литература 20 века
«Теперь наступила нелепость, бестолковость… Какой-то вихрь и страсть! Всё в восторге, как будто я мчался к чему-то прекрасному, страшно желанному, и хотел продлить путь, чтобы дольше упиться наслаждением, я как во сне делал всё неважное, что от меня …
«Теперь наступила нелепость, бестолковость… Какой-то вихрь и страсть! Всё в восторге, как будто я мчался к чему-то прекрасному, страшно желанному, и хотел продлить путь, чтобы дольше упиться наслаждением, я как во сне делал всё неважное, что от меня …
Золотая классика европейского психологического реализма начала ХХ века!
Сборник «Звездные часы человечества» повествует о знаменательных мгновениях, определивших судьбы не только отдельных людей, но и всего человечества. Его герои – политики и военн…
Золотая классика европейского психологического реализма начала ХХ века!
Сборник «Звездные часы человечества» повествует о знаменательных мгновениях, определивших судьбы не только отдельных людей, но и всего человечества. Его герои – политики и военн…
«Осенний ветер зол и дик – свистит и воет. Темное небо покрыто свинцовыми тучами, Волга вспененными волнами. Как таинственные звери, они высовывают седые, косматые головы из недр темно-синей реки и кружатся в необузданных хороводах, радуясь вольной в…
«Осенний ветер зол и дик – свистит и воет. Темное небо покрыто свинцовыми тучами, Волга вспененными волнами. Как таинственные звери, они высовывают седые, косматые головы из недр темно-синей реки и кружатся в необузданных хороводах, радуясь вольной в…
В заключении злоключений Х.Ц.Иервикера четвертая глава вращается вокруг сцены в суде со всевозможных равнотвратных тычков зрения. В тесте сахарена пончикиация пирогинала.
В заключении злоключений Х.Ц.Иервикера четвертая глава вращается вокруг сцены в суде со всевозможных равнотвратных тычков зрения. В тесте сахарена пончикиация пирогинала.
В этот уникальный сборник вошли рассказы и фельетоны Надежды Тэффи, не публиковавшиеся более ста лет. А между тем многие из них по своим достоинствам ничуть не хуже тех, которые читателям хорошо знакомы. Мягкая ирония, умение подмечать самое важное, …
В этот уникальный сборник вошли рассказы и фельетоны Надежды Тэффи, не публиковавшиеся более ста лет. А между тем многие из них по своим достоинствам ничуть не хуже тех, которые читателям хорошо знакомы. Мягкая ирония, умение подмечать самое важное, …
«– Замечали ли вы что-нибудь раньше? Были ли таинственные разговоры? Дерзости, неповиновение? И вообще, черт возьми, как это могло случиться под самым у нас носом?
– Увы, капитан, – ответил его помощник Фекан, – этот сброд, как вы знаете, был нанят в…
«– Замечали ли вы что-нибудь раньше? Были ли таинственные разговоры? Дерзости, неповиновение? И вообще, черт возьми, как это могло случиться под самым у нас носом?
– Увы, капитан, – ответил его помощник Фекан, – этот сброд, как вы знаете, был нанят в…
«Вот уже с месяц, как портной Иерохим шьет у себя на дому. В этот день, когда начинается рассказ, он с минуты на минуту ожидает хозяина дома, который еще вчера обещался зайти за квартирными деньгами, и каждый раз тревожно выглядывает в окно, – не иде…
«Вот уже с месяц, как портной Иерохим шьет у себя на дому. В этот день, когда начинается рассказ, он с минуты на минуту ожидает хозяина дома, который еще вчера обещался зайти за квартирными деньгами, и каждый раз тревожно выглядывает в окно, – не иде…
«Это забавное столкновение разыгралось на репетиции четвёртого акта известной пьесы “Дорога избранных”…»
«Это забавное столкновение разыгралось на репетиции четвёртого акта известной пьесы “Дорога избранных”…»
В этой книге вы найдете ответы на вопросы, которые возникают у читателя романа "Парфюмер. История одного убийцы" немецкого писателя Патрика Зюскинда.
Был ли у Жана-Батиста Гренуя реальный прототип?
Действительно ли жители Европы так ужасно воняли…
В этой книге вы найдете ответы на вопросы, которые возникают у читателя романа "Парфюмер. История одного убийцы" немецкого писателя Патрика Зюскинда.
Был ли у Жана-Батиста Гренуя реальный прототип?
Действительно ли жители Европы так ужасно воняли…
«Всё это уже давно достояние седой старины.
Это происходило в Одессе, в начале семидесятых годов.
Я был гимназистом старших классов…»
«Всё это уже давно достояние седой старины.
Это происходило в Одессе, в начале семидесятых годов.
Я был гимназистом старших классов…»
Вернувшись с войны, Ник Карравей поселился в Вест-Эгге на Лонг-Айленде в стареньком бунгало, расположенном по соседству с роскошным особняком миллионера Гэтсби. Богатый сосед пригласил Ника на одну из своих грандиозных вечеринок, они познакомились и …
Вернувшись с войны, Ник Карравей поселился в Вест-Эгге на Лонг-Айленде в стареньком бунгало, расположенном по соседству с роскошным особняком миллионера Гэтсби. Богатый сосед пригласил Ника на одну из своих грандиозных вечеринок, они познакомились и …
Финал «Трилогии желания» Теодора Драйзера в звучании Александра Хошабаева позволяет пройти последнюю и переломную главу жизни Фрэнка Каупервуда – богатого, амбициозного, неуязвимого в прошлом миллионера.
После бурного успеха в «Финансисте» и «Титане»…
Финал «Трилогии желания» Теодора Драйзера в звучании Александра Хошабаева позволяет пройти последнюю и переломную главу жизни Фрэнка Каупервуда – богатого, амбициозного, неуязвимого в прошлом миллионера.
После бурного успеха в «Финансисте» и «Титане»…
«Пароход шел вниз по течению, держась горного берега. В темной воде разлива мерно дрожали и плыли его огни – маленькая движущаяся иллюминация, – зеленое с красным, похожее на глаза безобидного, праздничного дракона…»
Книга также выходила под названия…
«Пароход шел вниз по течению, держась горного берега. В темной воде разлива мерно дрожали и плыли его огни – маленькая движущаяся иллюминация, – зеленое с красным, похожее на глаза безобидного, праздничного дракона…»
Книга также выходила под названия…
«…Наконец, после коротких, но мучительных страданий, Человек-Гора (так сам Гулливер передавал лилипутское слово „Куинбус Флестрин“) с сильным шумом испустил последнее дыхание, но друзья покойного, ученые, придворные, врачи и простой народ долго еще н…
«…Наконец, после коротких, но мучительных страданий, Человек-Гора (так сам Гулливер передавал лилипутское слово „Куинбус Флестрин“) с сильным шумом испустил последнее дыхание, но друзья покойного, ученые, придворные, врачи и простой народ долго еще н…
Уильям Берроуз – король и классик англоязычной альтернативной прозы, автор, имя которого не нуждается в дополнительном представлении. Человек-эпоха, человек-стиль, который решился рассказать о себе намного больше, чем кто-нибудь посмел бы его спросит…
Уильям Берроуз – король и классик англоязычной альтернативной прозы, автор, имя которого не нуждается в дополнительном представлении. Человек-эпоха, человек-стиль, который решился рассказать о себе намного больше, чем кто-нибудь посмел бы его спросит…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Французский писатель Андре Жид творил на протяжении 60 лет…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Французский писатель Андре Жид творил на протяжении 60 лет…
«Была весна. Паша Афанасьев, гимназист восьмого класса, освобожденный от экзаменов по болезни, и гимназистка Лиза Чумакова стояли у плетня, который перегораживал два сада.
Лиза, прислонившись одним плечом к плетню, и с тем, еще детски серьезным и уже…
«Была весна. Паша Афанасьев, гимназист восьмого класса, освобожденный от экзаменов по болезни, и гимназистка Лиза Чумакова стояли у плетня, который перегораживал два сада.
Лиза, прислонившись одним плечом к плетню, и с тем, еще детски серьезным и уже…
Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салл…
Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салл…
Продолжение книги «Хранитель древностей».
Культовый роман-притча о предателе, жертве и палаче.
Юрий Домбровский (1909–1978) писал свой главный роман “Факультет ненужных вещей” более десяти лет, не надеясь на публикацию в СССР. Впервые книга была изда…
Продолжение книги «Хранитель древностей».
Культовый роман-притча о предателе, жертве и палаче.
Юрий Домбровский (1909–1978) писал свой главный роман “Факультет ненужных вещей” более десяти лет, не надеясь на публикацию в СССР. Впервые книга была изда…
Когда ты навязчив и не имеешь чувство такта, легко попасть в неприятности.
Так и наш герой, вернее....один из героев... оказывается в неприятной, смешной и нелепой ситуации...
Прекрасный автор и чтец... подарят Вам приятное время, которое не будет по…
Когда ты навязчив и не имеешь чувство такта, легко попасть в неприятности.
Так и наш герой, вернее....один из героев... оказывается в неприятной, смешной и нелепой ситуации...
Прекрасный автор и чтец... подарят Вам приятное время, которое не будет по…