классическая проза
Можно ли сохранить целую жизнь в стихах?
Автор собрала в одной книге свои стихотворения и воспоминания – о любви и разлуке, России и родных местах, семье и детстве, прошлом и настоящем.
Здесь есть нежная лирика, размышления о жизни, природе и челов…
Можно ли сохранить целую жизнь в стихах?
Автор собрала в одной книге свои стихотворения и воспоминания – о любви и разлуке, России и родных местах, семье и детстве, прошлом и настоящем.
Здесь есть нежная лирика, размышления о жизни, природе и челов…
Семилетний Седрик Эрроль живет простой, но счастливой жизнью в Нью-Йорке со своей добросердечной матерью. Умный, сострадательный и удивительно обаятельный, Седрик завоевывает сердца всех, кого встречает – от лавочника мистера Гоббса до детей по сосед…
Семилетний Седрик Эрроль живет простой, но счастливой жизнью в Нью-Йорке со своей добросердечной матерью. Умный, сострадательный и удивительно обаятельный, Седрик завоевывает сердца всех, кого встречает – от лавочника мистера Гоббса до детей по сосед…
Книга, о непростой судьбе человека, пережившего крах СССР и крах своей первой жизни. История может оказаться полезной для военных людей и банкиров, и вообще для всех, размышляющих о превратностях жизни и судьбы. Насыщена сложными и криминальными соб…
Книга, о непростой судьбе человека, пережившего крах СССР и крах своей первой жизни. История может оказаться полезной для военных людей и банкиров, и вообще для всех, размышляющих о превратностях жизни и судьбы. Насыщена сложными и криминальными соб…
«Севастополь — ни дня без подвига» — масштабный исторический роман-эпопея, охватывающий почти два с половиной века из жизни легендарного города-крепости. Сюжет разворачивается в строгом хронологическом порядке: от росчерка пера Екатерины II в 1783 го…
«Севастополь — ни дня без подвига» — масштабный исторический роман-эпопея, охватывающий почти два с половиной века из жизни легендарного города-крепости. Сюжет разворачивается в строгом хронологическом порядке: от росчерка пера Екатерины II в 1783 го…
Путь человека, который шёл к миру с открытым сердцем, искренне пытаясь всех спасти, понять и согреть, но столкнулся с равнодушием, предательством и жестокостью. Не найдя отклика, он не сломался — он переродился, сменив свет на холодный расчёт.
Путь человека, который шёл к миру с открытым сердцем, искренне пытаясь всех спасти, понять и согреть, но столкнулся с равнодушием, предательством и жестокостью. Не найдя отклика, он не сломался — он переродился, сменив свет на холодный расчёт.
Путь человека, который шёл к миру с открытым сердцем, искренне пытаясь всех спасти, понять и согреть, но столкнулся с равнодушием, предательством и жестокостью. Не найдя отклика, он не сломался — он переродился, сменив свет на холодный расчёт.
Путь человека, который шёл к миру с открытым сердцем, искренне пытаясь всех спасти, понять и согреть, но столкнулся с равнодушием, предательством и жестокостью. Не найдя отклика, он не сломался — он переродился, сменив свет на холодный расчёт.
Аркадий Аверченко:Поэт,Пропавшая калоша Добльса,Русская история,Специалист,Автобиография,Борьба с роскошью,Люди.
Антон Чехов:Налим,Пересолил,Бумажник,Водевиль,Глупый француз,Шуточка,Аптекарша,Размазня,Единственное средство,Из воспоминаний идеалиста,М…
Аркадий Аверченко:Поэт,Пропавшая калоша Добльса,Русская история,Специалист,Автобиография,Борьба с роскошью,Люди.
Антон Чехов:Налим,Пересолил,Бумажник,Водевиль,Глупый француз,Шуточка,Аптекарша,Размазня,Единственное средство,Из воспоминаний идеалиста,М…
Можно ли научиться милосердию, если однажды тебе самому придётся заплатить за него высокую цену?
Мы часто говорим о прощении, пока оно не касается нас лично.
Легко рассуждать о доброте, пока никто не причинил нам настоящей боли.
Но что происходит с…
Можно ли научиться милосердию, если однажды тебе самому придётся заплатить за него высокую цену?
Мы часто говорим о прощении, пока оно не касается нас лично.
Легко рассуждать о доброте, пока никто не причинил нам настоящей боли.
Но что происходит с…
Молодой литератор Джеффри Темпест, влачащий жалкое существование, заключает сделку с дьяволом. В обмен на душу он получает баснословное богатство, признание высшего света и сердце возлюбленной. Однако плата оказывается страшнее, чем он предполагал: в…
Молодой литератор Джеффри Темпест, влачащий жалкое существование, заключает сделку с дьяволом. В обмен на душу он получает баснословное богатство, признание высшего света и сердце возлюбленной. Однако плата оказывается страшнее, чем он предполагал: в…
Эта книга посвящена предкам Бориса Бахметьева по линии его бабушки со стороны отца - Расстригиным. Прежде всего, главе этой родовой ветви - прадеду, купцу третьей гильдии Николаю Прокофьевичу Расстригину и прабабушке Вассе, а также всей их семье. Ст…
Эта книга посвящена предкам Бориса Бахметьева по линии его бабушки со стороны отца - Расстригиным. Прежде всего, главе этой родовой ветви - прадеду, купцу третьей гильдии Николаю Прокофьевичу Расстригину и прабабушке Вассе, а также всей их семье. Ст…
Эллиот — тридцатипятилетний профессор философии — возвращается на время отпуска в свою родную деревню, где не был уже 9 лет. С каждым днем пребывания дома он обнаруживает все больше странностей, творящихся в его доме и в самой деревне.
То, с чем он …
Эллиот — тридцатипятилетний профессор философии — возвращается на время отпуска в свою родную деревню, где не был уже 9 лет. С каждым днем пребывания дома он обнаруживает все больше странностей, творящихся в его доме и в самой деревне.
То, с чем он …
Второй рассказ про Веронику. Тяжко пришлось ей в "лихие" 90-е прошлого столетия. Вместе с общественной катастрофой - распадом Союза - свалились на ее голову и личные несчастья. Да такие, что боялась не выдержать чисто психологически, подумывала о сам…
Второй рассказ про Веронику. Тяжко пришлось ей в "лихие" 90-е прошлого столетия. Вместе с общественной катастрофой - распадом Союза - свалились на ее голову и личные несчастья. Да такие, что боялась не выдержать чисто психологически, подумывала о сам…
Второй рассказ про Веронику. Тяжко пришлось ей в "лихие" 90-е прошлого столетия. Вместе с общественной катастрофой - распадом Союза - свалились на ее голову и личные несчастья. Да такие, что боялась не выдержать чисто психологически, подумывала о сам…
Второй рассказ про Веронику. Тяжко пришлось ей в "лихие" 90-е прошлого столетия. Вместе с общественной катастрофой - распадом Союза - свалились на ее голову и личные несчастья. Да такие, что боялась не выдержать чисто психологически, подумывала о сам…
Молодой инженер Владимир настраивает климат-контроль в Институте биологических проблем. Получив премию и свободу, он попадает на банкет, где оказывается единственным мужчиной среди сотни блестящих ученых. Ослепленный вниманием «стайки амазонок», геро…
Молодой инженер Владимир настраивает климат-контроль в Институте биологических проблем. Получив премию и свободу, он попадает на банкет, где оказывается единственным мужчиной среди сотни блестящих ученых. Ослепленный вниманием «стайки амазонок», геро…
«Библейская анатомия чувств» — это исповедь, облечённая в форму десяти египетских казней. Автор не пересказывает Писание, а переводит его на язык живой души, превращая каждую казнь в этап неразделённой любви, боли и надежды.
Это не богословский текст…
«Библейская анатомия чувств» — это исповедь, облечённая в форму десяти египетских казней. Автор не пересказывает Писание, а переводит его на язык живой души, превращая каждую казнь в этап неразделённой любви, боли и надежды.
Это не богословский текст…
В мире, где каждый второй говорит не то, что думает, а каждый первый — не то, что чувствует, есть люди, которые собирают не слова, а паузы между ними.
Они живут в маленьком приморском городе, где поезда останавливаются по требованию, а правда начинае…
В мире, где каждый второй говорит не то, что думает, а каждый первый — не то, что чувствует, есть люди, которые собирают не слова, а паузы между ними.
Они живут в маленьком приморском городе, где поезда останавливаются по требованию, а правда начинае…
Что остается от человека, когда он теряет дело, которому посвятил всю жизнь?
Константин Корниенко сорок лет проработал журналистом. Он любил свою газету, собирал истории людей и верил, что хорошие тексты способны что-то изменить. Но газета закрылась,…
Что остается от человека, когда он теряет дело, которому посвятил всю жизнь?
Константин Корниенко сорок лет проработал журналистом. Он любил свою газету, собирал истории людей и верил, что хорошие тексты способны что-то изменить. Но газета закрылась,…
Проходя мимо магазина сладостей Агата решает войти и погружается в мир обёрток из своего детства. Девяностые годы давно миновали, но не вспоминания о детстве проведённом в селе Кукушкин лён. Женщина покупает билет на самолёт и оправляется в мир ност…
Проходя мимо магазина сладостей Агата решает войти и погружается в мир обёрток из своего детства. Девяностые годы давно миновали, но не вспоминания о детстве проведённом в селе Кукушкин лён. Женщина покупает билет на самолёт и оправляется в мир ност…
Вера и религия часто считаются понятиями равными, но на самом деле вера является духовным и личным, а религия - внешним проявлением. Может ли человек быть религиозным и не верить? Может ли человек верить, но не посещать службы? Агата проходит свой пу…
Вера и религия часто считаются понятиями равными, но на самом деле вера является духовным и личным, а религия - внешним проявлением. Может ли человек быть религиозным и не верить? Может ли человек верить, но не посещать службы? Агата проходит свой пу…
Инженер-ядерщик, поглощенный миром ускорителей и электроники, сбегает от сухих формул на сенокос. Раннее утро, звонкий молоток, отбивающий косу до бритвенной остроты, и запах свежего укропа с огорода сменяются широким замахом стального полотна. Среди…
Инженер-ядерщик, поглощенный миром ускорителей и электроники, сбегает от сухих формул на сенокос. Раннее утро, звонкий молоток, отбивающий косу до бритвенной остроты, и запах свежего укропа с огорода сменяются широким замахом стального полотна. Среди…