Вторая кожа

Михаил покосился на Диану и ухмыльнулся, увидев, как та улыбается Герману и кивает.

Она всегда улыбалась, слушая Верховного. Впрочем, не только она. Отец Герман — говорящий или молчащий — производил неизгладимое впечатление почти на всех существ женского пола. Хорошо поставленный голос был не единственным достоинством Верховного, он только дополнял внешность: высокий, безупречно сложенный мужчина в деловом костюме, русые волосы, серые глаза, не старше тридцати, максимум тридцати пяти лет. Сколько Герману было на самом деле, Михаил не знал и предпочитал вообще об этом не думать, особенно после пары услышанных историй о слишком далёком прошлом. Тридцать пять так тридцать пять, почти все члены Братства останавливались именно на этом возрасте, когда приходило время.

— Вы оба в один и тот же день проявили вопиющую халатность, — холодно произнёс Герман, и Диана наконец-то перестала улыбаться. — Мудрейшая утратила контроль над последним Яблоком, которое было в наличии у Триад, а Главный хранитель не смог предотвратить проникновение низшей на территорию Библиотеки. Думаю, это даёт мне полное право на внеочередной созыв Соборной коллегии и подачу прошения о восстановлении в нашей Триаде главенства Верховного отца. То есть меня.

Михаил фыркнул.

— Я рад, что смог тебя развеселить, Хранитель, — отстранённо сказал Герман. — А теперь перейдём к Высшей. В данный момент…

— В данный момент главный в Триаде всё-таки я, — перебил его Михаил. — Так что давай…

— Это временно, — кротко ответил Герман. — Но я не хочу нарушать Правила, поэтому умолкаю и передаю тебе слово.

— Какой ты молодец, падре, — ехидно сказал Михаил. — Сначала про главенство в Триаде. Не позорься с прошением, на него будет наложено вето.

— И кем же? — Герман снисходительно улыбнулся. — Кто будет использовать вето при голосовании по столь незначительному вопросу? Ни одна из четырёх...

— Из пяти, — перебил его Михаил.

— Из пяти? — Герман замолчал, обдумывая услышанное.

Диана негромко рассмеялась.

— Из пяти, — повторил Михаил. — Теперь у нашей Триады есть Высший. А с ним и право вето. И, будь уверен, я его применю.

Кажется, слова про вето Герман не услышал или, что более вероятно, решил проигнорировать.

— У нас. Есть. Высший, — медленно, задумчиво сказал он. С его аристократического лица начисто исчезло высокомерное выражение, которое так сильно раздражало Михаила.

— Да. У нас есть Высший, — эхом откликнулась Диана. Кажется, она тоже только сейчас поняла, что это значит для Триады.

— И на этом хорошие новости заканчиваются. Перехожу к плохим, или дать вам ещё минуту на восторги?

Диана и Герман синхронно повернули к нему головы.

Михаил улыбнулся.

— Ты правда странный, Миш, — с тревогой произнесла Диана. — Такое ощущение, что подменили не только Ангелину, но и тебя. Откуда столько позитива?

Герман откашлялся, привлекая к себе внимание:

— Не будем уходить в сторону. Давай плохую новость.

— Их четыре, — сказал Михаил и встал рядом с Верховным, внимательно за ним наблюдая. — Первая. Утром Высшая была нестабильна. Вторая. Прямо сейчас я не слышу Библиотеку...

Герман выругался себе под нос.

— ... Третья плохая новость. Когда я заглянул в память Высшей, чтобы понять, кто она такая, она говорила детскую считалку... — Михаил помолчал. — Ту самую, которую когда-то, лет сто назад, придумали воспитанники Дианы. И я не понимаю этого.

— Первая нота? — уточнил Герман.

— Кожа вторая, — тихо продолжила Диана.

— Осколки Триады Квадрат заполняют, — быстро договорил Михаил. — Да. Её самую.

— Какая-то ерунда. Я тоже не понимаю, — признал Герман. — Ты должен был увидеть пик Силы или какой-то другой важный момент, при чём тут детская считалка? Откуда вообще Высшая знает этот дурацкий стих? Она знакома с кем-то из выпускников интерната? И самое главное, зачем ей тело Ангелины? Пойти на такое ради твоей Книги и Яблока? Это же смешно...

Михаил молча пожал плечами.

— Не тяни, — попросила его Диана. — Какая четвёртая новость?

— Я думаю, Уроборос тоже пропал.

Герман вздёрнул брови:

— С чего ты взял?

И тут же его лицо ожесточилось. Кажется, он понял ход мыслей Михаила.

— Проверь, — сказала Диана.

Герман кивнул. Поднял в прощальном жесте ладонь, щёлкнул пальцами и исчез. Почти мгновенно вернулся и угрюмо сообщил:

— Кольца нет.

Он выглядел так, словно только что завершил неудачную охоту и до сих пор не смирился с тем, что упустил добычу. Последний раз такое было лет десять назад, но Михаил всё ещё помнил вид и интонации униженного Германа, и сейчас вновь почувствовал что-то похожее на злорадство.

— Не может быть, — сказал он. — Верховный отец и халатность? У тебя в подчинении пятьдесят наделённых Силой Братьев, и вы не смогли сохранить одно маленькое кольцо? Я в шоке.

Герман презрительно улыбнулся:

— Тебя беспокоит именно моя халатность? То, что кто-то забрал все прощальные подарки твоей покойной жены, тебя не волнует? Вета окончательно забыта? А сколько было пафоса полвека лет назад, когда ты послал к чертям и меня, и служение Создателю.

Кровь запульсировала в ушах. Михаил медленно поднялся на ноги и сжал кулак, не осознавая до конца, что именно собирается сделать.

Диана быстро встала между ним и Германом.

— Не надо ворошить прошлое, — попросила она, переводя встревоженный взгляд с одного на другого. — Не время. Кто-то начал партию против Триады, это очевидно. Нам нужен план действий.

— Какой может быть план, если мы ничего не знаем? — с раздражением спросил Герман.

— Пункт один. Всё разузнать, — предложил Михаил. Секундная вспышка гнева отступила, и он вернулся на диван.

Герман прошёлся по кабинету, вновь остановился у окна и застыл, глядя на усиливающийся дождь.

Диана долго смотрела на его спину, кажется, не решаясь задать какой-то вопрос, но потом всё-таки заговорила:

— Герман, надеюсь, это не твоя игра?

Михаил удивлённо на неё посмотрел. Он тоже думал об этом, но одно дело думать, и совсем другое — спрашивать о таком в открытую, особенно понимая, что солгать Верховный не сможет.

— Нет, не моя, — донеслось от окна. Герман развернулся к ним лицом. — Тот же вопрос к вам обоим.

— Не моя, — спокойно ответил Михаил.

— И не моя, — сказала Диана, бросая на своих собеседников быстрые оценивающие взгляды.

Герман выразительно приподнял бровь:

— Мудрейшая, не ожидал от тебя такого!

— О чём ты?

— Итак, — торопливо заговорил Михаил, пытаясь не дать Герману ответить, — сейчас на первом месте Высшая...

— Дадим Верховному отцу закончить его мысль, — холодно сказала Диана.

Михаил замолчал.

Герман развёл руками:

— Клятва на крови мгновенно не работает. Тебе, Ди, это известно лучше, чем кому бы то ни было. Даже если один из нас солгал, клятва проявится через несколько часов. Или дней? Что-то я подзабыл теорию. Скажи мне, сестра, как долго ты падала?

Диана улыбнулась. Щёлкнула пальцами и раскрыла ладонь, показывая вспыхнувшие на ней жадные язычки пламени.

— Смотри, что я умею, — весело сказала она.

— Сёстры не применяют Силу к себе подобным, — равнодушно откликнулся Герман.

— Бывает, что и сёстры нарушают Правила. К тому же, — Диана сжала ладонь в кулак, пряча огонь, — я больше не сестра. Так что не нарывайся, Верховный. Особенно когда я сыта.

Она помолчала какое-то время, глядя на свои трясущиеся руки, затем повернулась к Михаилу:

— Я перебила тебя. Прости.

Прости.

Обычное слово. Они часто говорили его друг другу. Но сейчас, после очередного напоминания Германа о том, как Диана лишилась Силы, её просьба о прощении действовала как пощёчина.

— Ничего страшного, — выдавил из себя Михаил. — Я говорил, что сейчас на первом месте Высшая. Где пропавшие артефакты тоже важно, но не настолько, чтобы рисковать упустить...

— Да неужели?

— Ты сошёл с ума?

Михаил пожал плечами:

— Яблоко, ничем не лучше тех, которые хранятся в каждой второй Квадре. Кольцо, смысла которого мы никогда не понимали. И простая Книга.

— Простая книга? — потрясённо переспросила Диана, и Михаил похолодел, осознав, что именно только что произнёс.

— Что с тобой? — в голосе Германа тоже звучали озадаченные нотки.

Михаил помолчал и прислушался к собственным чувствам, пытаясь разобраться, что же на самом деле волнует его сильнее: Высшая или пропавшая Книга с прощальной надписью Веты?

Высшая, — честно ответил он самому себе. — Только она.

Боль отступала, когда он думал о Высшей.

Это было неправильным, и с этим нужно было разобраться. Но не здесь и не сейчас. Не перед Германом и Дианой.

Михаил поморщился и заставил себя говорить:

— Давайте отложим эмоции в сторону. Сейчас для них не лучшее время.

— Разумно, — признал Герман.

— Как скажете, — пробормотала Диана.

— Надо продумать, как именно вести себя с Высшей. Если мы хотим, чтобы она осталась в нашей Триаде, нужно быть очень осторожными.

Герман задумчиво потёр подбородок и заговорил:

— Повторю. Мы ничего не знаем. И решать, хотим мы её или нет, пока слишком рано. Поэтому предлагаю для начала поговорить с Высшей и спросить у неё напрямую, откуда она пришла, где и у кого училась, знает ли хоть что-то о Кодексе и Воле Создателя. Без этого я не могу даже предположить, зачем ей понадобилось тело Ангелины. Если она согласится ответить на наши вопросы и расскажет, когда именно забрала тело, станет ясно, кто виноват в кражах. Пока я склоняюсь к тому, что воровала Ангелина, в этом есть хоть какой-то смысл.

Михаил переглянулся с Дианой и кивнул:

— Согласен. Высшей ни к чему этот набор. Особенно Яблоко. Зачем ей источник Силы, когда она сама такой же, только гораздо более мощный, источник? А вот Ангелине оно могло пригодиться.

— Если бы украли только Яблоко... Но Книга и бесполезное кольцо? Рискованно и бессмысленно брать ещё и их, — возразила Диана. — Тем более что засветилась она как раз на краже Книги.

Герман снова отвернулся к окну.

— Давайте ставить новые вопросы по мере получения ответов на старые, — предложил он. — Нам нужна дата обмена телами, без этого мы с мёртвой точки не сдвинемся. Начнём с разговора с Высшей. Но на этот раз обойдёмся без мантр подчинения и прочего. Предсказать, сработает что-то на Высшем или нет, невозможно, это известный факт. Даже если и сработает, то последствия неизвестны.

— Неизвестны, — согласился Михаил.

— Библиотека всё ещё молчит? — спросила Диана.

Михаил прислушался.

— Да, — ответил он. — Но сегодня Москва очень активна и может заглушать Библиотеку. Надеюсь, дело в этом. Потому что если Высшая действительно ушла в минус... восстанавливать Силу всех Книг я буду лет двести, не меньше.

— Ничего страшного, — легкомысленно сказала Диана. — Братство поможет. Справитесь максимум за век.

Герман бросил на неё осуждающий взгляд.

— Кстати, — добавила она. — Мне только что пришло в голову. А что, если Миша видел не воспоминания Высшей, а наоборот?

— Наоборот?

— Ну да, — сказала Диана. — Не воспоминание, а предвидение. Это объясняет стих про Семицвет. Если Высшая останется в нашей Триаде, рано или поздно она его услышит. И произнесёт.

Герман прикрыл глаза и продекламировал:

— Первый и Пятый разрушат Завет. Новый порядок создаст Семицвет.

Первый и Пятый.

Пятый... или Пятая?

— Мне это не нравится, — признался Михаил. — Сейчас это звучит достаточно зловеще.

— Детский стишок, — возразила Диана. — Считалка. Не надо искать в ней какой-то глубокий смысл. Семицвет всего лишь легенда.

Герман поморщился.

— И пятый Высший тоже? — спросил он. — Никто не верил в то, что Пятый появится, но вот он, точнее она, здесь. Пять из семи на месте. Осталось дождаться ещё двух, и начнётся обратный отсчёт для нашего мира.

— Это всего лишь легенда, — твёрдо сказала Диана. — Всё будет хорошо, мальчики. Я уверена.

— Хотел бы я в это верить, — пробормотал Герман и без малейших усилий, не глядя, открыл проход в Беспутье. — Ну что ж, пора и нам познакомиться с Высшей. Прошу.

Высшая. I.

— Боже мой, — выдохнула Диана за спиной Михаила.

Герман хранил молчание, не отводя от лица Высшей пристального, почти оцепеневшего взгляда.

Константин негромко кашлянул и покинул спальню — после доклада о случившемся в предыдущие часы он явно чувствовал себя не в своей тарелке и воспользовался первой же возможностью, чтобы сбежать.

Михаил вознёс мысленную хвалу Создателю, что ушёл хоть кто-то. Утром он был с Высшей наедине, и сейчас хотел того же. Неразумная, ничем не объяснимая тяга снова брала над ним верх, и, кажется, ощущал это не он один.

— Высшая... Тело Ангелины, но это действительно не она. Это Высшая! — благоговейно прошептала Диана, шагнула вперёд и села на край кровати. Осторожно взяла спящую девушку за руку. В ответ на прикосновение поток Силы сконцентрировался на Мудрейшей, совсем как ночью на Михаиле, и его охватило чувство, похожее на ревность.

— Это неэтично, — сказал он Диане.

— Не тебе судить об этике, — ледяным тоном отозвалась она. — Судя по словам твоего помощника, Высшая ничего не знает. Ей нужно учиться. Она будет жить в интернате. И только мне решать, что этично, а что нет.

— Спорно, Ди, потому что...

Внезапный смех Германа не дал Михаилу договорить.

— Вы делите эту ходячую батарейку? Серьёзно? Хранитель, что с тобой?

— Со мной? — резче, чем нужно, переспросил Михаил. Герман, говорящий всё что думает, бесил его не меньше, чем Герман, отыгрывающий партию высокомерного святоши.

— С тобой. Что с Дианой, мне понятно и так. Она потеряла Яблоко, но если приберёт к рукам Высшую, сможет больше не вспоминать о голоде. Её я понимаю. Но что с тобой? Неужели и ты голодаешь? Я что-то пропустил, и ты теперь тоже вамп?

Михаил выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Помолчал, пережидая очередную вспышку раздражения.

— Уйдите, — сказал он после паузы. — Она спит слишком долго. Надо её будить.

— О, так мы тебе мешаем? — Герман дёрнул плечом. — Ну хорошо, мы выйдем. Только сильно не увлекайся, хранитель. Пусть сказка о пробуждении Мёртвой Царевны останется просто сказкой. Используй что-то более традиционное...

Диана вздохнула и неохотно поднялась с кровати.

— Мы будем в столовой, — сказала она. — Ждём вас, Миша.

Михаил дождался, когда дверь откроется и снова закроется. Мысленно потянулся к замку, повернул его. Сел на место, которое минуту назад занимала Диана.

... Ты голодаешь?...

Кто знает.

Возможно, причина в этом.

Он давно уже научился абстрагироваться от вспышек голода, так было проще. Но, видимо, сейчас это умение сыграло с ним злую шутку.

Голод. Всё дело в нём. Надо взять паузу, сходить к одной из рек, напитаться, чтобы... Чтобы больше не...

Михаил вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он, не заметив как и когда, взял Высшую за руку, и сейчас осторожно растирал её тонкие пальцы.

Пальцы Ангелины,— со злостью напомнил он себе.

А следом за злостью пришло чувство вины.

... Я буду с тобой и в горе, и в радости. В болезни и здравии. И даже смерть нас не разлучит. Мы будем вместе и в этой жизни, и в следующих. Клянусь...

Герман оказался прав.

Сколько было пафоса, сколько высокопарных слов, сколько клятв... И вот теперь, когда прошло всего каких-то три десятка лет после ухода Веты, его тянет к девушке, имени которойон даже не знает.

Сила. Я голоден. Диана забрала почти всё. А у неё есть Сила,— подумал Михаил. — Это временно.

Он ещё на несколько мгновений задержал её руку в своей, затем глубоко вздохнул и приказал:

— Просыпайся.

* * *

... Спи. Вспоминай. Спи...

Лиза идёт по коридору.

Темному, мрачному, освещённому только свечами.

За высокими окнами завывает ветер, и, наверное, именно поэтому её пробирает дрожь.

Она доходит до нужной двери, толкает тяжёлую створку, переступает порог. Слышит странный звук и думает о том, что это похоже на шорох миллионов страниц — кажется, Книги её приветствуют. Стараясь шагать как можно тише, идёт по широкому проходу между высокими шкафами к окну.

Там, у окна, в огромном кресле сидит мужчина. Чёрные волосы, чёрная одежда.

— Ты одет как хранитель, — говорит Лиза. — Почему?

Мужчина поворачивается к ней всем телом и поднимается на ноги. Молчит.

— Не нужно, — говорит ему Лиза. — Я никому не скажу. Не ломай свою жизнь.

Он продолжает молчать, и только глубокая складка между бровей показывает, что он услышал её слова.

— Я никому не скажу, — продолжает Лиза. — Я ничего не прошу. Я не хочу, чтобы ты...

Он в два шага оказывается рядом и обнимает её.

— Замолчи, — шепчет он. — Вета, я люблю тебя. Я буду с тобой и в горе, и в радости...

Её сердце грохочет, но она запрещает себе надеяться раньше времени.

— Члены Братства не имеют права на брак.

— Я больше не один из них, — говорит мужчина и упрямо повторяет: — Я буду с тобой и в горе, и в радости. В болезни и здравии. И даже смерть нас не разлучит. Мы будем вместе и в этой жизни, и в следующих. Клянусь.

— Миша...

Он не даёт ей закончить. Наклоняется, нежно целует, одновременно с этим раскрываясь. И она, даже сквозь сомкнутые веки, видит сверкающие цвета его эмоций.

— Просыпайся, — неожиданно говорит он.

Лиза открыла глаза и несколько секунд растерянно моргала, пытаясь осознать реальность.

Светлая спальня, а не тёмная библиотека.

День, а не ночь.

Она не стояла, а лежала, но...

Но мужчина рядом был тем же самым.

Миша.

Глубоко внутри что-то отозвалось на это имя — узнаванием, нежностью и тоской. Или это были отголоски сна?

— Поговорим? — спокойно предложил Михаил.

— Кажется, мы заходим на второй круг, — сказала Лиза, садясь на кровати.

Теперь они оказались совсем близко друг к другу.

Михаил улыбнулся, глядя ей в глаза, и она, с трудом удержавшись от внезапного порыва прикоснуться к его губам, улыбнулась в ответ.

* * *

— Кажется, мы заходим на второй круг, — сказала Высшая и мягко улыбнулась.

Михаил застыл, впитывая всё новые и новые волны Силы.

... И в горе, и в радости. В болезни и здравии. И даже смерть нас не разлучит...

Слова не несли смысла.

... Клянусь...

Клятвы больше не имели значения.

— Кстати, я Лиза, — сказала Высшая.

Он заставил себя дышать.

Поднялся на ноги. Сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

Как будто это может помочь.

— Михаил Романович, — как можно холоднее представился он, и тут же вспомнил, что уже называл своё имя раньше.

У Высшей вспыхнули щёки.

— Ты права насчёт второго круга, — продолжил Михаил, глядя на неё сверху вниз. — В первый раз я не был готов и, к сожалению, мог тебя напугать. Надеюсь, вторая попытка окажется удачней.

Высшая непонимающе подняла глаза:

— Попытка... чего?

— Разобраться с тем, что происходит, — ответил он. — Думаю, у тебя много вопросов. Но поверь, не меньше их и у нас. Поэтому, Лиза, — её имя далось ему с трудом, — я предлагаю максимально открыто и честно всё обсудить.

— Х-хорошо, — с запинкой согласилась она. — Сейчас?

— Да.

— Но я ничего не понимаю... — жалобно сказала Лиза.

Михаил нахмурился и заговорил ещё более отстранённо:

— Эта комната не самое подходящее место для объяснений. Я ни в коем случае не хочу рушить твою репутацию...

Лиза прищурилась, явно не понимая, что он имеет в виду, и это окончательно убедило его в том, что раньше она не контактировала с нежитью. Похоже, ещё пару дней назад она была человеком.

Ну что ж, никто не обещал, что с Высшей будет легко.

— Поэтому предлагаю тебе переодеться, — Михаил указал на шкаф, — и продолжить разговор в столовой.

— Переодеться? — Лиза удивлённо подняла брови. — Зачем? И во что?

Создатель, дай мне сил!— подумал Михаил.

Он не знал, как разговаривать с недавно инициированными. Он никогда этого не делал и даже не помнил, как впервые говорили с ним самим — тогда ему едва-едва исполнилось десять, и часто казалось, что нормальной человеческой жизни у него и вовсе не было.

Диана справилась бы лучше. Однозначно. Но он не хотел её звать.

— Сейчас мы в гостевой спальне, — сказал Михаил, тщательно подбирая слова. — В шкафу, когда ты его откроешь, будет твоя одежда. Точнее, одежда, которую Библиотека сочтёт подходящей именно для тебя. Не уверен, что она тебе понравится, но особого выбора нет. В этих джинсах ты будешь привлекать к себе лишнее внимание.

Лиза не ответила, подтянула одеяло к подбородку, откинулась на подушки и зажмурилась. Михаил растёр виски.

Кажется, у него получалось не слишком хорошо. Но пути назад уже не было.

— И вот ещё что, — он снял с правой руки серебряный браслет и положил его на прикроватную тумбочку, — надень это. Пока не научишься закрываться, тебе придётся его носить.

Лиза покосилась на браслет и безнадёжно вздохнула:

— Не понимаю.

— Просто сделай. Поймёшь потом.

Лиза промолчала.

— Я выйду, и ты сможешь спокойно одеться. Ванная тут, в ней есть всё необходимое. Я подожду тебя в холле. Как будешь готова — выходи, провожу тебя в столовую. Договорились?

— Договорились, — безучастно сказала Лиза.

Михаил кивнул и вышел из комнаты.

Картины развернулись к нему, надеясь на подпитку, но сейчас он не хотел тратить Силу. Вновь оказаться голодным рядом с Высшей было бы непростительной ошибкой. Её имя окончательно выбило почву из-под его ног.

Лиза. Елизавета. Вета.

Михаил остановился в холле у одного из окон. Застыл, вглядываясь в скользящие по стеклу капли дождя и заставляя себя вспомнить хоть какую-то мелочь, за которую он мог бы ухватиться, чтобы выплыть из дурмана.

Дождь.

Вета любила дождь. Любила дождь, ненавидела яркое солнце и вообще не выносила лето, несмотря на то, что отмечала в июле свой день рождения. Наверное, она всегда предчувствовала, что уйдёт из жизни именно в этот день.

... Я её убила...

Дождь барабанил в окно, и время тянулось невыносимо медленно.

Наконец браслет, оставшийся на левой руке, неярко засветился, сообщая о том, что Высшая надела его собрата. И сразу же в холле стало чуть темнее — Сила Высшей оказалась замкнута внутри кольца защитных заклинаний, которыми её опутал амулет.

А потом Михаил услышал мысли.

Не целиком, к сожалению, просто короткие обрывки и вспышки того, что Высшая видит сейчас или видела раньше.

Вот Лиза смотрится в зеркало. На ней длинное тёмно-серое платье, светлые волосы собраны в косу, лицо серьёзное и испуганное. Сейчас.

И тут же она проваливается в воспоминание. Дрожащая рука, лист бумаги, пляшущие перед глазами буквы.

… надеюсь, новое тело тебе понравится...

… очень скоро на пороге моей квартиры появятся Хранители или Братья и обвинят тебя в краже Книги...

... тюрьмы сейчас очень комфортные...

— Какая же ты дрянь, Энджи, — шепчет Лиза, стискивая зубы. — Ненавижу тебя.

Михаил усмехнулся. Он очень хорошо понимал Высшую. Но сквозь привычную неприязнь к ведьме вдруг пробилось другое чувство — странное, совершенно неуместное после всего, что та натворила.

Облегчение.

Высшая не лгала, когда говорила Константину про договор с Ангелиной. Значит, ведьма жива. Хорошо.

Хорошо?

Михаил почувствовал