Мария Зайцева
Книги автора: Мария Зайцева
– Лаура… – поворачиваюсь обратно, со всем вниманием и почтением смотрю на босса, – эту юбку… Больше не надевай в офис.
– Тебе не понравилось? – невинно уточняю, проводя ладонью по поясу… Как раз в районе пуговки, той самой, на которой эта юбка и держ…
– Лаура… – поворачиваюсь обратно, со всем вниманием и почтением смотрю на босса, – эту юбку… Больше не надевай в офис.
– Тебе не понравилось? – невинно уточняю, проводя ладонью по поясу… Как раз в районе пуговки, той самой, на которой эта юбка и держ…
Когда он несет меня из задымленной квартиры, я не чувствую больше страха, до этого сковывавшего столбняком. Я не чувствую опасности. Какая может быть опасность, когда он рядом?
Когда он меня держит?
Так жестко. Так нежно.
Он меня малышкой назвал. Это…
Когда он несет меня из задымленной квартиры, я не чувствую больше страха, до этого сковывавшего столбняком. Я не чувствую опасности. Какая может быть опасность, когда он рядом?
Когда он меня держит?
Так жестко. Так нежно.
Он меня малышкой назвал. Это…
Она бежала от ненавистного мужа-колдуна, надеясь обрести прошлую жизнь и потерянную себя. Но люди – непредсказуемые твари…
Она бежала от ненавистного мужа-колдуна, надеясь обрести прошлую жизнь и потерянную себя. Но люди – непредсказуемые твари…
Не может такого быть! Просто не может быть, чтоб вот так вот, среди белого для, в коридоре университета, ее прижимали, целовали, против ее желания, ее воли, насильно.
Да еще и так грубо, так жестоко.
Да еще и сразу двое.
Одновременно.
Это кошмар. Кош…
Не может такого быть! Просто не может быть, чтоб вот так вот, среди белого для, в коридоре университета, ее прижимали, целовали, против ее желания, ее воли, насильно.
Да еще и так грубо, так жестоко.
Да еще и сразу двое.
Одновременно.
Это кошмар. Кош…
Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. Нагло, с уверенностью восточного падишаха, которому привезли очередную наложницу. И его задача – лишь ткнуть лениво пальцем, подзывая ту, что понравилась больше других… Меня это взбесило тогда, п…
Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. Нагло, с уверенностью восточного падишаха, которому привезли очередную наложницу. И его задача – лишь ткнуть лениво пальцем, подзывая ту, что понравилась больше других… Меня это взбесило тогда, п…
Тонкие пальчики скользят по голой груди, мягко, легко. Пугливо.
– Какой ты… Твердый, словно из дерева… – голос тоже мягкий, нежный-нежный… Сладко мне, приятно.
Пальчики проходятся по шее, слегка касаются щеки. Замирают.
Ну, чего ты остановилась? Дава…
Тонкие пальчики скользят по голой груди, мягко, легко. Пугливо.
– Какой ты… Твердый, словно из дерева… – голос тоже мягкий, нежный-нежный… Сладко мне, приятно.
Пальчики проходятся по шее, слегка касаются щеки. Замирают.
Ну, чего ты остановилась? Дава…
Ты можешь думать, крошка,
О том, что я – отброс,
О том, что я – ничто,
Но мы с тобою знаем,
Что никогда никто
Не будет тебя любить,
Не будет тебя любить.
Больше, чем я.
Ты можешь думать, крошка,
О том, что я – отброс,
О том, что я – ничто,
Но мы с тобою знаем,
Что никогда никто
Не будет тебя любить,
Не будет тебя любить.
Больше, чем я.
Мне не нравится Восьмое марта! Всегда в этот день со мной происходит что-то… Что-то. То в школе на дискотеке опозорюсь, то грабители нападут, то… Короче говоря, плохой день. К черту его! Вот только тот, кто постоянно попадается на моем пути в этот пр…
Мне не нравится Восьмое марта! Всегда в этот день со мной происходит что-то… Что-то. То в школе на дискотеке опозорюсь, то грабители нападут, то… Короче говоря, плохой день. К черту его! Вот только тот, кто постоянно попадается на моем пути в этот пр…
У капитана Зубова есть задание. Серьезное и нервное.
Ему нельзя отвлекаться. Даже на девушек, сладких, как клубника. Пахнущих, как клубника.
Отвлекаться нельзя. А попробовать хочется.
Но у него задание. Как быть?
Беда. Большая беда.
У капитана Зубова есть задание. Серьезное и нервное.
Ему нельзя отвлекаться. Даже на девушек, сладких, как клубника. Пахнущих, как клубника.
Отвлекаться нельзя. А попробовать хочется.
Но у него задание. Как быть?
Беда. Большая беда.
– Шон! – тонкий возмущенный писк только еще больше раззадоривает, так же, как и мышиная возня под ним. Это всегда очень смешно. Малышка, росточком с ноготок, и он – уже в восемнадцать вымахавший за шесть с половиной футов, а к двадцати пяти еще и вес…
– Шон! – тонкий возмущенный писк только еще больше раззадоривает, так же, как и мышиная возня под ним. Это всегда очень смешно. Малышка, росточком с ноготок, и он – уже в восемнадцать вымахавший за шесть с половиной футов, а к двадцати пяти еще и вес…
Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. Нагло, с уверенностью восточного падишаха, которому привезли очередную наложницу. И его задача – лишь ткнуть лениво пальцем, подзывая ту, что понравилась больше других… Меня это взбесило тогда, п…
Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. Нагло, с уверенностью восточного падишаха, которому привезли очередную наложницу. И его задача – лишь ткнуть лениво пальцем, подзывая ту, что понравилась больше других… Меня это взбесило тогда, п…
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
– Тигр! Я люблю тебя!!! – закричала я, прежде, чем успела вообще подумать! И как-то так получилось, что попал мой голос, мой дикий выкрик, в затишье между объявлениями двух бойцов! И на меня все обернулись! И Он! Он тоже! Я замерл…
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
– Тигр! Я люблю тебя!!! – закричала я, прежде, чем успела вообще подумать! И как-то так получилось, что попал мой голос, мой дикий выкрик, в затишье между объявлениями двух бойцов! И на меня все обернулись! И Он! Он тоже! Я замерл…
Она сразу подумала, что новый преподаватель странный… Слишком грубый, слишком немногословный… Как оказалось, он ВООБЩЕ не преподаватель! А еще оказалось, что он очень круто целуется! И теперь она знает, что потребует за свою помощь в одном серьезном …
Она сразу подумала, что новый преподаватель странный… Слишком грубый, слишком немногословный… Как оказалось, он ВООБЩЕ не преподаватель! А еще оказалось, что он очень круто целуется! И теперь она знает, что потребует за свою помощь в одном серьезном …
Быть сыном императора интересно. Придворные развлечения, очаровательные фрейлины, гулянки с друзьями… Но терпение родителей не безгранично… И вот, не успеваешь опомниться, как уже отправляешься на службу к неспокойным северным границам… Инкогнито! И …
Быть сыном императора интересно. Придворные развлечения, очаровательные фрейлины, гулянки с друзьями… Но терпение родителей не безгранично… И вот, не успеваешь опомниться, как уже отправляешься на службу к неспокойным северным границам… Инкогнито! И …
У меня работа, взрослый сын и развод за плечами.
И этот мужчина мне не подходит.
Он – моложе, он – совершенно отмороженный и опасный тип, с которым нельзя иметь ничего общего.
И, наконец, он – лучший друг моего сына…
Нам нельзя быть вместе.
Но он об…
У меня работа, взрослый сын и развод за плечами.
И этот мужчина мне не подходит.
Он – моложе, он – совершенно отмороженный и опасный тип, с которым нельзя иметь ничего общего.
И, наконец, он – лучший друг моего сына…
Нам нельзя быть вместе.
Но он об…
Она – дочь убитого генерала, вынужденная скрываться от недругов. Они – сыновья тагана Степи, наследники, будущие таганы, правители.
Между ними пропасть. Разные боги, разные миры, разное будущее.
Но это все за гранью, за пределами настоящего.
А в н…
Она – дочь убитого генерала, вынужденная скрываться от недругов. Они – сыновья тагана Степи, наследники, будущие таганы, правители.
Между ними пропасть. Разные боги, разные миры, разное будущее.
Но это все за гранью, за пределами настоящего.
А в н…
Это – полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика.
Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда.
За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь так…
Это – полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика.
Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда.
За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь так…
– Отпусти меня, Данияр! – кричу я, толкая еще сильнее каменную грудь, в безнадежной попытке вырваться, – я – не твоя невеста! Не твоя! И никогда ею не буду!
Оба мои запястья перехватывает огромная крепкая ладонь, Байматов держит, не позволяя мне дер…
– Отпусти меня, Данияр! – кричу я, толкая еще сильнее каменную грудь, в безнадежной попытке вырваться, – я – не твоя невеста! Не твоя! И никогда ею не буду!
Оба мои запястья перехватывает огромная крепкая ладонь, Байматов держит, не позволяя мне дер…
Вот оно, моё прошлое.
Сидит сейчас за своим роскошным рабочим столом, массивным таким, из ценных пород дерева…
У него вообще все в кабинете массивное. Тяжёлое.
Особенно взгляд его.
Каменный. Жёсткий. Внимательный.
Зачем ты так смотришь на меня? …
Вот оно, моё прошлое.
Сидит сейчас за своим роскошным рабочим столом, массивным таким, из ценных пород дерева…
У него вообще все в кабинете массивное. Тяжёлое.
Особенно взгляд его.
Каменный. Жёсткий. Внимательный.
Зачем ты так смотришь на меня? …
Она по-прежнему темноволосая. И губы красит красным. И вообще не изменилась.
Его удача. Его Лаки.
Живая, надо же.
Клинт скользит и скользит взглядом по тексту, вбивая его в память, навсегда, навечно.
Новое имя. Фамилию. Профессию. Семейное положение.…
Она по-прежнему темноволосая. И губы красит красным. И вообще не изменилась.
Его удача. Его Лаки.
Живая, надо же.
Клинт скользит и скользит взглядом по тексту, вбивая его в память, навсегда, навечно.
Новое имя. Фамилию. Профессию. Семейное положение.…





















