классическая проза
За серым забором больницы стоит корпус, который все обходят стороной. Внутри — синие халаты, запах аммиака и железные решётки на окнах. Пациенты живут по своим правилам, а каждый шаг в коридоре звучит как погоня.
Районный психиатр привык к протоколам…
За серым забором больницы стоит корпус, который все обходят стороной. Внутри — синие халаты, запах аммиака и железные решётки на окнах. Пациенты живут по своим правилам, а каждый шаг в коридоре звучит как погоня.
Районный психиатр привык к протоколам…
В спокойную жизнь обеспеченной семьи приходит подарок, который нельзя назвать дорогим по цене, но невозможно забыть по смыслу. За ним стоит человек, годами любивший молча, без надежды и без права требовать ответа.
Сначала это кажется неловкостью, поч…
В спокойную жизнь обеспеченной семьи приходит подарок, который нельзя назвать дорогим по цене, но невозможно забыть по смыслу. За ним стоит человек, годами любивший молча, без надежды и без права требовать ответа.
Сначала это кажется неловкостью, поч…
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ
В мире, где Аномалия перекроила реальность, Яргомж стал ловушкой. Исполины пируют на крышах, Туманники стали новой вершиной пищевой цепи, Щелкуны заглатывают людей целиком, а Каверна прорастает прямо сквозь …
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ
В мире, где Аномалия перекроила реальность, Яргомж стал ловушкой. Исполины пируют на крышах, Туманники стали новой вершиной пищевой цепи, Щелкуны заглатывают людей целиком, а Каверна прорастает прямо сквозь …
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ
В мире, где Аномалия перекроила реальность, Яргомж стал ловушкой. Исполины пируют на крышах, Туманники стали новой вершиной пищевой цепи, Щелкуны заглатывают людей целиком, а Каверна прорастает прямо сквозь …
В КНИГЕ ПРИСУТСТВУЮТ АВТОРСКИЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ
В мире, где Аномалия перекроила реальность, Яргомж стал ловушкой. Исполины пируют на крышах, Туманники стали новой вершиной пищевой цепи, Щелкуны заглатывают людей целиком, а Каверна прорастает прямо сквозь …
Нине говорили: «У девочки талант, дайте дорогу». Но дорог у мамы было три: работа, магазин, дом. А детей — трое.
Грамота с золотой каёмочкой пожелтела на холодильнике. Пианино в магазине продали другой девочке — той, чья мама взяла кредит.
Нина вырос…
Нине говорили: «У девочки талант, дайте дорогу». Но дорог у мамы было три: работа, магазин, дом. А детей — трое.
Грамота с золотой каёмочкой пожелтела на холодильнике. Пианино в магазине продали другой девочке — той, чья мама взяла кредит.
Нина вырос…
Лиза, рыжеволосая бунтарка с глазами, в которых пляшут искры, отказывается быть «куклой» в мире правил и запретов. Её бунт начинается с простого чёрного маркера и рисунка на школьной стене — могучего дерева с крыльями, пробивающего бетонную корку обы…
Лиза, рыжеволосая бунтарка с глазами, в которых пляшут искры, отказывается быть «куклой» в мире правил и запретов. Её бунт начинается с простого чёрного маркера и рисунка на школьной стене — могучего дерева с крыльями, пробивающего бетонную корку обы…
Книга состоит из четырёх рассказов и одной басни. Фото на титульном листе моё и соавтора, моего мужа. Фотографии, которые я использовала в рассказах взяты из личного архива, на них - Станислав Воронин в юности ("Вятка"), моя свекровь с родственниками…
Книга состоит из четырёх рассказов и одной басни. Фото на титульном листе моё и соавтора, моего мужа. Фотографии, которые я использовала в рассказах взяты из личного архива, на них - Станислав Воронин в юности ("Вятка"), моя свекровь с родственниками…
Лиза, рыжеволосая бунтарка с глазами, в которых пляшут искры, отказывается быть «куклой» в мире правил и запретов. Её бунт начинается с простого чёрного маркера и рисунка на школьной стене — могучего дерева с крыльями, пробивающего бетонную корку обы…
Лиза, рыжеволосая бунтарка с глазами, в которых пляшут искры, отказывается быть «куклой» в мире правил и запретов. Её бунт начинается с простого чёрного маркера и рисунка на школьной стене — могучего дерева с крыльями, пробивающего бетонную корку обы…
Сборник притч пронизанные жизненной мудростью, для поиска себя и устойчивого понимания мира вокруг себя. теплота понимания может вас удивить.
Сборник притч пронизанные жизненной мудростью, для поиска себя и устойчивого понимания мира вокруг себя. теплота понимания может вас удивить.
Сборник притч пронизанные жизненной мудростью, для поиска себя и устойчивого понимания мира вокруг себя. теплота понимания может вас удивить.
Сборник притч пронизанные жизненной мудростью, для поиска себя и устойчивого понимания мира вокруг себя. теплота понимания может вас удивить.
Их детство до войны и взросление позже, когда мир только начал собираться по крупицам. Том 3 переносит нас в годы, где личные драмы не менее разрушительны, чем военные действия.
Мы следим за бабушкой и дедушкой по материнской линии — теперь уже молод…
Их детство до войны и взросление позже, когда мир только начал собираться по крупицам. Том 3 переносит нас в годы, где личные драмы не менее разрушительны, чем военные действия.
Мы следим за бабушкой и дедушкой по материнской линии — теперь уже молод…
Судьба играет вальс, но правила диктует смерть. Пронзительный дебют Джорджа Бранта о том, что настоящая любовь не знает последних аккордов. Книга для тех, кто ищет в прозе не сюжет, а душу.
Судьба играет вальс, но правила диктует смерть. Пронзительный дебют Джорджа Бранта о том, что настоящая любовь не знает последних аккордов. Книга для тех, кто ищет в прозе не сюжет, а душу.
Бишкек начала 2000-х. Пыльные улицы, маршрутки с открытыми дверями, киоски, где каждый день идёт борьба не за успех — за выживание.
Егор Грязнов начинает обычным торговым представителем: папка с прайсами, бесконечные отказы, унижения, планы, которые…
Бишкек начала 2000-х. Пыльные улицы, маршрутки с открытыми дверями, киоски, где каждый день идёт борьба не за успех — за выживание.
Егор Грязнов начинает обычным торговым представителем: папка с прайсами, бесконечные отказы, унижения, планы, которые…
Сегодняшнего дня случилось необыкновенное приключение. Я встал поутру довольно поздно, и когда Мавра принесла мне вычищенные сапоги, я спросил, который час. Услышавши, что уже давно било десять, я поспешил поскорее одеться. Признаюсь, я бы совсем не …
Сегодняшнего дня случилось необыкновенное приключение. Я встал поутру довольно поздно, и когда Мавра принесла мне вычищенные сапоги, я спросил, который час. Услышавши, что уже давно било десять, я поспешил поскорее одеться. Признаюсь, я бы совсем не …
Городок Б. очень повеселел, когда начал в нем стоять *** кавалерийский полк. А до того времени было в нем страх скучно. Когда, бывало, проезжаешь его и взглянешь на низенькие мазанные домики, которые смотрят на улицу до невероятности кисло, то… невоз…
Городок Б. очень повеселел, когда начал в нем стоять *** кавалерийский полк. А до того времени было в нем страх скучно. Когда, бывало, проезжаешь его и взглянешь на низенькие мазанные домики, которые смотрят на улицу до невероятности кисло, то… невоз…
Москва, 1901 год. Случайная стычка в переулке сталкивает пятнадцатилетнюю гимназистку Веру с двумя непохожими юношами: надежным и серьезным Ильей, который привык рассчитывать только на себя, и легким Сережей, чье обаяние сулит покой. Так начинается и…
Москва, 1901 год. Случайная стычка в переулке сталкивает пятнадцатилетнюю гимназистку Веру с двумя непохожими юношами: надежным и серьезным Ильей, который привык рассчитывать только на себя, и легким Сережей, чье обаяние сулит покой. Так начинается и…
В суровых лесных условиях герой вынужден противостоять голодным волкам, для которых он — единственная добыча. История выживания, где цена каждой секунды — жизнь.
В суровых лесных условиях герой вынужден противостоять голодным волкам, для которых он — единственная добыча. История выживания, где цена каждой секунды — жизнь.
В спокойную жизнь обеспеченной семьи приходит подарок, который нельзя назвать дорогим по цене, но невозможно забыть по смыслу. За ним стоит человек, годами любивший молча, без надежды и без права требовать ответа.
Сначала это кажется неловкостью, поч…
В спокойную жизнь обеспеченной семьи приходит подарок, который нельзя назвать дорогим по цене, но невозможно забыть по смыслу. За ним стоит человек, годами любивший молча, без надежды и без права требовать ответа.
Сначала это кажется неловкостью, поч…
За серым забором больницы стоит корпус, который все обходят стороной. Внутри — синие халаты, запах аммиака и железные решётки на окнах. Пациенты живут по своим правилам, а каждый шаг в коридоре звучит как погоня.
Районный психиатр привык к протоколам…
За серым забором больницы стоит корпус, который все обходят стороной. Внутри — синие халаты, запах аммиака и железные решётки на окнах. Пациенты живут по своим правилам, а каждый шаг в коридоре звучит как погоня.
Районный психиатр привык к протоколам…
Метафорические рассказы. Рассказы, рожденные из глубины души.
Это не учебник. Не рецепт. Не исповедь.
Раненый зверь привык к ране, а она вытесняет его из собственной шкуры.
Рваная душа ползла по земле, оставляя алый след, пока не взяла иглу из сердц…
Метафорические рассказы. Рассказы, рожденные из глубины души.
Это не учебник. Не рецепт. Не исповедь.
Раненый зверь привык к ране, а она вытесняет его из собственной шкуры.
Рваная душа ползла по земле, оставляя алый след, пока не взяла иглу из сердц…