар, человек думает только об одном — как выбраться. Пожарный думает о другом: кто остался внутри?
Он надевает форму, берёт дыхательный аппарат и идёт туда, откуда остальные пытаются убежать.
За каждой сиреной — чей-то страх. За ка…





















