эротические романы
— Я? Жениться? — хохочу, застегивая тяжелый гидрокостюм.
Начальство за мной еле поспевает. Нудит в ухо:
— А ничего смешного, Мик. Допрыгался. В администрации города решили избавляться от холостяков! Ты — первый.
— Ну спасибо, что не методом отстрела…
— Я? Жениться? — хохочу, застегивая тяжелый гидрокостюм.
Начальство за мной еле поспевает. Нудит в ухо:
— А ничего смешного, Мик. Допрыгался. В администрации города решили избавляться от холостяков! Ты — первый.
— Ну спасибо, что не методом отстрела…
Когда я узнала, что муж мне изменяет, во мне умерло не только доверие — во мне умерла та женщина, которая годами прощала, терпела и делала вид, что семья ещё жива. В тот вечер я хотела только одного: перестать чувствовать себя униженной. Но одна ночь…
Когда я узнала, что муж мне изменяет, во мне умерло не только доверие — во мне умерла та женщина, которая годами прощала, терпела и делала вид, что семья ещё жива. В тот вечер я хотела только одного: перестать чувствовать себя униженной. Но одна ночь…
Она потеряла всё. Он забрал последнее.
В холодную октябрьскую ночь Ангелина Северцева стоит под дождём у особняка человека, уничтожившего её отца. Когда чёрный «Мерседес» останавливается рядом, она делает единственно возможный выбор — садится в маши…
Она потеряла всё. Он забрал последнее.
В холодную октябрьскую ночь Ангелина Северцева стоит под дождём у особняка человека, уничтожившего её отца. Когда чёрный «Мерседес» останавливается рядом, она делает единственно возможный выбор — садится в маши…
Он изменил мне так буднично, будто у предательства тоже есть расписание.
Один телефон на кухонном столе, одно чужое сообщение - и мой брак рухнул тише, чем чашка, поставленная на блюдце.
Я думала, после такого женщины либо долго собирают себя по оск…
Он изменил мне так буднично, будто у предательства тоже есть расписание.
Один телефон на кухонном столе, одно чужое сообщение - и мой брак рухнул тише, чем чашка, поставленная на блюдце.
Я думала, после такого женщины либо долго собирают себя по оск…
Волей случая колдовской артефакт неимоверной силы попадает с африканского континента в постсоветскую Россию и оказывается в неподготовленных руках.
Притаившийся в нём похотливый дух всеми силами стремится соблазнить и поглотить душу хозяина.
Сколько …
Волей случая колдовской артефакт неимоверной силы попадает с африканского континента в постсоветскую Россию и оказывается в неподготовленных руках.
Притаившийся в нём похотливый дух всеми силами стремится соблазнить и поглотить душу хозяина.
Сколько …
Ильяс не помнил своих родителей. Его воспитал мрачный и суровый дядя Тагир, обладающий подавляющей силой. Богатый, пресыщенный и извращённый в чувственных наслаждениях, он пытается поглотить волю каждого, кто находится рядом с ним. Полная и безгранич…
Ильяс не помнил своих родителей. Его воспитал мрачный и суровый дядя Тагир, обладающий подавляющей силой. Богатый, пресыщенный и извращённый в чувственных наслаждениях, он пытается поглотить волю каждого, кто находится рядом с ним. Полная и безгранич…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
— Ты…ты поспорил на меня? — я стою, будто оплеванная, и бо…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
— Ты…ты поспорил на меня? — я стою, будто оплеванная, и бо…
Вернувшись в дом, я зашла в гостиную, пытаясь найти хоть крупицу спокойствия, но взгляд сразу упал на журнальный столик. Там, аккуратно сложенная и словно поджидающая меня, лежала записка:
«Перестань беспокоить людей по пустякам, малышка» — слова, в…
Вернувшись в дом, я зашла в гостиную, пытаясь найти хоть крупицу спокойствия, но взгляд сразу упал на журнальный столик. Там, аккуратно сложенная и словно поджидающая меня, лежала записка:
«Перестань беспокоить людей по пустякам, малышка» — слова, в…
Попав в другой мир, где царит матриархат, я пытаюсь по мере своих сил помогать рабам-мужчинам. Моя очередная цель – покупка лудуса с рабами-гладиаторами, которых заставляют биться насмерть на потеху толпе. Но дамочки из местного Совета поставили усло…
Попав в другой мир, где царит матриархат, я пытаюсь по мере своих сил помогать рабам-мужчинам. Моя очередная цель – покупка лудуса с рабами-гладиаторами, которых заставляют биться насмерть на потеху толпе. Но дамочки из местного Совета поставили усло…
– Я заплатил твой должок. Теперь ты – моя. На месяц! – добавил наглец с нехорошей ухмылкой.
Он явно вознамерился спросить с меня за вынужденное воздержание и все попытки избежать контакта и демонстративно расстегнул ширинку.
– Отрабатывать начнешь пр…
– Я заплатил твой должок. Теперь ты – моя. На месяц! – добавил наглец с нехорошей ухмылкой.
Он явно вознамерился спросить с меня за вынужденное воздержание и все попытки избежать контакта и демонстративно расстегнул ширинку.
– Отрабатывать начнешь пр…
Меня зовут Эшли Мёрфи. И моя фамилия — словно насмешка судьбы.
К восемнадцати годам я потеряла всех, кого любила, и стала разменной монетой в чужих играх. Ради безопасности младшего брата я готова буквально на всё.
Я думала, что хуже уже некуда. И …
Меня зовут Эшли Мёрфи. И моя фамилия — словно насмешка судьбы.
К восемнадцати годам я потеряла всех, кого любила, и стала разменной монетой в чужих играх. Ради безопасности младшего брата я готова буквально на всё.
Я думала, что хуже уже некуда. И …
Бессердечный. Его душа настолько ледяная. Сколько же женских судеб он погубил. Заставляя рыдать, мучиться с недопитым кофе до утра. Ждать его звонка, тех жарких согревающих объятий. Но ему плевать на страдания других, он привык быть королем и возвыша…
Бессердечный. Его душа настолько ледяная. Сколько же женских судеб он погубил. Заставляя рыдать, мучиться с недопитым кофе до утра. Ждать его звонка, тех жарких согревающих объятий. Но ему плевать на страдания других, он привык быть королем и возвыша…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Есть три правила, которые нельзя нарушать:
никогда не дов…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Есть три правила, которые нельзя нарушать:
никогда не дов…
Где-то между "жили-были" и леденящим душу холодом реальности рождаются эти сны. Они приходят к нам ночью, что-бы рассказать историю - то смешную, то странную, а иногда такую отчетливую, что сердце останавливается от страха прямо во сне. Добро пожалов…
Где-то между "жили-были" и леденящим душу холодом реальности рождаются эти сны. Они приходят к нам ночью, что-бы рассказать историю - то смешную, то странную, а иногда такую отчетливую, что сердце останавливается от страха прямо во сне. Добро пожалов…
Вере тридцать восемь. Успешный муж, пентхаус на Остоженке, жизнь, которой можно позавидовать — и которой нечем дышать. Спасаясь от пустоты, она уезжает на лето в загородный особняк в маленькой деревне Калиновка, чтобы побыть одной. Но одиночество дли…
Вере тридцать восемь. Успешный муж, пентхаус на Остоженке, жизнь, которой можно позавидовать — и которой нечем дышать. Спасаясь от пустоты, она уезжает на лето в загородный особняк в маленькой деревне Калиновка, чтобы побыть одной. Но одиночество дли…
Когда бомбы превращают город в прах, двое незнакомцев оказываются погребены в старом бомбоубежище. Дмитрий — архитектор, всю жизнь строивший дома для других, но так и не создавший собственный. Марина — учительница, бежавшая от прошлого в поисках ново…
Когда бомбы превращают город в прах, двое незнакомцев оказываются погребены в старом бомбоубежище. Дмитрий — архитектор, всю жизнь строивший дома для других, но так и не создавший собственный. Марина — учительница, бежавшая от прошлого в поисках ново…
— Привет… — выдыхаю я. — Как дела?
— Как дела? — его губы чуть дергаются в оскале. — Это все, что ты хочешь спросить спустя столько лет?
В его глазах напротив пляшут дьяволы и злость, выжженная годами...
— Я вернулась и хочу все исправить…
Мурад резк…
— Привет… — выдыхаю я. — Как дела?
— Как дела? — его губы чуть дергаются в оскале. — Это все, что ты хочешь спросить спустя столько лет?
В его глазах напротив пляшут дьяволы и злость, выжженная годами...
— Я вернулась и хочу все исправить…
Мурад резк…
Наплевав на гордость, падаю на колени.
Передо мной ОН. Мой дьявол... Мой любимый...
Мой бывший... Отец мой дочери, о которой я так и не сказала...
– Пожалуйста... Мне нужна эта работа, – молю, глядя в его холодные глаза. – Я готова на всё!
– На все,…
Наплевав на гордость, падаю на колени.
Передо мной ОН. Мой дьявол... Мой любимый...
Мой бывший... Отец мой дочери, о которой я так и не сказала...
– Пожалуйста... Мне нужна эта работа, – молю, глядя в его холодные глаза. – Я готова на всё!
– На все,…
Ожидания от совместной работы с главным врачом сети клиник «Эккерт-про» – высоченным красавчиком Тимуром Эккертом – нервные срывы, усталость, дискриминация по всем направлениям.
А еще, учитывая слухи, мне стоит готовиться к давлению и даже домогатель…
Ожидания от совместной работы с главным врачом сети клиник «Эккерт-про» – высоченным красавчиком Тимуром Эккертом – нервные срывы, усталость, дискриминация по всем направлениям.
А еще, учитывая слухи, мне стоит готовиться к давлению и даже домогатель…





















