историческая литература
Эта новелла — история одной из самых прекрасных и самых трагических церквей Москвы. Церковь Успения на Покровке, прозванная современниками «восьмым чудом света», больше двух столетий восхищала всех — от простых москвичей до Достоевского, Баженова и д…
Эта новелла — история одной из самых прекрасных и самых трагических церквей Москвы. Церковь Успения на Покровке, прозванная современниками «восьмым чудом света», больше двух столетий восхищала всех — от простых москвичей до Достоевского, Баженова и д…
XXVII век до нашей эры. Рассвет человечества. Великий мегаполис Урук изнурен грандиозным строительством. Его правитель Гильгамеш — человек с силой бога и сердцем тирана — одержим идеей обуздать хаос. Возводя стены из обожженного кирпича, он не щадит …
XXVII век до нашей эры. Рассвет человечества. Великий мегаполис Урук изнурен грандиозным строительством. Его правитель Гильгамеш — человек с силой бога и сердцем тирана — одержим идеей обуздать хаос. Возводя стены из обожженного кирпича, он не щадит …
Почему за перец платили золотом, а за хлеб бунтовали? Почему сахар строил империи, а картофель их разрушал? Почему чай вызывал войны, а рис — голод?
Это история человечества, рассказанная через еду. Через соль, из-за которой Ганди шёл к морю. Через с…
Почему за перец платили золотом, а за хлеб бунтовали? Почему сахар строил империи, а картофель их разрушал? Почему чай вызывал войны, а рис — голод?
Это история человечества, рассказанная через еду. Через соль, из-за которой Ганди шёл к морю. Через с…
«За блеском хрустальных люстр и шёлком бальных платьев часто скрывается ад. Но истинная любовь не боится его пламени...»
Один взгляд на морозном петербургском балу и один вальс навсегда изменили судьбу Елизаветы Светской.
Статный москвич Михаил Лавре…
«За блеском хрустальных люстр и шёлком бальных платьев часто скрывается ад. Но истинная любовь не боится его пламени...»
Один взгляд на морозном петербургском балу и один вальс навсегда изменили судьбу Елизаветы Светской.
Статный москвич Михаил Лавре…
«Перед вами - начало истории села Новая Беденьга, рассказанное как путь поиска и восстановления памяти. Автор погружается в архивные документы, сверяет сухие строки бумаг с семейными воспоминаниями и рассказами старожилов, стараясь отделить легенду о…
«Перед вами - начало истории села Новая Беденьга, рассказанное как путь поиска и восстановления памяти. Автор погружается в архивные документы, сверяет сухие строки бумаг с семейными воспоминаниями и рассказами старожилов, стараясь отделить легенду о…
Угол Петровки и Кузнецкого Моста. Здесь с 1776 года стоял дом Анненковых — московский особняк, приписываемый Баженову, о котором помнят куда меньше, чем он заслуживает. В нём жила самая богатая чудачка Москвы, прозванная королевой Голконды. В нём выр…
Угол Петровки и Кузнецкого Моста. Здесь с 1776 года стоял дом Анненковых — московский особняк, приписываемый Баженову, о котором помнят куда меньше, чем он заслуживает. В нём жила самая богатая чудачка Москвы, прозванная королевой Голконды. В нём выр…
Предлагаемая вниманию читателя книга рассказывает о международной обстановке в предвоенный период. Книга основана на некогда засекреченных, а ныне ставших достоянием общественности документах, подготовленных советской разведкой и дипломатическими раб…
Предлагаемая вниманию читателя книга рассказывает о международной обстановке в предвоенный период. Книга основана на некогда засекреченных, а ныне ставших достоянием общественности документах, подготовленных советской разведкой и дипломатическими раб…
В книге на основе широкого круга неопубликованных архивных источников исследуется ранняя история формирования поселений Арзамасского уезда в период с конца XVI по начало XVIII века на примере села Кечасово и соседних деревень. Автор подробно рассматр…
В книге на основе широкого круга неопубликованных архивных источников исследуется ранняя история формирования поселений Арзамасского уезда в период с конца XVI по начало XVIII века на примере села Кечасово и соседних деревень. Автор подробно рассматр…
Он весил десять килограммов, бил током, чуть не взрывался от керосина и всё равно оставался в каждом доме до 1968 года. Пока Гагарин летал в космос, советские хозяйки грели чугунные утюги на плите. А до этого были ацтекские камни, римские молотки, ки…
Он весил десять килограммов, бил током, чуть не взрывался от керосина и всё равно оставался в каждом доме до 1968 года. Пока Гагарин летал в космос, советские хозяйки грели чугунные утюги на плите. А до этого были ацтекские камни, римские молотки, ки…
Угол Петровки и Кузнецкого Моста. Здесь с 1776 года стоял дом Анненковых — московский особняк, приписываемый Баженову, о котором помнят куда меньше, чем он заслуживает. В нём жила самая богатая чудачка Москвы, прозванная королевой Голконды. В нём выр…
Угол Петровки и Кузнецкого Моста. Здесь с 1776 года стоял дом Анненковых — московский особняк, приписываемый Баженову, о котором помнят куда меньше, чем он заслуживает. В нём жила самая богатая чудачка Москвы, прозванная королевой Голконды. В нём выр…
Он весил десять килограммов, бил током, чуть не взрывался от керосина и всё равно оставался в каждом доме до 1968 года. Пока Гагарин летал в космос, советские хозяйки грели чугунные утюги на плите. А до этого были ацтекские камни, римские молотки, ки…
Он весил десять килограммов, бил током, чуть не взрывался от керосина и всё равно оставался в каждом доме до 1968 года. Пока Гагарин летал в космос, советские хозяйки грели чугунные утюги на плите. А до этого были ацтекские камни, римские молотки, ки…