Алекс Орлов
Крылья огненных драконов

– Он знает, кто таков этот страшный гном.

– Знаешь? Действительно знаешь? – нависая над пленником, строго спросил граф.

Избитый гном кивнул, не ожидая для себя ничего хорошего.

– Как его имя?

– Фундинул, ваше сиятельство.

– Фундинул? Кто же научил его обращаться с топором? Что-то мне не приходилось слышать, чтобы гномы преуспевали в военном искусстве. Кузнецы, мастера по серебру – это да, но, чтобы срубить голову Анувею, быть кузнецом мало.

– Я ее принес, – неожиданно сказал рыжий.

– Что? – Слова дезертира сбили де Гиссара с мысли.

– Я принес его голову. Вот. – Рыжий показал окровавленный мешок.

– Молодец, оставь ее здесь, позже мы окажем голове Анувея надлежащие почести, а теперь возвращайтесь обратно.

– А что нам с этим делать? – спросил дезертир, указывая на избитого гнома, который уже приготовился к удару меча. Де Гиссар понял это и переменил решение – ему нравилось шокировать.

– Возьмите его с собой, пусть помогает вам отыскивать преступников, ведь ты всех здесь знаешь, гном?

– Почти всех, ваше сиятельство.

– Ну и славно. Снимите с него веревку, он не убежит.

– Спасибо, ваше сиятельство! Спасибо! – заливаясь слезами радости, лепетал гном, пока дезертиры уводили его с площади.

Де Гиссар поднял шляпу, сел в кресло и, закинув ногу на ногу, задумчиво уставился на мешок с головой Анувея. Еще недавно тысячник вел своих солдат на приступ, был тверд как кремень и вот – пал под топором какого-то гнома. Просто позор.

Дыма над Кузнечной Слободой становилось все больше, при неблагоприятном ветре он дотягивался даже до площади, и некоторые из слуг де Гиссара покашливали.

С уцелевших районов города продолжали собирать откуп – все, что в домах находилось ценного, забирали команды из дезертиров и уйгунов. Сносимых на площадь мешков с тканями, серебряной посудой и золотыми статуэтками становилось все больше, впрочем, это была привычная процедура, с той лишь разницей, что такого большого города де Гиссар никогда еще не захватывал. Раньше Коттон, помимо наемников, прикрывали гвардейцы герцога. Их гарнизон был расквартирован в половине дня пути на восток, в небольшой крепости Оллим.

Графство Оллим было совсем крохотным, и его владетель служил у герцога придворным библиотекарем. Служба давала ему немного, и основной, доход граф Оллим получал от содержания восьмисот гвардейцев, которым он поставлял пропитание и девок из единственной, но многолюдной деревни Оллима.

9

Де Гиссар скучал в своем кресле не долго. На площади появилась еще одна живописная группа в составе трех дезертиров, двух уйгунов и здоровенного орка с глупой рожей. Его макушку прикрывал нелепый шлем с многочисленными вмятинами-рубцами, а из одежды на нем были лишь солдатские ботинки, штаны из грубого полотна и кожаная жилетка с дырками от клепок – как видно, прежде на ней были доспехи.

«Доспехи – пропил», – подумал граф, продолжая рассматривать очередного пленника и отмечая, что он выглядит не таким измученным, как бывший здесь гном. Впрочем, истязать такого опасно, орк был на полголовы выше самого высокого наемника, а остатки его одежды говорили о том, что это бывалый солдат.

– Это еще кто такой? Где вы взяли этого оборванца? – с деланной строгостью в голосе спросил де Гиссар.

– Так из тюрьмы же, хозяин, – развел руками один из наемников, имя которого граф помнил, но сейчас забыл.

– Из тюрьмы? – переспросил де Гиссар и широко улыбнулся. – Что же он там делал? – Граф посмотрел на орка, адресуя этот вопрос ему, однако пленник смотрел куда-то в сторону. Казалось, его совершенно не интересовал происходивший тут разговор.

– Отвечай, ты! – крикнул один из наемников и не особенно сильно ткнул орка в спину.

– Я задолжал в кабаке, ваша милость, – нехотя ответил тот. – Платить было нечем.

– Не смей говорить его сиятельству «ваша милость»! Говори «ваше сиятельство»! – прорычал стоявший неподалеку сгорбленный уйгун Райбек, похожий на злую крысу. Он злился оттого, что орк не выказывал, страха, да и выглядел весьма внушительно, особенно по сравнению с уйгунами.

На реплику Райбека орк не обратил никакого внимания, его спокойствие начинало забавлять графа, который представлял, как вытянется лицо этого великана, когда его поставят перед смертельным выбором.

– Как тебя зовут, орк?

– Углук, ваша милость.

– Как же так получилось, что тебе нечем было заплатить? Неужели ты имеешь привычку ходить в кабак без единого гроша?

– Что вы, ваша милость! У меня с собой триста золотых дукатов было, и затеялся я в кости играть с двумя жуликами с Собачей Канавы, а они, видать, какой-то отравы в вино подмешали. Когда очнулся – денег уже нет, а рядом кабатчик стоит и уплаты требует, и стража при нем.

Орк тяжело вздохнул.

– Откуда же столько денег? Триста дукатов большая сумма. Ты кого-нибудь ограбил?

– Что вы, ваша милость, я правильный солдат, и золото было заслужено честным трудом.

– Честным трудом! – воскликнул де Гиссар и засмеялся. Его смех подхватили уйгуны и даже старшина гельфигов. – Ты веселый парень, Углук. Где же та армия, где честным солдатам платят такие деньги? Честное слово, я записался бы в нее рядовым!

– Так это же не в армии, ваша милость, просто год назад была одна работа.

– А-а, значит, ты удачливый воин?

– По-разному бывает, ваша милость. Когда – сыт и пьян, а когда – вот… – Орк развел руками.

– Ты мне нравишься, парень, у меня еще никогда не служили орки. Пойдешь ко мне?

– Я не могу, ваша милость.

– Почему? Думаешь, платим, мало?

– Нет, я не об этом. Не по правилам вы воюете.

– Да какие же на войне правила, орк? Как можем, так и воюем. У нас все так делают.

– Ну, может, у вас все так делают, да только орки с женщинами не воюют, а чтобы мешки барахлом набивать… – Углук кивнул в сторону все увеличивавшейся кучи с награбленным добром.

Де Гиссару такие слова не понравились. Он и за меньшее приказывал живьем в землю зарывать.

– Понятно. А где твое оружие, честный солдат? Пропил или проиграл в кости?

Стоявшие рядом уйгуны хрипло засмеялись, словно зачирикали простуженные воробьи.

– Нет, ваша милость, оружие было при мне, но его судебные крючкотворы забрали.