Легенды Синего Яра

В этот раз место было выбрано понадежнее: внутри стойла, за массивной лошадиной тушей со стороны входа ничего не видать. В хорошем месте ее Рогдай поймал, будто специально выжидал. Снова вспомнив, что они делали мгновения назад, девушка зарделась и прижала пальцы к все еще горячим от поцелуев губам.

– Кузьма! Запряги Младу поскорее, я тороплюсь!

– Не велено, – ответил кто-то, и Саяна удивленно обернулась. Вместо рослого конопатого Кузьмы перед ней стоял высокий, хорошо сложенный юноша с вьющимися темными волосами и тонкими чертами лица. Из под густых бровей на нее недовольно смотрела пара серых глаз, ледяных, словно январский лед. Острые плиты скул были обтянуты бледной кожей, а на губах застыла надменная улыбка, какую обычно не позволяют себе конюхи, обращаясь к дочери воеводы.

– Ты кто такой? Почему не велено? – спугалась девушка и покрепче обняла за шею свою лошадь. Саяна знала всех обитателей двора, но этого неприятного юношу видела впервые. А вдруг он что-то видел? И судя по недовольному виду, мысль оказалась верной. Но испуга выдавать было нельзя, поэтому Саяна повыше задрала подбородок и чуть надменным тоном спросила – Где Кузьма?

– Я вместо него сегодня – он ухмыльнулся, и засучил рукава своей льняной распоясанной косоворотки. Голос у конюха был мягкий, матовый, какой-то утробный.

« Странно, я же вроде только Кузьму видела. Такого рослого детину ни с кем не перепутаешь.» – удивилась про себя девушка и вдруг что-то кольнуло ее внутри. Парень был ей незнаком, да и вел себя необычно. Головы даже не склонил, увидев дочь воеводы. Дурное предчувствие закрылось в душу и выпустило когти.

– Как тебя зовут? – с нажимом спросила Саяна, заметив, как за спиной конюха расползается белесая дымка. Она была похожа на клубистый туман, медленно стелющийся по полу. Девушка несколько раз моргнула, прогоняя наваждение. Туман исчез, а наглая ухмылка на лице стала еще шире.

– Ратмир. – просто сказал конюх и вальяжно облокотился на деревянную балку одного из стойл. – Кузнеца Селивана племянник. Кузьма захворал, вот и подменяю его. А ты чего, госпожа, перепугалась так, будто духа увидела?

« Так вот почему я его не помню.» – выдохнула Саяна – « Он из деревни пришел, а там я никого почти не знаю. Совсем уже рассудок помутился от страха. Может и не видел он ничего, делать ему что ли нечего, как за дочкой воеводы следить? Завтра свадьба княжны, у него дел поди невпроворот».

На душе стало спокойнее, но все равно Саяне очень захотелось оказаться сейчас даже не на прогулке с княжной, а в своих покоях. Выпить чарку воды, погреться у печи и обдумать встречу с Рогдаем, такую долгожданную и пугающую одновременно. Разговор с племянником кузнеца Селивана совсем уж пришелся не кстати.

– Я не перепугалась, – буркнула Саяна, поглаживая по носу лошадь и стараясь говорить как можно ровнее – Просто не ожидала увидеть здесь не Кузьму. Так почему не велено?

– Князь запретил сегодня княжну на лошади катать. Боится, что расшибется перед свадьбой. Велел пешком гулять да свежим воздухом дышать, как и положено знатным девицам. – в голосе Ратмира звучала такая насмешка, что Саяну невольно передернуло.

– Ну не велено, так не велено, – ровным голосом ответила девушка и, потрепав лошадку по холке, собралась уходить.

– Княжна тебе как сестра родная, тяжело, наверное, отпускать ее? – вдруг совершенно неожиданно спросил Ратмир. Он стоял, скрестив на груди руки, и скользил ленивым взглядом по жемчужной вышивке платка, что Саяна все еще сжимала в руке.

– Мы все любим и ценим княжну, но так же мы понимаем всю важность этой жертвы. Княжна Рогнеда отправится в мир духов, чтобы Синий Яр и дальше продолжал процветать. – отчеканила Саяна, и вдруг спохватилась. И чего это вообще она отвечает конюху? Застал ее врасплох любопытный племянник кузнеца. У нее тут сердце из груди выпрыгивает и губы горят, а он с такими вопросами пристает. И не боится, что с дочерью самого воеводы синеярского говорит. Саяна хотела было одернуть конюха за наглость, но тот отвел взгляд и, подняв с земли вилы, принялся усердно разбрасывать сено по стойлу.

– Не боишься, что князь нарушит свое слово? – бросил Ратмир, не отрываясь от своего занятия.

– Не может такого быть! – тут же выпалила Саяна, вглядываясь в молодого человека. Он продолжал безмятежно орудовать вилами. Лицо, скрытое в тени, практически нельзя было разглядеть, но Саяне показалось, что в глазах его бьется что-то, не поддающееся описанию. Такое глубинное, ледяное и пугающее.

«Да он юродивый что ли? Совсем страх потерял такие вещи про своего князя говорить. Да за такое не только розг можно получить, но и языка лишиться. Никто в Синем Яру и подумать о таких вещах не смеет, а этот…Если только передо мной не синеярец, а сам дух.» – в ужасе подумала девушка, делая шаг назад и упираясь в деревянную балку. Дыхание перехватило, а ноги стали слабыми, точно после долгого бега. – « Говорили Раде, что негоже в дождь о духах говорить, вот и накликали!»

Паника схватила за горло, но девушка вдруг одернула саму себя. Еще немного и она превратится в суеверную Чарну. Духи просто так по земле не ходят и тем более вилами в княжеской конюшне навоз не собирают. Но страх все равно ледяной змейкой полз по спине, и девушка уныло подумала, что это самое странное утро в ее жизни. Столько всего случилось, что в голове тяжело и муторно.

– Где твой пояс? – хрипло спросила Саяна. – Не гоже распоясанным ходить, духов привлечешь.

– Не хотел разозлить тебя, госпожа. Прошу, прости. – Ратмир прекратил раскидывать сено, оперся на вилы и повернулся к девушке. На бледном лице все еще играла надменная ухмылка, настолько далекая от раскаяния, что страх начал постепенно сменяться злостью.

«Да нет, не дух он никакой. Просто дурачок. » – подумала она, но легче от этой мысли не стало. – «Не станет же дух посреди бела дня по нашей конюшне расхаживать! Это просто невоспитанный мальчишка, никогда в тереме княжеском не был, вот и не знает, как ко мне обращаться нужно. Ему повезло, что здесь больше никого нет, иначе точно не избежал бы розг за свою дерзость.»

– Тебе, племянник кузнеца, лучше бы делом заняться, а не отвлекать дочь воеводы на какую-то ерудну. А если не хочешь розг схватить, найди свой пояс и не забывай о почтении. Меня княжна ждет, некогда мне тут с тобой…

С этими словами, Саяна вскинула подбородок, развернулась на каблуках и зашагала прочь из конюшни, стараясь не перейти на бег. Чувствуя, как внимательные глаза продолжают смотреть ей вслед.

Глава 2

Саяна была убеждена, что красивее Синего Яра города не сыскать. С детства она любила выбираться тайком из терема и бегать босиком по знакомым улочками, заставленным деревянными разномастными домиками, пестро расписанными узорами да резами. Город вёл за собой по узким улочкам, поднимал ввысь за летящими вверх башнями к золотисто-алым куполам терема, стремящимся пробить своими шпилями небесный свод.

Саяна никогда не могла оторвать взгляд от раскинувшегося во все стороны торжища на центральной площади перед самым теремом князя. Ее пальцы утопали в нежности шелков, глаза слезились от сияния золотых браслетов, а голова чуть кружилась от аромата заморских пряностей, захвативших собой Синий Яр. Она бродила по желто-серым дорожками, вслушиваясь в шепот далекой реки, шелест вьюнов, оплетавших стены домов зодчих и рыбаков, завороженно смотрела на освещенные солнцем крыши и хитро улыбалась, когда тот или иной юноша с интересом поглядывал на нее, темноволосую, одетую в простую рубаху и босоногую. Бежала наперегонки с ветром, наслаждаясь тем, как он треплет волосы и сплетенный из полевых цветов тугой венок. Саяна подолгу любила сидеть на пристани за городскими стенами, свесив ноги в прохладную воду и вдыхать полной грудью свежесть легкого бриза, что благородно посылали в Синий Яр духи.

Но сегодня она, одетая, как подобает, причесанная и статная, шла вдоль притихших торговых рядов под руку с княжной. Площадь поспешно опустела, как только они вышли за ворота терема. Лишь из окон то и дело сверкали чьи-то заинтересованные взгляды.

– Тятя, можно мне пирожка? – конопатый мальчишка потянул отца-торговца за рукав, но тот лишь шикнул на сына.

– Подожди, видишь, Обещанная Дождю княжна идет! Склони голову и помалкивай.

Мальчишка испуганно ойкнул и спрятался за отцовскую ногу, крепко обхватив ее ручками.

Дождя не было, лишь редкие капли иногда падали сверху и прятались в складках лисьего полушубка Саяны. Кожаные сапожки уже давно потеряли цвет, перепачкавшись в грязи, что отсавил после себя прошедший ливень. Дороги по обыкновению размыло, и где-то поодаль мужики толкали нагруженную доверха повозку, застрявшую колесом в мягкой земле.

Княжна Рогнеда молча шла вдоль разноцветных прилавков и бесцветным взглядом скользила по золоту украшений, заморским коврам, пряникам с калачами и свежему пузатому хлебу, что подрумяненный дышал жаром несмотря на прохладный воздух. У дальних прилавков торговали свежей пучеглазой рыбой, вяленым мясом и икрой в небольших бочонках. Чуть ближе зазывали ряды с пушниной и мехом, и поодаль расположился прилавок кузнеца Селивана, что сегодня самолично продавал выкованное накануне оружие: мечи, кинжалы, ножи, наконечники для стрел.

« Надо бы потом ему сказать, чтобы племянника своего выдрал. Может тогда почтению научится» – мелькнуло в голове у Саяны, и она усмехнулась сама себе. Перепугалась, как баба суеверная: и правда почудилось ей на мгновение, что распоясанный Ратмир – это не кто иной, как один из духов дождя. А сейчас посреди торжища, утопавшего в запахах и звуках, тот нахлынувший удушливой волной страх показался донельзя глупым.

Торговцы чинно кланялись, когда девушки проходили мимо и нервно косились на воинов-гридей, идущих чуть позади. Никому не приходило в голову начать зазывать к себе и предлагать поближе рассмотреть товар. Торжок будто бы застыл, растеряв все свое очарование. Саяна ежилась, чувствовала, как подрагивает рука княжны, и мысленно проклинала себя за идею прийти сюда.

Чего она ожидала? Оживленной толпы? Торгующихся за свежую рыбу баб? Вихрастых детей, что бегают между рядами и пытаются утянуть пряник или баранку? Да все буквально растворились в воздухе, стоило Обещанной Дождю выйти за ворота. Лишь те редкие бабы, что остались бродить вдоль прилавков, принимались шептать друг другу, что Хранитель Дождя уже ходит за княжной по пятам и приглядывает за будущей женой своего старшего сына. Недаром Синий Яр третий день окутывают колючая морось да клубистый туман. Такой плотный, что ни зги не видно.

От этих шепотков Саяна содрогнулась, мыслями невольно возвращаясь к бледному черноволосому Ратмиру. Лицом тонок, холен, но все же красив какой-то заморской необычной красотой. Ростом высок, телом жилист, но не широк, как многие синеярские парни. Не похож на того, кто молотом по наковальне изо дня в день бьет. Если бы не простая рубаха да вилы в руках, подумала бы Саяна, что перед ней сын заморского купца или даже князя.

– Может, хочешь взять что-нибудь, княжна? – Саяна заставила себя выкинуть из головы такие пугающие мысли и с наигранным интересом принялась разглядывать клубки шерсти, что неровной горкой лежали на одном из прилавков. – Может желаешь, чтобы Чарна тебе связала носки?

Рука Рогнеды дернулась.

– Да к чему мне…– тихо отозвалась княжна. – Мне с собой почти ничего нельзя брать. Так, пару безделушек на память.

Лицо ее ничего не выражало, но в глазах плескалась такая тоска, что Саяна не могла смотреть в эти голубые, застывшие радужки. Девушка попыталась понять, что может чувстовать сейчас Рогнеда. Почти всю жизнь ее готовили к свадьбе, к переходу в мир духов, но разве все это может уберечь ее от горечи скорого расставания со всем, что было так дорого.

Навсегда.

Это слово вызывало внутри тягучее, липкое чувство. Осознание приходило моментами, и Саяна точно срывалась и падала в какую-то пропасть, у которой не было конца. Похожие ощущения были в детстве, когда она осознала, что больше никогда не увидит свою мать. Слово «навсегда» рухнуло с высоты и придавило к земле тяжелым почти непосильным грузом.

У Саяны было много друзей. Она всегда была жизнерадостной, общительной, веселой. Ее тянуло к людям, а людей тянуло к ней. Дочку воеводы знал практически весь Синий Яр: от княжеской стражи до простых рыбаков.

У Рогнеды же никого не было кроме Саяны да сына писаря Ивелина. С детства они были рядом с княжной, составляя ее ближний круг. Разделяли ее ношу, не давая сломаться под тяжестю навалившегося бремени. Судьба Синего Яра легла на плечи маленькой княжны, изменив ее судьбу навсегда. Каждый день – обучение грамоте, счету, музыке, шитью, росписи и, конечно, истории. Будущая жена духа должна была быть ученой, чтобы он, не приведи боги, не заскучал с ней и не пожалел о своем выборе. Если княжна не угодит духу, он обрушит свой гнев на Синий Яр – это было известно каждому босяку. Поэтому приходилось учиться больше остальных, почти позабыв о детских забавах, праздниках и развлечениях. И лишь веселая Саяна и вдумчивый Ивелин скрашивали оставшиеся до свадьбы года, став родными, почти как брат и сестра, которых у княжны никогда не было.

– Мне здесь тесно. – вдруг сказала Рогнеда. – Пойдемте прогуляемся по лесу. Хочу еще раз там побывать. – она кивнула в сторону городских ворот.

Княжна уже выпустила руку Саяны и безумно теребила заплетенную белой лентой русую косу. Золотой венец, украшавший голову, лениво ловил блики, слегка переливаясь. Подол длинной меховой накидки промок и потяжелел от грязи под каблуками кожаных сапог.

– И где Ивелин? Почему его все еще нет? – спросила она Саяну, но та лишь пожала плечами. В голосе ее наконец отразились эмоции. Обеспокоенность и досада.

– Думаю, он, как всегда, бродит где-то за городом. Ищет вдохновение для своих картин.

С этими словами, Саяна снова взяла княжну под руку и потянула в сторону городских стен. Притихшие торговцы потихоньку стали оживать, явно радуясь, что княжеская свита уходит и можно продолжить спокойно работать. Конопатый мальчик поспешно стянул с прилавка пирожок и унеся в сторону домов, топая по лужам. Бабы, что шептались за спинами, принялись истово торговаться, кто за кусок мяса, кто за бочонок меда.

Четверо воинов, повинуясь Рогнеде, развернулись и молча последовали за ней, хмуро и подозрительно посматривая вокруг. Весь терем был против этой прощальной прогулки княжны, но отказать никто не посмел. Да и не хотел князь Славен при гостях дочь бранить за неуместные просьбы. Лишь запретил садиться на лошадь, опасаясь за безопасность дочери. Наездницей она была не очень хорошей, и пару раз серьезно падала, несясь голопом на коне. Скоро Рогнеда предстанет перед своим мужем, и вряд ли он захочет видеть белоснежное тело с синяками и ссадинами. Духи привередливы, и больше всего в девах ценят красоту, непорочность и ум. Жена должна радовать глаз, беречь честь своего мужа и не давать заскучать за беседой.

Боги Рогнеду красотой не обделили: голубые распахнутые глаза, маленький аккуратный нос, четко очерченные губы, густые золотистые косы до колен и ладная фигура, изгибы которой были видны даже под просторной рубахой и расшитой золотыми нитями верхницей. Саяна много раз слышала, как шепчутся за спиной воины, тихо переговариваются мужики, что краше и печальнее синеярской княжны и в помине не сыскать.

Няня часто говорила Саяне, что Боги милостивы к дочери воеводы. Ведь ее точно не возьмет в жены ни один дух. Ростом девушка была среднего, слишком худощавая, чтобы быть привлекательной. Нос с небольшой горбинкой, глаза похожи цветом на пасмурное небо, а темные волосы едва доросли до пояса да еще и вьются на концах, точно у ведьмы какой. Духам такие девы не по душе. Отец на нянины слова лишь смеялся, целовал дочь в лоб и говорил:

« Будем считать, что духам повезло. Саяна бы там навела порядок, не сомневайтесь».

Саяна же не обижалась на ворчание старой няни, а тихонько радовалась. За духа она замуж конечно же не хотела. Рогдай – вот ее суженный. За три зимы она уже настолько свыклась с этой мыслью, что невольно стала считать себя его невестой до сговора. Может поэтому и дала сегодня себе волю, позволив так жарко целовать и трогать. Потому что несмотря на то, что багр так сильно изменился за это время, он все равно был ее будущим нареченным. Губы от одной мысли о Рогдае обожгло огнем, и Саяна прижала руки с щекам, надеясь, что никто не увидел, как дочь воеводы ни с того ни с сего краской заливается. Но никто на девушку не смотрел, кроме княжны. Рогнеда лишь слабо улыбнулась, прекрасно поняв, о ком Саяна думает. В другой раз девушка рассказала бы княжне об их встрече в конюшне, конечно умолчав о таких порочных поцелуях, какие позволил себе Рогдай. Сказала бы, что он ее обнял крепко, прижал к себе и прошептал, что безумно скучал. Но сегодня бередить душу княжны Саяна не хотела. Чужое счастье тонет в собственном горе приумножая его в сто крат.

– Идем, княжна, найдем Ивелина, посидим, подышим воздухом и насладимся весной. – с воодушевлением заявила Саяна княжне и потащила ее за собой. Эта фраза получилась настолько наигранной, что обе невесело рассмеялись.

Солнце чуть проглянуло сквозь разрезы облаков, будто желая присоединиться и тоже проводить Рогнеду, которую ему вряд ли доведется увидеть еще.

Там, где живет дождь, солнцу не место. И это знал каждый в Синем Яру.

***

– А ну отдай сапог!

Ивелин кинулся было за русалкой, но поскользнулся на влажной траве и кубарем полетел с покатого берега в озеро.

Утопленница, звонко смеясь, демонстративно отправила украденный сапог на дно и визжа бросилась Ивелину на шею, пытаясь утянуть молодого воина под воду. Но тот ловко схватил нечисть за тонкие руки и ехидно ухмыльнулся.

– Силенок-то маловато, я смотрю. Слишком далеко до русальной недели, чтобы ты бравого молодца посреди бела дня победила! – он довольно цокнул языком и нараспев протянул – Верни-и сапо-ог!

Солнце, изо всех сил цепляясь за весну, пыталось вырваться из зимней спячки. Оно, переливаясь радугой на влажной траве, скакало бликами по всему, до чего могло дотянуться. Самый смелый из его лучей робко погладил русалку по щеке, но та лишь поморщилась.

– Ничего, соколик, – отмахнувшись от солнца, ответила девка Ивелину. Некогда русые волосы отдавали зеленью и колечками спадали по мокрой рубахе. Сквозь тонкую ткань Ивелин мог разглядеть ее тело: стройное, гибкое, с красивой высокой грудью, при взгляде на которую он залился краской и с деланным интересом уставился на камышиную поросль неподалеку. Бледно-серые глаза девицы хитро сузились, а губы расплылись в лукавой улыбке. – У меня терпения много. Подожду пару лун, а там, гляди, в гости наведаюсь. Целую неделю песни тебе петь буду. – она склонила голову на бок и начала медленно приближаться к загорелому лицу Ивелина.

От русалки пахло влагой и камышами. Парень шумно выдохнул, сам не замечая, как ослабляет хватку и позволяет тонким рукам снова обвить шею.

– Красивый ты, соколик. Волосы, точно колосья пшеницы, глаза, как полуденное небо, руки сильные, словно дубовые ветви. – дева была уже настолько близко, что Ивелин мог разглядеть янтарные крапинки в выцветших почти белых радужках, чуть вздернутый нос, на котором, несмотря на бледность кожи, все еще были видны веснушки.

Губы русалки мягко коснулись щеки Ивелина, и он, утопая в нахлынувшей неге, запрокинул голову назад, уносясь куда-то выше древесных крон и рваных облаков. Он больше не ощущал прохлады озерной воды, дуновения весеннего ветерка, аромата талого снега. Ивелин лишь чувствовал невесомые губы, что порхали по его шее и слышал томный, тягучий, точно патока, голос, что звал его за собой. Он обхватил руками хрупкую талию, желая прижать ее к себе покрепче, как вдруг русалка зашипела и отпрыгнула от парня, ругаясь точно деревенский мужик.

Ивелин ошалело замотал головой, прогоняя наваждение. Русалка продолжала причитать, потирать затылок и злобно зыркать глазами в сторону берега.

– А ну плыви отсюда, иначе следующий булыжник прилетит тебе прямо в нос! – звонкий голос Саяны окончательно развеял магию, и Ивелин в ужасе отшатнулся от русалки, наконец-то осознав произошедшее. Еще несколько мгновений, и нечисть утянула бы его под воду.

– За что ты кидаешься в меня камнями, дочь воеводы? – обиженно пробурчала русалка и отплыла к небольшому островку посреди озера. Вылезла на берег и принялась бить по воде ногами, пытаясь достать брызгами до Саяны.

– И ты еще спрашиваешь? – девушка упиралась одной рукой в бок, а второй угрожающе подбрасывала увесистый булыжник. – Ты же его утопить собиралась! Вот расскажу князю, он ваше болото быстро высушит и на его месте баню построит!

– Какую еще баню! – взвизгнула русалка и, оскалившись, снова окатила Саяну потоком ругани. – Я бы его не убила, дурная девка! Уговор с вашим князем из-за этого смертного – она презрительно кивнула в сторону Ивелина – не стала бы нарушать! – ее звонкий голосок окончательно превратился в какое-то змеиное шипение. Все еще пытавшиеся погладить бледную кожу солнечные лучи испуганно спрятались за прибрежным валуном.

– Большую баню. С печкой и просторными сенями! – подхватил Ивелин, игнорируя оскорбления нечести. Он уже стоял рядом со своей спасительницей и старался не трястись от холода. Протальник-месяц в этом году выдался влажным, но на редкость теплым. Но все же лучи его солнца не могли согреть после купания в ледяном озере.

– Как начнем сюда ходить париться, всю силу вашу нечистую смоем. – продолжила Саяна, довольно переглядываясь с другом. – Чернавок вот еще пришлем баню топить. – добавила она и вдруг помрачнела.

– Извергииии – обижено завопила русалка и, щелкнув пальцами, исчезла. А через мгновение высунулась из воды у самого берега и, кинув в Ивелина сапогом, показала на прощание язык, а затем скрылась под толщей мутной тины.

– Вот это денек! – Ивелин все еще тяжело дышал, пытаясь прогнать из своей головы обволакивающий голос. Нежный и звонкий, точно переливы серебряных колокольчиков. – Спасибо! – в сердцах поблагодарил он Саяну, которая, все еще сжимая в руке камень, начала угрожающе надвигаться на друга. – Эй-эй, полегче, Саяна! Пытаться убить меня дважды за день – это уже слишком!

– Я тебя по всему городу ищу, а ты тут с русалками обжимаешься?! Совсем стыд потерял, окаянный! А если бы я не успела?! Если бы она утащила тебя под воду? Думаешь, они договор соблюдают!?Только прошлым летом около пяти деревенских пропало! – Саяна кинула булыжник в озеро, растревожив дремавших в камышах лягушек. – Стал бы вечным рабом озера, дурень!

– Но я…она…утащила мой сапог! – он поднял его с земли и демонстративно отжал.

– Ну и к лешему его! У тебя дома еще таких с десяток. А мертвым вообще сапоги не нужны, если ты не заметил! – все еще распалялась девушка. Тёмная коса растрепалась под порывами ветра, а подол рубахи, запачкался грязью. Серебряное очелье грозно позвякивало с каждым движением головы своей хозяйки – Скажи спасибо княжне! Это она попросила меня найти тебя! Было бы просто замечательно для Рогнеды потерять друга в последний день перед свадьбой!

Ивелин насупился и потупил взгляд. Саяна, как обычно, отчитывала его точно мать, но в этот раз ее слова были абсолютно правдивы. И какой леший дернул его погнаться за этой русалкой? Ведь именно этого нечисть и добивалась. Он уныло уставился на расшитый подол рубашки, голубой узор которого стал темно-синим от воды.

– Идем уже, а то замерзнешь. – буркнула напоследок Саяна, но уже не так злобно. Видимо вид у Ивелина был, и правда, виноватый. – Княжне о твоих похождениях говорить не будем. Скажем: просто поскользнулся и в лужу упал.

– Ну спасибо! – воскликнул Ивелин, выжимая подол мокрой насквозь рубахи. Кожух он уже стянул и просто держал в руке. Молодой человек ярко представил, как сейчас будет смеяться княжна и в свойственной ей манере показывать на него тонким пальчиком, заливаясь хохотом и поспешно прикрывать рот рукой, чтобы мелкие духи не залетели. Впрочем, может сегодня всем и стоило найти хоть какой-нибудь повод для веселья, ведь завтра все должно было измениться. – Иди вперед, я догоню: надо из сапог воду вылить.

Саяна подозрительно посмотрела на Ивелина, явно сомневаясь в том, что он сейчас не полезет обратно в озеро предаваться страстям с русалкой.

– Иди уже! – с нажимом прорычал Ивелин, многозначительно округляя глаза. —Мне…по нужде надо!

Саяна хотела было что-то сказать, но лишь скептически поджала губы и, махнув рукой, собралась уходить.

– Если что, я рядом, и за пазухой у меня припрятана пара камней. – бросила она напоследок и, взмахнув темной косой, скрылась за деревьями.

Ивелин подождал с минуту, пока Саяна отойдет на приличное расстояние и оглядел покатый бережок. Лес здесь будто специально расступился, дав место небольшому, но глубокому озеру. Он окружал его плотной стеной, ограждая от остального мира. Весеннее небо, украшенное ажурной вязью облаков, отражалось в зеркальной глади, и солнечные блики мерно скользили по резным кувшинкам, стрельчатым камышам и плоским листьям ив, что грустно омывали свои ветви в зеленоватой воде. Возможно, именно из-за этого озеро и прозвали Плакучим. А возможно и из-за русалок, что жили на его дне.