Легенды Синего Яра

Его соратник резко ухватил Дамира за руку и дернул назад ровно за мгновение до того, как лезвие настигло замершего в ужасе Ивелина.

– Пусть в круг ступит. – бородатый кивнул куда-то в сторону.

– Иди в круг. – не отрывая взгляда от парня процедил Дамир, соглашаясь.

Ивелин проследил за его взглядом и увидел, как неподалеку что-то мерно поблескивает в наступающих сумерках. Он, стараясь не спускать глаз с гневно дрожащего Дамира, сделал несколько шагов по направлению к блесткам и удивленно воскликнул:

– Вы что же…думаете, что я упырь какой?

– Встань в круг из соли и серебра и посмотрим упырь или нет. – ответил за Дамира бородатый.

Ивелин решил не спорить, уж слишком яростно сжимал друг отца свой клинок. Он пожал плечами и вступил в самый центр круга.

– Меня зовут Ивелин сын Кресеня. Я сын княжеского писаря, а ты Дамир, княжеский вой. Любишь к нам заходить вечерами в таврели играть. Отец тебе доверяет, поэтому всегда проигрывает, потому что у тебя в рукаве частенько припрятана фигурка волхва. А батя у меня рассеянный, не замечает, что на поле в какой-то момент становится на одну фигуру больше.

Бородатый расхохотался, а дядька Дамир облегченно выдохнул и убрал меч в ножны. Его лицо тут же смягчилось, став по обыкновению добродушным и чуть лукавым.

– Ты прости меня, Велька! – он подошел к Ивелину и в сердцах обнял. – Неспокойно тут у нас. Ох как неспокойно.

– Да слышал уж – парень вырвался из цепких объятий и одернул плащ – Это у вас зачем? – он кивнул на круг, в котром только что стоял.

– Ох, Велька, дела страшные тут творятся – Дамир приобнял парня за плечи и повел в сторону оставленных фляг и лепешек. Усадил на растеленный плащ и вручил кусок.

– Давече вышел из леса старик – бородатый ратник хлебнул пойла и поморщился – Ух, крепкую медовуху в Зеленом Углу делают…так вот. Вышел старик, дряхлый такой с палочкой, борода до колен, одет в лохмотья и босой. Ну, думаю, вещий наверное. Я ему говорю: куда путь держишь, старче? А он отвечает спокойно: иду, мол, в Зеленый Угол, есть хочу, всю зиму ничего во рту не было. Я даже ответить не успел, как он кинулся на меня и вцепился зубами в руку. Если б не Дамир, не говорил бы сейчас с тобой. Упырем проклятый оказался. Ну мы его связали и к старшине потащили. Он будет решать, что с ним делать.

– С тех пор мы каждого путника в кругу проверяем. А я, как тебя увидел, так разозлился, что и забыл про него. – закончил Дамир и хмыкнул, наблюдая как вытягивается лицо Ивелина. – Поговаривают, оборотники тоже в наши леса повадились с гор спускаться. Умеют любое обличие принимать.

– Да откуда ж тут упырям и оборотникам взяться? Их же еще дед нашего князя в горы прогнал. – он посмотрел вдаль, где еле заметно синели заснеженные хребты.

– Вот и мы не знаем. Даже сначала не поняли, что этот старик вообще упырь. Думали дед из ума выжил, а потом смотрим – зубы упырячьи выпустил и челюстями клацает, как голодный волк. – бородатый снова хлебнул из фляги и тяжело вздохнул. – Думали, князь нам подкрепление пришлет, а он все медлит.

Ивелин хотел сказать, что едет с важным донесением в Сосновую Падь. Возможно князь пишет Войцеху Зоркому об этом самом подкреплении, но промолчал. Помнил он наказ княжеский – только воевода должен знать о донесении и больше никто.

– А ты, видать, дядьку своего кровного приехал проведать? Отослал тебя отец мир посмотреть? Он же и есть наш старшина сейчас. Из нашего отряда только трое остались, вот мы к нему и присоединились. Как смена караула будет, отведу тебя к нему. Вот он обрадуется – с этими словами дядька Дамир сунул Ивелину еще одну лепешку, не спуская при этом тревожного взгляда с чернеющего леса наподалеку.

Ивелин задумчиво откусил кусок, чувствуя, как все тяжелее и тяжелее ему становится. Казалось, что запечатанный свиток на дне сумки с каждым шагом к Сосновой Пади становится все неподъемнее.

***

Зеленый Угол оказался большим селом, раскинувшимся на холме. На его вершине, красуясь резными башенками, возвышался терем старосты. Высокий, двухъярусный, с расписанными зеленой и красной краской ставнями. Чуть поодаль виднелись деревянные прилавки небольшого торжка, и от него вниз по склону сбегали деревянные домишки. У подножия холма острым частоколом выросла высокая ограда с массивными дубовыми воротами. Дамир и Ивелин въехали в село с последним лучом солнца, и ратники, сторожившие вход, принялись рассыпать соль с серебром и молиться, чтобы сегодня ночью не было дождя.

– Ты, Велька, не боись – подмигнул Дамир притихшему Ивелину. Тот неопределенно пожал плечами, мол, нечего тут переживать.

Стрелец тем временем продолжал:

– Зеленый Угол – место безопасное. Село это богатое, серебра и соли много да и вещий свой имеется. Живет тут один, поди еще страше нашего Лешко. Раз в луну все резы окропляет да наговоры на них шепчет: никакие упыри не сунутся. А вот за околицей…

Тут Дамир раздраженно махнул рукой, почти так же, как это сделала лишившаяся коровы старушка. Ивелин лишь вздохнул, но спину расправил, слушая как лязгает за спиной засов и с шумом закрываются ворота, отрезая от наступающей ночи, что грозилась выпустить из леса чудовищ.

Дышать стало легче, сумеречный воздух наполнился влагой и осел на землю плотным туманом.

– Вот вроде бы понимаю, что взапрадву все, а поверить не могу. – честно признался Ивелин, и Дамир понимающе хмыкнул.

– Я бы тоже не поверил,не встреть я того упыря наяву. Подкрепление нам нужно, и как можно скорее. А князь…– тут стрелец вздохнул и сплюнул под копыта своей лошади. – Да чего я тут болтаю. Дядька твой, старшина, все тебе сам и расскажет. Может грамотку какую с тобой обратно передаст.

Дамир притормозил около добротно сколоченного сруба с деревянной крашеной крышей. В сумерках цвета было не разобрать, но Ивелину показалось, что она зеленая. На крыльце сидели два ратника и играли в таврели, попивая из чарок медовуху. Поле они начертили углем прямо на досках, а вместо фигур использовали речные плоские камушки.

– Это кто это с тобой, Дамир? – завидя старшину стрельцов, спросил один из них.

– Это Ивелин, сын княжеского писаря. Приехал дядю повидать.

– Дело хорошее.

Ратники поднялись, подождали, пока прибывшие спешатся и поднимутся по ступеням к двери.

– Может вести у мальца от князя какие…может подмога придет? – донеслись до Ивелина перешептывания за спиной. Он снова ссутулился, а рука потянулась к заплечнику, на дне которого лежало тяжелым грузом князево послание.

В освещенных лучиной просторных сенях дяди не оказалось. Лишь простоволосая девка сидела на скамье, недалеко от огня и штопала портянки.

– Нет его – не глядя на вошедших, пробасила она – На заднем дворе все с пленным развлекается честному люду на потеху. Прирезал бы его уже что ли? Слышать эти вопли никаких сил нет.

Дамир ничего не сказал, лишь нахмурился и легонько потянул Ивелина к выходу.

– Что за пленный? – удивленно прошептал парень, когда они обогнули дом и оказались на просторном дворе с наспех сколоченной поленницей и большой чугунной бочкой.

– Да тот самый упырь, чкоторый нашему ратнику чуть руку не отгрыз – кивнул Дамир, и парень, проследив за его взглядом, увидел дядьку своего, Илая. Перед ним на коленях стоял сухоньких маленький старичок, связанный по рукам и ногам. В отдалении толпились сельчане и что-то яро обсуждали.

– Дядька Илай! – радостно воскликнул Ивелин. Все же не видел отцова брата вот уже шесть лун.

Тот обернулся недоверчиво, смерил племянника взглядом и вдруг широко улыбнулся, разводя руки в стороны.

– Велька! – он в два шага приблизился к Ивелину и сгреб в медвежьи объятия. – А ты чего здесь? С отцом чего приключилось?

– Нет-нет, – парень поймал встревоженный взгляд и поспешил успокоить – Меня отец отправил княжество посмотреть. Говорит, пора мне жизнь увидеть…

– Что верно, то верно – одобрительно кивнул Илай. В сумерках Ивелин плохо видел его лицо, но даже в этом полумраке было заметно, как осунулся дядя. Обычно статный, широкоплечий, с пшеничной бородой и яркими зелеными глазами, сейчас он казался исхудавшим и измотанным. – Идем, покажу тебе нашу новую жизнь, Велька. Такого ты точно никогда не видел. А ты, Дамир, иди отдыхай, там Купава, поди, дошила уже портянки.

Дамир дунул в ус, потрепал Ивелина по макушке и, поклонившись старшине, припустил обратно к избе. А Ивелин, предчувствуя, что увиденное ему не понравится, нехотя отправился вслед за дядькой.

Илай вернулся к сельчанам, что толпились вокруг связанного старика. Вблизи он казался совсем дряхлым, израненным и голодным. Щеки ввалились, глаза наоборот располагались навыкате, будто старик был все время слегка удивлен. В полумраке его кожа казалась белоснежной, точно мраморной, но при этом тонкой-тонкой, чудилось, тронь – и порвется. Он стоял на коленях, утопая штанами в грязи и тихонько поскуливал, пугливо оглядывая толпу.

– Ну что, старшина, делать-то будем? – спросил Илая один из мужиков.

– То же, что и вчера, Рябой. Попытаемся развязать ему язык.

Дядька снял с пояса огниво, чиркнул кресалом над обмотанным соломой деревянным бруском. Огонь вспыхнул мгновенно, освещая дрожащим светом того, кого Дамир назвал упырем. Илай поднес факел к лицу старика, и оно вдруг заострилось, приобретая хищное выражение. Упырь вдруг рыкнул, оскалив острые, словно у волка, зубы. Он дернулся, будто хотел кинуться на старшину, но пламя слепило выцветшие глаза, не давая этого сделать.

– Ах ты! – Илай ударил старика по голове, и тот повалился на спину в самую грязь, жалобно завыв, точно нашкодивший щенок. Дядька пнул его ногой в бок и навис сверху, все еще держа пылающую головежку. – А ну говори, как вы в Синий Яр попали? Откуда пришли? Говори, сказал! – с этими словами он снова ударил.

– Дядька! – воскликнул Ивелин, не сводя глаз с избиения старика – Он всего лишь старик! Зачем же ты так! Ты же гридь княжеский!

– Как же старик! – хохотнул один из мужиков, и остальные подхватили его смех. – Зубы его видал? Упырь он, кровосос проклятый. Бей его, Илай, да похлеще!

– Бей! Бей! – вторили остальные, принявшись топать ногами и размахивать руками, указывая Илаю, куда именно лучше врезать.

Дядька в очередной раз ударил старика ногой в грудь, и тот, надрывно захрипев, свернулся калачиком, насколько позволяли связанные конечности.

– Молчит, тварь! – процедил старшина – Рябой, давай сюда нож! Сейчас заговорит!

С этими словами, он вздернул упыря за шкирку и заставил снова встать на колени. Рябой протянул Илаю охотничий длинный клинок, поставил перед стариком одно из поленьев. Старшина разрезал путы на руках и с силой дернул правую кисть упыря, укладывая на полено. Поняв, что с ним собираются делать, упырь протяжно завизжал, а по впалым щекам покатились крупные темные слезы.

– Что ты делаешь? – вскрикнул Ивелин, невольно подаваясь вперед. – Зачем же так? Почему нельзя попытаться просто договориться? Князь всегда договаривается с нечистью, а не пытает ее! Предложи ему свободу в обмен на сведения…

– Договориться? – Илай, все еще крепко держа скулящего упыря за руку, серьезно посмотрел на племянника. – Когда мы эту тварь поймали, Велька, то заперли в кузнице у Рябого, думали не сбежит оттуда. А этот гад сбежал. Как – одним духам известно. И знаешь, что сделал? Нет, не удрал в лес, пока была возможность. Он побрался в избу и загрыз новорожденного мальчика.

– Семь дней от роду сынишке было. – глухо отозвался Рябой, смотря себе под ноги. Мужики за его спиной притихли, и через миг снова взорвались гневными призывами убить кровожадную тварь.

– Так как с ним можно договориться, а, Велька? – невесело усмехнулся дядька и занес над упырем нож. Притихший было старик снова заверещал, пытаясь вырваться, но Рябой вдруг подлетел сзади и приставил к тонкой жилистой шее еще одно лезвие.

– Ты же видишь, что пытками ничего не добиться. Не первый день же мучаешь его. Может попытаться поговорить по-другому? – не унимался Ивелин. – Он же старик! Посмотри на него! Я уверен, что если хотя бы попробовать поговорить, а не уподобляться таким как он…

– Я помню, тебя отец жизнь посмотреть отправил? – резко перебил Илай. Он уже не смотрел на племянника, вглядываясь в трясущегося от страха упыря. – Так вот тебе урок.

Взмах клинка, звук рассеченного воздуха, и что-то с противным хлюпанием упало в грязь. Брызнула черная в полумраке кровь, и старик завыл зверем, падая на землю и прижимая к себе руку.

– Я начал с пальца. У тебя их десяток на руках и столько же на ногах. Думай, тварь, а я буду тебе каждый день отрезать по одному, пока не заговоришь. Тащите его в амбар. – Илай поднялся, отряхнул штаны, кивнул мужикам, веля поднять трясущееся тело и повернулся к племяннику. – С такими как он разговора быть не может. Душу этого нечистивого уже не спасти. Ему одна дорога – смерть. И он умрет, но перед этим расскажет, почему эти твари повылезали из своих нор и нападают на веси?

С этими словами Илай развернулся и твердым шагом направился к избе, даже не обернувшись посмотреть, идет за ним племянник или нет. Ивелин проводил взглядом мужиков, что потащили обессиленного упыря прочь со двора и тихо вздохнул, чувствуя, как на сердце становится еще тяжелее и горше.

– А как же твоя душа, Илай? – спросил он, но ответом ему лишь был плачущий за околицей ветер.