Непросыпающиеся сны

— Так что мы имеем на данный момент? Нам практически стопроцентно известно, что Тома там не было. Думаю, проверять его присутствие в том мире больше нет смысла, — он остановился, стал лицом к своим друзьям и продолжил Генри.

— Получается, ты говоришь, что Том жив?! — Джейн, которая все это время сидела у камина, резко вскочила на ноги.

— Да, Джейн. Том жив. И я думаю, он где-то рядом, — кивнул Генри.

— И где его черти носят, — прошептала Джейн, бросая взгляд на потемневшие углы комнаты, глаза её заблестели слезами. — Простите за каламбур.

— Мы найдем его, Джейн. Мы обязательно найдем, — сказал Генри, подходя к ней и обнимая за плечи.

— Есть только один способ проверить, — стоял Генри, почти как скульптура, его лицо было сосредоточенным, словно он пытался прочесть неписаные строки судьбы.

— Подожди-подожди. Ты серьезно собираешься проверять это на кладбище? Именно сейчас, во тьме? — внезапно вмешался Фишер, его глаза расширились от недоумения.

— Я знаю, что это звучит безумно, но, если есть хоть малейший шанс, что Том еще жив, нам нужно это проверить, — кивнул Генри.

— Похороны были. Но, с другой стороны, если он не был в Озере, значит, есть что-то, чего мы не знаем, — медленно вздохнула Адель.

— Даже если Том жив, почему он не связался с нами? Почему он пропал? — Фишер скрестил руки.

— Может быть, ему было опасно или он был в плену. Мы не знаем обстоятельств, — Генри уставился в пол.

— Ладно, — Адель сказала, решительно вставая. — Пойдем на кладбище. Нам нужно узнать правду, раз и навсегда.

В маленькой комнате, залитой желтоватым светом старой настольной лампы, трое друзей обсуждали свой план. Занавески были плотно задёрнуты, а в воздухе витало напряжение.

— Только не говорите, что нужно идти и делать это ночью! — воскликнула Джейн, сидевшая в напряжении, её щеки были разгорячены. — Я с вами не пойду. Мне сегодня хватило приключений.

— А что ты предлагаешь? Идти туда среди бела дня, взять лопату и начать копать? — Генри взглянул на неё, будто пытаясь разгадать сложный ребус.

В комнате повисла напряженная тишина, как будто бы время на мгновение замерло. Джейн ощутила взгляды всех присутствующих на себе.

— Так одна уже ушла, — Фишер взглянул на Адель, чувствуя вес слов. — Что скажешь, Адель?

— О, Боже, — начала Адель, уставившись в чашку, опустившись на стул с тяжёлым вздохом. — Для меня это, наверное, ещё хуже, чем вернуться к тому проклятому озеру и перепроверить списки. Что если его там действительно не было?

— Ты не переживай, ты будешь на стреме стоять. Мы с Генри будем копать, — Фишер поднял руку, словно хотел успокоить оба страха.

— А, конечно, а что там вообще переживать на кладбище ночью на стреме, пока разрывают могилу! Да это вообще изи. Я думаю, вместо чая мне нужно что-то по крепче выпить! — иронично усмехнулась Адель.

— Итак, встречаемся, сами знаете где, через час. Если кто-то опоздает, ему придётся идти через всё кладбище самому, — начал Генри, его глаза блеском отражали свет фонаря на стене, пошутил Генри!

— Да, я буду, — прошептала Адель, почувствовав взгляд Генри и встретив его. Генри особенно интересовался её мнением.

— Все готовы? — пробормотал Генри, глубоко вздохнув. Как тень вечернего заката, деревья у входа на кладбище казались чуть ли не ожившими, витающими в зловещей мгле. Собравшиеся у ворот — Адель, Генри и остальные — обменялись напряженными взглядами, перед тем как переступить порог запретной территории.

— Да, — ответила Адель, и ее глаза встретились с его. В этом взгляде была уверенность, какой-то особенный вид дерзости, которым они делились лишь наедине.

— Они шагнули вперед, и каждый шаг по хрустящей гравийной дорожке звучал как проклятие, произнесенное вслух, — сказания о старом стороже, обитающем возле разрушенной часовни, плели свою мрачную сеть в атмосфере вокруг них. — Говорили, он мог призывать духи, знать обряды, о которых лучше было не знать.

— Ты что-то слышал? — Генри вдруг замер, словно его внезапно охватило оцепенение. Его сердце начало биться быстрее, на его лице появилось напряжение. Адель, заметив его состояние, остановилась рядом с ним.

— Шепот. Там, у того дерева, — он указал на мрачный силуэт в тени.

— Кого ты видишь? — спросили почти хором Адель и Фишер.

— Никого там нет, — заметил Фишер, сканируя взглядом темноту.

Тогда вдалеке, как если бы время на мгновение откатилось назад, стоял дух с того родника. Его глаза как будто захватили последние лучи заката, превратив их в нечто, сверкающее и одновременно зловещее.

— О Боже, — прошептал Генри, взгляд его стал полон тревоги. — Он зовет меня туда.

— Давайте проверим, что он от нас хочет, — предложил Фишер.

Они двинулись к дереву и, приблизившись, увидели могилу. На ней были высечены имена женщины и маленькой девочки. Все трое начали внимательно изучать надгробную плиту, но только Генри видел, как дух наклонился над могилой, словно скорбя по ушедшим. Быстро достав смартфон, Генри сделал фотографию. Затем они молча двинулись обратно, каждый погружённый в своих мыслях и чувствах.

— Мы должны двигаться быстрее, — прошептала Адель, и группа ускорила шаг.

Луна в это время уже стояла высоко на небе, освещая старое кладбище бледным, призрачным светом. Её лучи проникали сквозь промежутки между ветвями деревьев, создавая танцующие тени на земле, словно древние духи, наблюдающие за этой группой живых, осмелившихся потревожить покой усопших.

Подойдя к могиле, они взяли лопаты. Фишер и Генри начали копать, а Адель, держа в руках мобильник с включенным фонариком, пошла стоять на стреме, беспокойно озираясь по сторонам. Время от времени ветер приносил с собой странные звуки — шорохи листвы, где-то далеко вой собаки или даже еле слышимый шепот.

Через два часа почти беспрерывного копания в воздухе повисла напряжённая тишина. Затем раздался знакомый стук лопаты об дерево. Фишер и Генри остановились, обменялись взглядами.

— Мы нашли, — тихо произнёс Фишер.

Адель, услышав звук, подбежала к ним. Её глаза были расширены от тревоги и любопытства. — Что там? — её голос дрожал.

Генри осторожно отодвинул землю, обнажив деревянный крышку гроба. Все трое затаили дыхание, готовясь открыть его и узнать тайну, хранящуюся внутри.

— С тихим скрипом и напряженной тишиной в воздухе, Фишер и Генри начали приподнимать крышку гроба, — открываясь перед их взглядами, древесина словно шептала о давно забытых тайнах. Под крышкой было бледное лицо, на котором время и разложение оставили свои жуткие следы.

— Невозможно... — прошептал Генри, отшатываясь назад, глаза его широко раскрылись от ужаса.

— Не верю в это!!! — Фишер, пытаясь осмыслить увиденное, приблизился для лучшего осмотра, едва сдерживаясь от тошноты.

— В этом нет никого смысла, — Генри, зажав в руке лопату, был настроен более решительно.

Генри стоял на кладбище, руки зажали лопату как стержень судьбы. Лунный свет освещал старые, забытые могилы, словно акцентируя внимание на вечности.

— В этом нет никакого смысла, — произнес он, глядя на недавно раскопанную могилу.

— Это Отец Джейн! — вскрикнула Адель, словно пробужденная от глубокого сна.

— Что ты сказала? — Генри обернулся, взгляд его был пронзительным.

— Отец Джейн, — повторила Адель, не опуская глаз.

— Доктор Дзи... Отец Джейн? Как? Это невозможно, — молвил Генри, не скрывая своего недоумения.

— Но это правда. Сегодня, пока мы пили чай, она показала мне его фотографию. И сказала, что это ее отец, — ответила Адель, словно это объясняло все.

— Давайте сохранять спокойствие. И ни слова Джейн об этом, хорошо? Его уже все равно не вернуть, и нам нужно самим все это переварить, я сам все ей расскажу, когда придет время. Договорились? — Генри сфотографировал могилу и медленно опустил телефон.

— Согласен. Держим это в секрете от Джейн, пока не поймем, что к чему, — Фишер, стоящий на фоне таинственных теней и молча следивший за разговором, наконец произнес.

— Да, — произнесла Адель, вздохнув, как будто ей было трудно дышать в этой атмосфере полумрака и таинств.

— Нам нужно быть осторожными, — Генри потёр подбородок, задумчиво смотря на открытый гроб.

— Я всё пытаюсь понять, как так вышло, что никто не увидел, кого именно они хоронили? — Генри, сморщив лоб, остановился и глубоко вздохнул.

— Я слышал, что по результатам экспертизы, его мозг... ну, как бы это мягче выразиться... взорвался. Возможно, по этой причине гроб был плотно закрыт, чтобы никто не видел ужаса внутри, — Фишер, подняв глаза к небу, задумчиво произнес.

— Мы искали одну тайну, но открыли совсем другую. Мы должны узнать, что произошло с Доктором Дзи и как он оказался здесь, — Адель, оправившись от первого шока, покачала головой.

Трое друзей, стоя у открытого гроба, осознали, что перед ними раскрывается еще одна тайна города, которую предстоит разгадать. Ветер налетел на кладбище, взметнув в воздух пыль и сухие листья. Генри, еще под впечатлением от увиденного, просматривал снимки на своем телефоне.

— Посмотрите, — Генри показал экран Фишеру и Адель, — теперь у нас есть доказательства! Мы можем доказать, что Зейн невиновен.

— Генри, мы проникли сюда без разрешения, копали чужую могилу. Эти фотографии не будут иметь юридической силы, — покачал головой Фишер, всегда более рассудительный и осторожный.

— Фишер прав. Если мы покажем эти снимки полиции, нас могут посадить за вандализм или хуже, — глубоко вздохнула Адель.

— Так что, мы просто оставим это так и уйдем? Нам нужно что-то придумать, — поморщился Генри, сжав телефон в руке.

— Для начала закопаем гроб обратно. Потом найдем другой способ помочь Зейну, — медленно произнес Фишер, посмотрев на могилу.

Трое друзей вновь принялись за работу, стараясь вернуть могилу в первоначальное состояние. В сердцах каждого из них горела искра решимости найти правду, несмотря на все трудности и опасности.

— Мы думали, что ближе к разгадке, но, кажется, мы только углубились в этот лабиринт тайн, — мрачно произнес Генри, сжимая в руке свой телефон, как только последняя лопата земли упала на могилу, и кладбище вновь погрузилось в безмолвие. Ответы, которые они искали, казалось, ушли еще дальше, утонули в мраке ночи и густом тумане прошлого.

Тайны этого города как старые книги — открыв одну страницу, ты обнаруживаешь еще десять загадок, — сказал Фишер, оглядываясь на могилу.

Но мы не можем просто оставить все так. Мы должны продолжить искать ответы, ради Зейна и ради нас самих, — добавила Адель, со вздохом.

Трое друзей покинули кладбище, их шаги, эхом отдавались в тихой ночи. И хотя впереди их ждали новые испытания и трудности, они были готовы смотреть им на встречу, объединенные общей целью и верой в правду. Ночное небо над городом было полно звезд, и каждая из них казалась свидетелем древних тайн и историй. Но именно эти тайны и двигали их вперед, к новым приключениям.

9.Не все праздники - праздники

В зимнее декабрьское утро, на Рождество, из любого окна можно было увидеть, как природа творит чудеса. Земля укрылась пушистым бархатным снегом, который ветер аккуратно уложил снежинку за снежинкой. Мороз рисовал свои узоры, превращая обычные окна в полотна, полные сказочных замков, извилистых дорог и невероятных существ. Этот волшебный мир казался созданным специально, чтобы наполнить каждое сердце праздничным теплом и ожиданием чуда.

В одном уютном доме, где тепло камина смешивалось с ароматом праздничного завтрака, тихо отворилась дверь детской комнаты. Это было место мечты, наполненное мягкими розовыми оттенками и бесконечными игрушками. У окна стояла восьмилетняя Симона. В пижамке с узором снежинок, она завороженно смотрела, как снег кружится за окном.

— Я снежинка, — вдруг произнесла она, не отрывая взгляда от пляшущих хлопьев. — Сейчас я приземлюсь, папа, и поговорю с тобой.

Её отец, стоявший у двери, улыбнулся. — Тогда я поймаю тебя, моя снежинка! — сказал он, подходя ближе. Когда Симона сделала вид, что падает, он ловко подхватил её в свои объятия.— Теперь ты моя, и я никогда тебя не отпущу, — сказал он с улыбкой.

— А если ты меня обнимешь, я не растаю? — спросила девочка шёпотом.

— Никогда, — твёрдо ответил отец.

После завтрака, где семья наслаждалась ароматными блинами с вареньем, отец напомнил:— Сегодня мы поздравляем друзей. Всё готово?

Мама, поправляя подарочные ленты, уверенно кивнула.— Конечно, дорогой. Только водитель сегодня отдыхает, помнишь?

— Не страшно, — сказал отец. — Мы справимся сами.

Собравшись, семья вышла на улицу. Воздух звенел от рождественских колокольчиков, огоньки на домах и деревьях наполняли всё вокруг праздничным сиянием. Симона, глядя на снег, снова представила себя снежинкой, кружащей в морозном танце.

Когда машина взяла курс по извилистым горным дорогам, их голоса звучали в унисон с рождественскими мелодиями. За окном мелькали сказочные пейзажи, будто ожившие из морозных узоров на окнах. Но за последним поворотом дороги всё изменилось.

Автомобиль вдруг повёл себя странно, словно неуправляемый конь. Отец крепко держал руль, но машина срывалась, скользила и, наконец, пробила ограждение. Всё произошло мгновенно: крики, резкий удар, тишина.

Барон очнулся в своей лаборатории, резко выныривая из кресла воспоминаний. Его руки дрожали, а в груди стучала глухая боль утраты.— Почему? Почему это случилось? — прошептал он, глядя на свои неподвижные ноги.

Медсестры помогли пересадить его в инвалидное кресло, но его взгляд оставался тяжёлым, как гранит. За дверью появился его юрист.— Они почти здесь, — сказал тот, явно нервничая.

Барон кивнул.— Когда они прибудут, сразу приведи их ко мне.

Он посмотрел на монитор, где мерцало изображение снежинки. Этот символ был его последней надеждой понять, что произошло в тот роковой день.

10.Долина тысячи роз

— Зейн, — начал адвокат, медленно входя в камеру и закрывая за собой дверь. Он был мужчиной средних лет, одет в аккуратно проглаженный костюм с полосатым галстуком. Остановившись, он посмотрел на Зейна, который стоял в углу. — Я всё пересмотрел, но, к сожалению, я не уверен, что смогу помочь. Твоя ситуация... она слишком сложная. Лучше тебе найти другого адвоката.

Зейн, не показывая удивления, но явно разочарованный, встретил его взгляд. Его лицо было полно усталости и разочарования. — Мне нужен только один телефонный звонок, — спокойно ответил он, вздыхая и пытаясь сохранить самообладание.

Адвокат, облегчённо кивнув, отвечал: — Это я смогу для тебя сделать.

Зейн опустил глаза, погрузившись в свои мысли. В его взгляде читалось отчаяние и беспомощность, смешанные с непринятием происходящего. Он подумал о Бароне — человеке с тёмной репутацией, вызывающем страх у многих в городе.

В полумраке камеры адвокат ушел, а на его место пришел полицейский. Он указал Зейну на комнату с телефоном. Старинный аппарат, с медными элементами, стоял на столе. Зейн, чувствуя, как его сердце бьется от волнения, набрал номер адвоката Барона.

— Здравствуйте, офис мистера Войча. Чем могу помочь? — раздался голос секретаря через телефон.

Зейн на мгновение замялся, затем ответил: — Здравствуйте, меня зовут Зейн. Мне нужен мистер Войч.

— Один момент, пожалуйста, — ответила секретарь, и Зейн услышал её разговоры на фоне. Спустя мгновение она вернулась к трубке: — Извините, мистер Войч сейчас занят. Позвоните позже или оставьте сообщение.

— Я нахожусь в полиции, это мой единственный звонок, — сказал Зейн, стараясь сохранить спокойствие. — Пожалуйста, передайте мистеру Войчу, что у меня есть то, что Барон ищет в обмен на свободу.

В ответ на слова Зейна с той стороны линии наступило молчание, после чего секретарь тихо сказала: — Ладно, я передам это. — Минуту...

После нового гудка в трубке раздался хриплый голос мужчины: — Я вас слушаю.

Это был Войч. Зейн быстро объяснил своё положение, опустив детали о своих друзьях, сказав только, что у него есть именно то оборудование, которое нужно Барону. Войч задумался, потом произнёс: — Мне нужно время, чтобы проконсультироваться с Бароном.

Телефонный звонок оборвался. Полицейский, стоящий у двери, указал Зейну вернуться на место. С тяжёлым сердцем он вернулся к своему стулу, готовясь к долгому ожиданию.

Ожидание ответа от Барона превратилось для Зейна в настоящее испытание временем — каждая минута в его тюремной камере растягивалась до бесконечности, словно часы замедлили свой ход, погружаясь в бездну вечности.

В раннем утреннем свете камера казалась особенно холодной и серой — но приход Войча внёс в эту мрачность нотку оживления. Его проницательный взгляд внимательно изучал Зейна, прежде чем он произнёс — Барон согласен рассмотреть твое предложение. — Ты скоро выйдешь отсюда, — сказал Войч, и его слова для Зейна прозвучали как обещание, полное надежды.

***

В судебном зале, с его строгими мраморными стенами и массивной деревянной мебелью, царила атмосфера серьёзности и строгости закона. Тихие разговоры, перекликающиеся между рядами, создавали ощущение неуверенности и напряжения.

Зейн, стоя рядом со своим адвокатом Войчем, был непреклонен и сосредоточен. Его взгляд был твёрдым, а каждое произнесённое им слово звучало уверенно и решительно, отражая его отказ принять обвинения.

Войч, профессионально и уверенно представлял аргументы за освобождение Зейна под залог. Судья, мужчина с серебристой прической и внимательным взглядом, слушал Войча с уважением, ведь он хорошо знал его как адвоката, способного вытащить клиентов из юридических затруднений.

— Рассмотрев все обстоятельства и учитывая репутацию моего клиента, я предлагаю рассмотреть вариант его освобождения под залог, — закончил Войч своё обращение к судье. Взгляды адвоката и судьи на мгновение пересеклись, словно они оба понимали друг друга без слов.

Судья кивнул, быстро взглянув на часы. — Мы сделаем перерыв на пятнадцать минут. Решение будет объявлено сразу после, — сказал он и встал, оставив зал в ожидании.

Тишина окутала зал, когда судья покинул его. Зейн стоял, задумчиво глядя вдаль. Войч подошёл к нему. — Подожди здесь, мне нужно поговорить с судьей, — прошептал адвокат и удалился, оставив Зейна одного с его мыслями и неопределенностью, тянущейся, казалось, бесконечно долго.

В зале суда витало напряжение; гулкие шепоты, словно порывы ветра, плавали по воздуху, вызывая тревогу и беспокойство среди присутствующих. Двери вдруг громко распахнулись, и судья, с видимыми признаками усталости, но с решительным выражением лица, занял свое место за столом. Войч, последовал за ним, перехватив взгляд Зейна и кивнув ему, словно подтверждая, что все идет по плану. Этот жест, хоть и краткий, казался Зейну огромным облегчением, хотя внутри он все еще чувствовал тяжесть своего положения.

Судья, с важным видом, сел в свое кресло. Он взял в руки судейский молоток и с силой ударил им по столу, словно этим жестом он ставил точку в судьбе человека, ожидавшего его вердикта.

— Ваше ходатайство о залоге одобрено, мистер Войч, — объявил судья, придавая своим словам окончательный и решающий тон.

По пути обратно в камеру Зейн чувствовал, как напряжение немного спадает, — словно шансы на светлое будущее стали немного ярче. Но это ощущение было скорее мимолетным, — реальность была такова, что его ждал еще долгий и тернистый путь. Он не мог избавиться от тяжести прошлых ошибок, которые все еще висели на нем.

— Зейн, — обратился к нему адвокат, его голос звучал резко на фоне зловещего молчания тюремной камеры. Стены, как будто сдавливая воздух вокруг них, создавали ощущение угнетающей замкнутости. — Барону крайне важно знать, зачем вы были в той лаборатории и когда вы можете передать ему то что он ищет. Это может стать ключевым моментом в вашем деле.

Зейн, с глубоким вздохом, ощутил, как волнение наполняет его. — Понимаю, насколько это важно, — еле слышно произнёс он, вглядываясь в адвоката. — Мой знакомый Генри знает больше об этом, чем я. Он был там со мной и знает, зачем мы туда ходили.

Адвокат Барона внимательно слушал каждое слово Зейна. — Его взгляд был проницательным и холодным, как будто он мог видеть насквозь. — В этот момент, в мрачной клетке, время будто замедлилось, создавая атмосферу напряжённого ожидания.

— Сможете убедить его с нами поехать и всё рассказать? — спросил адвокат, его тон оставался бесстрастным и деловым.

— Зейн почувствовал на своих плечах тяжесть этого решения. Он задумался на мгновение, затем кивнул, словно принимая вызов судьбы. — Хорошо, я попробую убедить Генри. Сегодня позвоню ему.

— Жди звонка, — произнёс Войч, слегка улыбаясь, перед тем как уйти. Эти слова вертелись в голове Зейна, наполняя его надеждами и волнением. Он не знал, что ожидать от этого звонка, но был уверен, что это будет важно.

***

На рассвете следующего дня в коридоре тюрьмы послышался телефонный звонок. Надзиратель поднял трубку и недолго переговаривался с кем-то, а затем направился к камере Зейна. — Вам звонят, — сказал он, передавая трубку через решетку. Зейн быстро взял трубку, и тут же в ней раздался твёрдый мужской голос. Разговор был коротким, но Зейн сразу понял: от этих слов и решений зависит его будущее.

— Вот ваш телефон, — произнёс Зейн, протягивая аппарат надзирателю, его голос был спокойным, но взгляд скрытно оценивающим. — И прощайте, — добавил он, оборвав взгляд и направившись к выходу из камеры, каждый его шаг излучал спешку и решительность. Зейн быстро покинул тюремную камеру, — оставив за собой надзирателя, чьи холодные глаза следили за ним до последнего момента.

Выйдя из полицейского участка, Зейн вдруг ощутил, как воздух на улице кажется свежее и чище по сравнению с угнетающей атмосферой тюрьмы. Однако ощущение неуверенности и сомнения все еще маячило в его сознании. У автомобиля он увидел Генри, который с нетерпением ждал его, его взгляд напряженно сверкал в сумеречном свете фар.

— Генри, как ты? — первым делом спросил Зейн, едва войдя в машину утром.

Генри посмотрел на него, его лицо выражало беспокойство. — Зейн, главное — рассказать Барону всю правду. Это наш шанс.

Машина плавно тронулась, вливаясь в утренний поток городского движения. Водитель, глядя на Зейна в зеркало заднего вида, произнёс с невозмутимостью. — Барон не любит ждать.

Утренний свет проникал через окна машины, освещая лица пассажиров. Зейн, погружённый в свои мысли, ощущал напряжение перед предстоящей встречей с Бароном.

***

Утром, когда солнце уже поднималось над горизонтом, Генри и Зейн наслаждались путешествием по дороге, окруженной зеленями и садами. Солнечные лучи играли на листьях деревьев, создавая спектакль света и тени.

— Посмотри, Зейн, — Генри восхищенно указал на окружающий пейзаж. — Это же долина тысячи роз! Барон действительно владеет всем этим?

Зейн кивнул, улыбаясь. — Да, все это его. Он очень дорожит этими землями. История его привязанности к этому месту весьма интересна, но о ней поговорим позже.

Машина медленно двигалась по извилистой дороге, огибая старинные дубы. Легкий ветерок ласкал листву, будто переносил секреты и воспоминания времен.

Они доехали до ранчо, стоящего на небольшом холме. — Здесь воздух был каким-то особенно насыщенным, а время, казалось, течёт медленнее.

Доехав до ворот ранчо, Зейн и Генри на мгновение остановились. Зейн указал на фонтан у входа.

— Смотри, вода в этом фонтане всегда полна, — сказал он.

Генри удивлённо посмотрел на фонтан. — Это какой-то особенный фонтан?

— Не уверен, — ответил Зейн. — Говорят, это слёзы Барона, превратившиеся в воду.

Генри внимательно посмотрел на фонтан, задумавшись о смысле слов Зейна.

— Слёзы? От чего он плакал? — спросил Генри, словно ощущая близость какой-то неизгладимой трагедии.

— Есть истории, которые лучше оставить в прошлом, — посмотрел на Зейна Генри, его взгляд был полон серьезности.

— Ты прав, Зейн. Некоторые вещи лучше не знать, — Генри взглянул на фонтан.

— Тем не менее, — Генри улыбнулся, — самое главное, что мы здесь, среди этой красоты. Время от времени, в жизни каждого человека наступает момент, когда стоит остановиться и просто... почувствовать.

Доехав до ворот ранчо, Зейн и Генри остановились, когда автоматические ворота медленно начали открываться. Машина мягко проехала по ухоженной грунтовой дороге.

— Смотри, там церковь, — указал Зейн на небольшую белую постройку вдали, окружённую несколькими деревянными беседками.

Генри с интересом рассматривал ландшафт. — Здесь так тихо и спокойно, — заметил он.

Когда машина остановилась у главного здания, два человека в светлых одеждах подошли к ним. С уважением они поклонились и открыли двери автомобиля.

— Добро пожаловать, господа, — сказал один из них, указывая на вход в здание.