историческое фэнтези
В промозглом Марисе, где каналы пахнут тиной и формалином, юная куртизанка Лили ведет двойную жизнь. Днем она — украшение элитного борделя, чей огненный волос притягивает взгляды аристократов. Ночью — безжалостная охотница на ведьм Тщеты, чьи кинжалы…
В промозглом Марисе, где каналы пахнут тиной и формалином, юная куртизанка Лили ведет двойную жизнь. Днем она — украшение элитного борделя, чей огненный волос притягивает взгляды аристократов. Ночью — безжалостная охотница на ведьм Тщеты, чьи кинжалы…
Обидно погибнуть в двадцать два года, неудачно свалившись со стремянки. Но еще обиднее переместиться на двести лет в прошлое и очнуться в теле бесправной служанки графа Шереметева.
Дуреху, в чьем теле я оказалась, любовь молодого графа привела к гибе…
Обидно погибнуть в двадцать два года, неудачно свалившись со стремянки. Но еще обиднее переместиться на двести лет в прошлое и очнуться в теле бесправной служанки графа Шереметева.
Дуреху, в чьем теле я оказалась, любовь молодого графа привела к гибе…
Дорогие друзья продолжаю свою серию рассказов " О чём думают и говорят вещи". В этом рассказе я немного пофантазировал и представил себя ночью в музее оружия слушающим речи его экспонатов. Я представил себе о чём могут разговаривать пушки, участвовав…
Дорогие друзья продолжаю свою серию рассказов " О чём думают и говорят вещи". В этом рассказе я немного пофантазировал и представил себя ночью в музее оружия слушающим речи его экспонатов. Я представил себе о чём могут разговаривать пушки, участвовав…
Что, если одна признанная фраза способна подчинить целые народы?
На Амуре две вооружённые колонны готовятся выйти к одному речному изгибу. У русской и китайской делегаций есть двенадцать дней, чтобы заключить мир. Но в двух версиях договора проступаю…
Что, если одна признанная фраза способна подчинить целые народы?
На Амуре две вооружённые колонны готовятся выйти к одному речному изгибу. У русской и китайской делегаций есть двенадцать дней, чтобы заключить мир. Но в двух версиях договора проступаю…
«МИРА. Хроники Чернолада» — эпическое мифологическое фэнтези о рождении мироздания и законах бытия.
В начале была лишь первозданная Черно и принёсший порядок Лад; их союз с Родом породил миры — Явь как мир форм и Навь как её таинственную изнанку. Пос…
«МИРА. Хроники Чернолада» — эпическое мифологическое фэнтези о рождении мироздания и законах бытия.
В начале была лишь первозданная Черно и принёсший порядок Лад; их союз с Родом породил миры — Явь как мир форм и Навь как её таинственную изнанку. Пос…
Жил-был могучий тролль Магтун. Настоящий конунг среди троллей. И был у него волшебный колпак. Чего ни захочет тролль — колпак то и сделает.
Прослышал про тот колпак один хитрый человечишка, да и стащил его!
С тех пор тролли с людьми не ладят. А ведь …
Жил-был могучий тролль Магтун. Настоящий конунг среди троллей. И был у него волшебный колпак. Чего ни захочет тролль — колпак то и сделает.
Прослышал про тот колпак один хитрый человечишка, да и стащил его!
С тех пор тролли с людьми не ладят. А ведь …
На перекрёстке забытых дорог стоит таверна «Последний Приют».
Здесь не спрашивают, кто ты и откуда.
Здесь сначала дают хлеб и место у огня.
В мире, где магия умирает, а старые договоры трещат по швам, одна женщина снова зажигает очаг — не заклинанием…
На перекрёстке забытых дорог стоит таверна «Последний Приют».
Здесь не спрашивают, кто ты и откуда.
Здесь сначала дают хлеб и место у огня.
В мире, где магия умирает, а старые договоры трещат по швам, одна женщина снова зажигает очаг — не заклинанием…
Прежде чем Люмерия пала, в ней звонили колокола. Её колокола каждый год собирают тысячи людей на главный праздник страны, дети впервые выходят на украшенные улицы столицы, а родители берут их за руки, чтобы показать мир, в котором они выросли.
Плечи …
Прежде чем Люмерия пала, в ней звонили колокола. Её колокола каждый год собирают тысячи людей на главный праздник страны, дети впервые выходят на украшенные улицы столицы, а родители берут их за руки, чтобы показать мир, в котором они выросли.
Плечи …
Прежде чем Люмерия пала, в ней звонили колокола. Её колокола каждый год собирают тысячи людей на главный праздник страны, дети впервые выходят на украшенные улицы столицы, а родители берут их за руки, чтобы показать мир, в котором они выросли.
Плечи …
Прежде чем Люмерия пала, в ней звонили колокола. Её колокола каждый год собирают тысячи людей на главный праздник страны, дети впервые выходят на украшенные улицы столицы, а родители берут их за руки, чтобы показать мир, в котором они выросли.
Плечи …
Жил-был могучий тролль Магтун. Настоящий конунг среди троллей. И был у него волшебный колпак. Чего ни захочет тролль — колпак то и сделает.
Прослышал про тот колпак один хитрый человечишка, да и стащил его!
С тех пор тролли с людьми не ладят. А ведь …
Жил-был могучий тролль Магтун. Настоящий конунг среди троллей. И был у него волшебный колпак. Чего ни захочет тролль — колпак то и сделает.
Прослышал про тот колпак один хитрый человечишка, да и стащил его!
С тех пор тролли с людьми не ладят. А ведь …
Середина XVII века. Хакасско-Минусинская котловина — древняя земля на юге Сибири, где бескрайние степи соседствуют с суровыми отрогами Саян, а курганы хранят память народов, ушедших задолго до появления первых юрт. Это время великого перелома: с запа…
Середина XVII века. Хакасско-Минусинская котловина — древняя земля на юге Сибири, где бескрайние степи соседствуют с суровыми отрогами Саян, а курганы хранят память народов, ушедших задолго до появления первых юрт. Это время великого перелома: с запа…
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Ох, Русь-матушка! Раз взялся за перо, так уж напишу. Как говорят в народе: взялся за гуж, так не говори, что не дюж. Есть у тебя качество такое, что и грехом не назовешь вроде, а сродни греху, прости уж, родимая: больно ты большая. Не привыкла ты жи…
Ох, Русь-матушка! Раз взялся за перо, так уж напишу. Как говорят в народе: взялся за гуж, так не говори, что не дюж. Есть у тебя качество такое, что и грехом не назовешь вроде, а сродни греху, прости уж, родимая: больно ты большая. Не привыкла ты жи…
Когда-то Лиза, Матильда и Поля поклялись друг другу на крови и с тех пор прошли через столько, что хватило бы на десяток жизней.
Теперь кровь снова зовёт в приключения.
Тьма внутри Лизы требует жатвы и рвёт ткань миров, впуская чудовищ из Нави.
Её…
Когда-то Лиза, Матильда и Поля поклялись друг другу на крови и с тех пор прошли через столько, что хватило бы на десяток жизней.
Теперь кровь снова зовёт в приключения.
Тьма внутри Лизы требует жатвы и рвёт ткань миров, впуская чудовищ из Нави.
Её…
Ещё никогда ему не приходилось так трудно, как теперь... Сегодня он летел на спине орла в тёмном небе, и не было возможности рассмотреть всё вокруг - туман преследовал его, словно во времени и пространстве не было выхода.
Когда он очнулся, мир вокруг…
Ещё никогда ему не приходилось так трудно, как теперь... Сегодня он летел на спине орла в тёмном небе, и не было возможности рассмотреть всё вокруг - туман преследовал его, словно во времени и пространстве не было выхода.
Когда он очнулся, мир вокруг…
Иногда перемена начинается не с громких слов, не с грома или молнии, а с молитвы, прочитанной в полусне. С жеста человека на облаке. С шепота ангела. С мольбы старушки или слёз ребёнка.
И Всевышний, по Своей милости, делает невозможное — возвращает к…
Иногда перемена начинается не с громких слов, не с грома или молнии, а с молитвы, прочитанной в полусне. С жеста человека на облаке. С шепота ангела. С мольбы старушки или слёз ребёнка.
И Всевышний, по Своей милости, делает невозможное — возвращает к…
Она готова терпеть унижения и издевательства, отказаться от всего, лишь бы вырваться из кочевой жизни цирка и доказать своё право на титул баронессы. Но теперь в её теле я, и вынуждена исправлять ужасные ошибки.
Цирк на грани разорения, с приёмным сы…
Она готова терпеть унижения и издевательства, отказаться от всего, лишь бы вырваться из кочевой жизни цирка и доказать своё право на титул баронессы. Но теперь в её теле я, и вынуждена исправлять ужасные ошибки.
Цирк на грани разорения, с приёмным сы…
Добро пожаловать в Глухоморье — место, где поезда тонут в клубах тумана, а в каждой бане живёт свой Хозяин.
Старший следователь Тайного Приказа Глеб Северов привык к смерти. Но то, что он видит в бане на Крапивной улице, не укладывается в голове: три…
Добро пожаловать в Глухоморье — место, где поезда тонут в клубах тумана, а в каждой бане живёт свой Хозяин.
Старший следователь Тайного Приказа Глеб Северов привык к смерти. Но то, что он видит в бане на Крапивной улице, не укладывается в голове: три…
Особый отдел канцелярии его императорского величества хранит секретные «файлы» Российской империи: минувшее и грядущее. Его сотрудники в составе команды путешественников во времени стартуют в глубь веков, чтобы вступить в схватку с «соседями» землян …
Особый отдел канцелярии его императорского величества хранит секретные «файлы» Российской империи: минувшее и грядущее. Его сотрудники в составе команды путешественников во времени стартуют в глубь веков, чтобы вступить в схватку с «соседями» землян …





















