историческая литература
Мятежный художник Бенвенуто Челлини, признанный мастер ювелирного искусства, принимает заказ герцога Козимо I Медичи: он должен отлить из бронзы фигуру Персея. Девять лет длилась эта работа – девять долгих лет, наполненных страстью, сомнениями, обида…
Мятежный художник Бенвенуто Челлини, признанный мастер ювелирного искусства, принимает заказ герцога Козимо I Медичи: он должен отлить из бронзы фигуру Персея. Девять лет длилась эта работа – девять долгих лет, наполненных страстью, сомнениями, обида…
В середине второго тысячелетия нашей эры в Великой степи начали набирать силу до той поры не очень известные кочевые племена. Одни ошибочно называли их татарами, другие – монголами. Жили они в Великой степи посреди многочисленных народов: найманов, м…
В середине второго тысячелетия нашей эры в Великой степи начали набирать силу до той поры не очень известные кочевые племена. Одни ошибочно называли их татарами, другие – монголами. Жили они в Великой степи посреди многочисленных народов: найманов, м…
Петербург, 1902 год. Город, затянутый в туман и мистические предчувствия Серебряного века, становится сценой для загадочного преступления. В своей квартире, стены которой испещрены оккультными символами, найден мертвым Адриан Вересаев — скандальный п…
Петербург, 1902 год. Город, затянутый в туман и мистические предчувствия Серебряного века, становится сценой для загадочного преступления. В своей квартире, стены которой испещрены оккультными символами, найден мертвым Адриан Вересаев — скандальный п…
Роман «14 декабря» – третья книга трилогии Дмитрия Сергеевича Мережковского «Царство Зверя», куда вошли «Павел Первый», «Александр Первый» и, наконец, роман о Николае Первом и декабристах – первоначально названный писателей по имени венценосного геро…
Роман «14 декабря» – третья книга трилогии Дмитрия Сергеевича Мережковского «Царство Зверя», куда вошли «Павел Первый», «Александр Первый» и, наконец, роман о Николае Первом и декабристах – первоначально названный писателей по имени венценосного геро…
Какой была жизнь, где война считалась естественным состоянием мира?
Эта книга — публицистическое исследование политической, культурной и моральной динамики Древнего Рима. Вы узнаете, как военные конфликты формировали римскую идентичность, менталитет…
Какой была жизнь, где война считалась естественным состоянием мира?
Эта книга — публицистическое исследование политической, культурной и моральной динамики Древнего Рима. Вы узнаете, как военные конфликты формировали римскую идентичность, менталитет…
Еще в первом тысячелетии на берега Волги и Камы пришли издалека многочисленные племена и народы.
На своем пути они останавливались, случалось, что и надолго. На местах их поселений впоследствии выросли такие города, как Киев и Харьков…
Шли народы с п…
Еще в первом тысячелетии на берега Волги и Камы пришли издалека многочисленные племена и народы.
На своем пути они останавливались, случалось, что и надолго. На местах их поселений впоследствии выросли такие города, как Киев и Харьков…
Шли народы с п…
Дело это началось в старой Англии в правление короля Генриха VIII Тюдора . Спустя сто лет история отравительницы Елены Грант обросла небылицами и стала страшной сказкой. А после и вовсе превратилась в легенду…
Дочь фермера из графства Йоркшир Хелен М…
Дело это началось в старой Англии в правление короля Генриха VIII Тюдора . Спустя сто лет история отравительницы Елены Грант обросла небылицами и стала страшной сказкой. А после и вовсе превратилась в легенду…
Дочь фермера из графства Йоркшир Хелен М…
Тысяча девятьсот пятнадцатый год. Война, перемалывающая судьбы на фронте, отбрасывает багровую тень на тихую жизнь тыловой Калуги. В стенах губернского госпиталя, где сестры милосердия ведут свой бой за жизнь, один за другим при загадочных обстоятель…
Тысяча девятьсот пятнадцатый год. Война, перемалывающая судьбы на фронте, отбрасывает багровую тень на тихую жизнь тыловой Калуги. В стенах губернского госпиталя, где сестры милосердия ведут свой бой за жизнь, один за другим при загадочных обстоятель…
Этот рассказ Талгара Замир-Сеита переносит читателя на берег серого океана, где ветер и волны становятся свидетелями любви и тайн, оставленных людьми друг другу. Кейт и поэт встречались лишь на мгновение, но эти мгновения оставили след, который невоз…
Этот рассказ Талгара Замир-Сеита переносит читателя на берег серого океана, где ветер и волны становятся свидетелями любви и тайн, оставленных людьми друг другу. Кейт и поэт встречались лишь на мгновение, но эти мгновения оставили след, который невоз…
Игнат Климов, современный учёный-археолог, вовлечённый в расследование обстоятельств исчезновения древней цивилизации. Эта цивилизация оставила после себя следы, которые приводят героя в разные уголки мира, заставляя столкнуться с неизведанными факта…
Игнат Климов, современный учёный-археолог, вовлечённый в расследование обстоятельств исчезновения древней цивилизации. Эта цивилизация оставила после себя следы, которые приводят героя в разные уголки мира, заставляя столкнуться с неизведанными факта…
Игнат Климов, современный учёный-археолог, вовлечённый в расследование обстоятельств исчезновения древней цивилизации. Эта цивилизация оставила после себя следы, которые приводят героя в разные уголки мира, заставляя столкнуться с неизведанными факта…
Игнат Климов, современный учёный-археолог, вовлечённый в расследование обстоятельств исчезновения древней цивилизации. Эта цивилизация оставила после себя следы, которые приводят героя в разные уголки мира, заставляя столкнуться с неизведанными факта…
Книга рассказывает о седьмом нашумевшем деле известного судебного следователя Ивана Федоровича Воловцова. Неожиданно пропадает чиновник Московской судебной палаты судебный пристав Щелкунов. Никто из его ближайшего окружения не имеет представления, ку…
Книга рассказывает о седьмом нашумевшем деле известного судебного следователя Ивана Федоровича Воловцова. Неожиданно пропадает чиновник Московской судебной палаты судебный пристав Щелкунов. Никто из его ближайшего окружения не имеет представления, ку…
Попытка геройствовать закончилась пулей, отправившей меня на тот свет. К счастью, смерть принесла не забвение, а перерождение в новом теле.
Я попал в 1640 год, в тело Шарля Ожье де Батса. Ага, того самого гасконца, которого весь мир называет д’Артань…
Попытка геройствовать закончилась пулей, отправившей меня на тот свет. К счастью, смерть принесла не забвение, а перерождение в новом теле.
Я попал в 1640 год, в тело Шарля Ожье де Батса. Ага, того самого гасконца, которого весь мир называет д’Артань…
Петербург, 1902 год. Город, затянутый в туман и мистические предчувствия Серебряного века, становится сценой для загадочного преступления. В своей квартире, стены которой испещрены оккультными символами, найден мертвым Адриан Вересаев — скандальный п…
Петербург, 1902 год. Город, затянутый в туман и мистические предчувствия Серебряного века, становится сценой для загадочного преступления. В своей квартире, стены которой испещрены оккультными символами, найден мертвым Адриан Вересаев — скандальный п…
Этот рассказ Талгара Замир-Сеита переносит читателя на берег серого океана, где ветер и волны становятся свидетелями любви и тайн, оставленных людьми друг другу. Кейт и поэт встречались лишь на мгновение, но эти мгновения оставили след, который невоз…
Этот рассказ Талгара Замир-Сеита переносит читателя на берег серого океана, где ветер и волны становятся свидетелями любви и тайн, оставленных людьми друг другу. Кейт и поэт встречались лишь на мгновение, но эти мгновения оставили след, который невоз…
Разглядывая иногда рисунки на традиционной одежде, посуде, игрушках, шкатулках невольно замечаешь наряду с обычными цветочками, листочками, веточками изображение птиц необыкновенных, с руками, коронами, нимбами. Посмотришь и удивишься. Древность кака…
Разглядывая иногда рисунки на традиционной одежде, посуде, игрушках, шкатулках невольно замечаешь наряду с обычными цветочками, листочками, веточками изображение птиц необыкновенных, с руками, коронами, нимбами. Посмотришь и удивишься. Древность кака…
Тысяча девятьсот пятнадцатый год. Война, перемалывающая судьбы на фронте, отбрасывает багровую тень на тихую жизнь тыловой Калуги. В стенах губернского госпиталя, где сестры милосердия ведут свой бой за жизнь, один за другим при загадочных обстоятель…
Тысяча девятьсот пятнадцатый год. Война, перемалывающая судьбы на фронте, отбрасывает багровую тень на тихую жизнь тыловой Калуги. В стенах губернского госпиталя, где сестры милосердия ведут свой бой за жизнь, один за другим при загадочных обстоятель…
В XV- XVI веках казачьи группы оформились на значительном территориальном пространстве от Волги до Днестра и Южного Буга. Изначально были Донские казаки на Дону, Запорожские казаки на Днепре, рязанские казачьи общины в Червленом Яре.
Присоединение з…
В XV- XVI веках казачьи группы оформились на значительном территориальном пространстве от Волги до Днестра и Южного Буга. Изначально были Донские казаки на Дону, Запорожские казаки на Днепре, рязанские казачьи общины в Червленом Яре.
Присоединение з…
Это сборник коротких, живых пересказов о ярких и порой противоречивых героях истории — от Рюрика, Олега, княгини Ольги и Владимира до Ярослава Мудрого. Каждый текст — динамичная сцена с точными датами ключевых событий, характерными деталями и лёгкой …
Это сборник коротких, живых пересказов о ярких и порой противоречивых героях истории — от Рюрика, Олега, княгини Ольги и Владимира до Ярослава Мудрого. Каждый текст — динамичная сцена с точными датами ключевых событий, характерными деталями и лёгкой …
Какой была жизнь, где война считалась естественным состоянием мира?
Эта книга — публицистическое исследование политической, культурной и моральной динамики Древнего Рима. Вы узнаете, как военные конфликты формировали римскую идентичность, менталитет…
Какой была жизнь, где война считалась естественным состоянием мира?
Эта книга — публицистическое исследование политической, культурной и моральной динамики Древнего Рима. Вы узнаете, как военные конфликты формировали римскую идентичность, менталитет…