литература 20 века
Александр Блок – крупнейший поэт Серебряного века русской культуры, новатор, изменивший лицо отечественной поэзии в XX столетии. Блок – поэт-символист, стихи которого, даже понятные на первый взгляд, с каждым прочтением открывают читателю новые глуби…
Александр Блок – крупнейший поэт Серебряного века русской культуры, новатор, изменивший лицо отечественной поэзии в XX столетии. Блок – поэт-символист, стихи которого, даже понятные на первый взгляд, с каждым прочтением открывают читателю новые глуби…
Девятнадцатый век подходит к концу и представители крупной буржуазии, с их благородностью и порядочностью, становятся все более редкой частью общества. Форсайты намеренно закрывают глаза на этот факт, окружая себя самодовольной условностью и решимост…
Девятнадцатый век подходит к концу и представители крупной буржуазии, с их благородностью и порядочностью, становятся все более редкой частью общества. Форсайты намеренно закрывают глаза на этот факт, окружая себя самодовольной условностью и решимост…
Когда голубое небо заслоняют свинцовые тучи, слышатся звуки пролетающих вражеских снарядов, героини повести вспоминают мирные дни, легкие и беззаботные. Тогда они не думали об ужасах сражений. Война беспощадная и суровая, ей нет дела до нежных девичь…
Когда голубое небо заслоняют свинцовые тучи, слышатся звуки пролетающих вражеских снарядов, героини повести вспоминают мирные дни, легкие и беззаботные. Тогда они не думали об ужасах сражений. Война беспощадная и суровая, ей нет дела до нежных девичь…
«По голым киргизским степям пролегает линия Самаро-Ташкентской железной дороги. Если зимой подняться здесь на аэроплане, то она покажется черной траурной лентой на белой простыне степей. Только туда и аэроплан не залетает. Мертвая пустыня, где рыскаю…
«По голым киргизским степям пролегает линия Самаро-Ташкентской железной дороги. Если зимой подняться здесь на аэроплане, то она покажется черной траурной лентой на белой простыне степей. Только туда и аэроплан не залетает. Мертвая пустыня, где рыскаю…
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс второй половины XX века. «Поэтому птица в неволе поет» I Know Why the Caged Bird Sings – главная книга Анджелу – повествует о ее взрослении на полном предрассудков юге США. Отданная вм…
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс второй половины XX века. «Поэтому птица в неволе поет» I Know Why the Caged Bird Sings – главная книга Анджелу – повествует о ее взрослении на полном предрассудков юге США. Отданная вм…
Нацумэ Сосэки был одним из самых образованных представителей европеизированной японской интеллигенции начала XX века и вместе с тем – типичным японцем. Эта двойственность позволила ему создать свой неповторимый литературный стиль, до сих пор притягат…
Нацумэ Сосэки был одним из самых образованных представителей европеизированной японской интеллигенции начала XX века и вместе с тем – типичным японцем. Эта двойственность позволила ему создать свой неповторимый литературный стиль, до сих пор притягат…
В 1933 году Франц Верфель создал монументальный роман «Сорок дней Муса-Дага» – произведение, которое не только рассказывает о трагических событиях прошлого, но и служит мощным напоминанием о вечных вопросах геноцида, исторической памяти, сопротивлени…
В 1933 году Франц Верфель создал монументальный роман «Сорок дней Муса-Дага» – произведение, которое не только рассказывает о трагических событиях прошлого, но и служит мощным напоминанием о вечных вопросах геноцида, исторической памяти, сопротивлени…
В «Дьяволиаде» показан гоголевский «маленький человек», ставший жертвой набирающей обороты современной бюрократической машины, причем столкновение Короткова с этой машиной в помутненном сознании уволенного делопроизводителя превращается в столкновени…
В «Дьяволиаде» показан гоголевский «маленький человек», ставший жертвой набирающей обороты современной бюрократической машины, причем столкновение Короткова с этой машиной в помутненном сознании уволенного делопроизводителя превращается в столкновени…
«На фоне яркой весенней зелени – великолепный конь золотистой масти, с раздувающимися черными ноздрями. На нем – нагая девушка с беломраморным телом, румяная, с алыми устами. Красиво!
Маленькая перестановка. На фоне яркой весенней зелени – нагой конь…
«На фоне яркой весенней зелени – великолепный конь золотистой масти, с раздувающимися черными ноздрями. На нем – нагая девушка с беломраморным телом, румяная, с алыми устами. Красиво!
Маленькая перестановка. На фоне яркой весенней зелени – нагой конь…
«Вот уж сорок лет прошло, а как хорошо я помню своего деда. Какая пестрая вереница разнообразных существований за эти долгие годы прошла предо мной, – то гордых и надменных, стоящих на самом „верху горы“, то окруженных ореолом славы и почестей, пред …
«Вот уж сорок лет прошло, а как хорошо я помню своего деда. Какая пестрая вереница разнообразных существований за эти долгие годы прошла предо мной, – то гордых и надменных, стоящих на самом „верху горы“, то окруженных ореолом славы и почестей, пред …
«Случай был такой: погорело помещение, в котором полковая музыкальная команда была расквартирована. Вот, стало быть, пока ремонт производился, полк снял под музыкантов у купеческой вдовы Семипаловой старый дом, что на задворках за ее хоромами на солн…
«Случай был такой: погорело помещение, в котором полковая музыкальная команда была расквартирована. Вот, стало быть, пока ремонт производился, полк снял под музыкантов у купеческой вдовы Семипаловой старый дом, что на задворках за ее хоромами на солн…
Герои «Циников» (Бродский называл это произведение «лучшим русским романом») – молодой интеллигент Владимир и его дама сердца, настоящая роковая женщина Ольга, – классические «унесенные ветром» революции 1917 года. У них не осталось ни иллюзий, ни ид…
Герои «Циников» (Бродский называл это произведение «лучшим русским романом») – молодой интеллигент Владимир и его дама сердца, настоящая роковая женщина Ольга, – классические «унесенные ветром» революции 1917 года. У них не осталось ни иллюзий, ни ид…
«И сегодня ночью Борька должен был ночевать на улице… Днем можно было ходить по трактирам и просиживать в биллиардных, коротая таким образом время, но ночью, когда трактиры закрывались, Борьке идти абсолютно было некуда…»
«И сегодня ночью Борька должен был ночевать на улице… Днем можно было ходить по трактирам и просиживать в биллиардных, коротая таким образом время, но ночью, когда трактиры закрывались, Борьке идти абсолютно было некуда…»
«Началось до смешного просто. В один из слякотных петербургских дней Василий Николаевич Попов вернулся с уроков домой и нашел на столе рядом с прибором письмо. Этакий галантный сиреневый конверт в крупную клетку, залихватский почерк, полностью выписа…
«Началось до смешного просто. В один из слякотных петербургских дней Василий Николаевич Попов вернулся с уроков домой и нашел на столе рядом с прибором письмо. Этакий галантный сиреневый конверт в крупную клетку, залихватский почерк, полностью выписа…
«Москве художественной и отчасти Москве светской известно было, что Борис Петрович Корецкий, наш знаменитый архитектор, ежедневно, вот уже десятый год, обедает у Анны Николаевны Нерягиной. Каждый день, около 7 часов вечера, можно было видеть, как эки…
«Москве художественной и отчасти Москве светской известно было, что Борис Петрович Корецкий, наш знаменитый архитектор, ежедневно, вот уже десятый год, обедает у Анны Николаевны Нерягиной. Каждый день, около 7 часов вечера, можно было видеть, как эки…
«Кому что, а нашему батальонному первое дело – тиатры крутить. Как из году в год повелось, благословил полковой командир на Масленую представлять. Прочих солдат завидки берут, а у нас в первом батальоне лафа. Потому батальонный, подполковник Снегирев…
«Кому что, а нашему батальонному первое дело – тиатры крутить. Как из году в год повелось, благословил полковой командир на Масленую представлять. Прочих солдат завидки берут, а у нас в первом батальоне лафа. Потому батальонный, подполковник Снегирев…
«Может, Нуль не виноват?» – весёлая повесть Ирины Токмаковой о приключениях школьников Али и Антона, которые чудесным образом оказались… в учебнике математики. Ребята отправляются на поиски пропавшего из задачки солдатика, без которого её просто нево…
«Может, Нуль не виноват?» – весёлая повесть Ирины Токмаковой о приключениях школьников Али и Антона, которые чудесным образом оказались… в учебнике математики. Ребята отправляются на поиски пропавшего из задачки солдатика, без которого её просто нево…
«Сказка лежала, блестя непросохшими буквами, на письменном столе, рядом с чернильницей. Когда я, тронув кой-где пером, стал сворачивать рукопись, мне показалось, будто самые буквы ее норовят вон из строк: скорее в зрачки.
Но час был полуденный. Чтени…
«Сказка лежала, блестя непросохшими буквами, на письменном столе, рядом с чернильницей. Когда я, тронув кой-где пером, стал сворачивать рукопись, мне показалось, будто самые буквы ее норовят вон из строк: скорее в зрачки.
Но час был полуденный. Чтени…
Роман повествует о семье Корлеоне. Будущий глава клана, попав в США, убивает местного криминального авторитета, чем завоёвывает уважение жителей района. Дальше – больше. И вот дон Вито уже глава мафиозной Семьи, в его руках сосредоточены огромные ден…
Роман повествует о семье Корлеоне. Будущий глава клана, попав в США, убивает местного криминального авторитета, чем завоёвывает уважение жителей района. Дальше – больше. И вот дон Вито уже глава мафиозной Семьи, в его руках сосредоточены огромные ден…
«В номере лучшей городской гостиницы „Метрополь“ сидит инженер Золотов, Иринарх Иванович, а перед ним, через стол – его дочь, Фина.
Сквозь грязные окна дорогого номера смотрит грязный зимний день. Иринарх Иванович еще не оправился от неожиданности, е…
«В номере лучшей городской гостиницы „Метрополь“ сидит инженер Золотов, Иринарх Иванович, а перед ним, через стол – его дочь, Фина.
Сквозь грязные окна дорогого номера смотрит грязный зимний день. Иринарх Иванович еще не оправился от неожиданности, е…