Вторая кожа

Михаил зажмурился.

Её больше нет.

Слова, которые тридцать лет назад уничтожили его жизнь.

Он не хотел вспоминать об этом.

Не хотел и не мог.

— Не истери, — проворчал Михаил. — Ангелина это или нет, пока неизвестно.

Ложь.

Хотелось бы верить, что ложь во спасение, но он уже ни в чём не был уверен. Ни в чём, кроме того, что перед ними не Ангелина. Просто один из четвёрки Высших окончательно сошёл с ума и зачем-то решил прибрать к рукам тело трёхсотлетней ведьмы.

И это было хорошо. Это открывало возможности. Прямо сейчас они могли заполучить Высшего. Пусть на короткое время, пока за ним не прибудут хранители его Триады, но даже пара дней могли быть полезными.

Бесконечный источник энергии.

Подпитка для Книг и слабейших из хранителей.

Подарок судьбы. Или её насмешка? Если вдруг нестабильный Высший свалится в минус...

— Заберём в Библиотеку и разберемся, — решил Михаил, отмахиваясь от дурных предчувствий.

— Заберём? — скептически переспросил Константин. — Мы вот так вот просто заберём Высшую? Вы же видите, в каком она состоянии. Она может разнести Библиотеку на куски... И разве это не нарушит Кодекс? Что скажут другие Триады, если узнают?

Помощник был прав. Михаил это понимал, но уже не мог отступиться. Он пожал плечами:

— Они не узнают. Никто не узнает, если ты не будешь трепать языком. К тому же формально Высшие являются артефактами. А мы должны следить за тем, чтобы артефакты, даже чужие, были в целости и сохранности. Или предлагаешь оставить её на растерзание вампам? Следующий может оказаться не из Квадры.

— Так, пусть даже она артефакт, а как мы сможем... — начал говорить Константин, но Михаил решил не слушать продолжение, быстро провернул одно из колец на пальцах, и время остановилось.

Так проще. Никто не будет мешать разговорами, никто не будет сопротивляться.

Михаил любил Безвременье. Оно было добрым другом, готовым дать передышку от внешнего мира. И даже верная спутница Безвременья, Тьма, так сильно всех пугавшая, не казалась ему чем-то плохим. В конце концов, Тьма тоже несла покой. Вечный покой. Не так уж и плохо, если подумать...

Его накрыло острое, почти непреодолимое желание остаться здесь навсегда — ничего необычного, и Михаил привычно себя одёрнул.

Нельзя. Ему нельзя. Если он отдастся Тьме, кто будет охранять Библиотеку? Это его долг. Предназначение. И он будет ему следовать — до конца, не пытаясь пойти против воли Создателя.

Михаил глубоко вздохнул. Неторопливо приблизился к неподвижному, скрючившемуся у ног вампа телу ведьмы. Произнёс мантру послушания, положил руку на голову девушке и скомандовал:

— Спи.

Даже такое короткое прикосновение заставило его вздрогнуть. И не только его — Тьма, выжидающе кружившая неподалёку, отпрянула и стала почти невидимой.

Тьма боялась Высшую?

Это... впечатляло.

Михаил запустил время.

Затем, игнорируя ошеломлённый взгляд вампа и укоризненный эмо-укол со стороны Константина, подхватил на руки безвольную Высшую. И поток её Силы сконцентрировался на Михаиле.

Незнакомые ощущения будоражили, заставляли чувствовать себя совсем молодым — энергия бурлила вокруг него и внутри, наполняла и опьяняла. Он сжал зубы, борясь с побуждением прижать девушку как можно ближе, чтобы прочувствовать всё ещё острее и ярче. Усилием воли заставил себя представить Библиотеку и провернул перстень вокруг пальца.

II.

— Просыпайся, — приказал спокойный, чуть усталый мужской голос, и Лиза послушно открыла глаза.

Она снова была не в своей кровати — такой удобной у неё никогда не было — и даже не в своей комнате. Но на этот раз потолок выглядел нормальным — ровным, белым, безо всяких разноцветных вспышек.

Кажется, бред отступал.

Лиза с облегчением выдохнула, вытянула перед собой руку и чуть не расплакалась.

Тонкие пальцы, удлиненные красные ногти, чужое золотое кольцо.

Рука Энджи. Всё ещё рука Энджи.

— Поговорим? — спросил всё тот же голос.

Лиза приподнялась на локтях и повернула голову к источнику звука.

Слева от кровати, в широком тёмно-сером кресле, сидел мужчина. Чёрная одежда, тёмные волосы, белая кожа, ледяные серо-голубые глаза, холодные, застывшие черты лица, жесткая складка рта. Он не казался добрым или понимающим человеком, вовсе нет, но почему-то Лиза его не боялась.

— Поговорим, — зачарованно ответила она.

— Я Михаил.

Мужчина, не отводя он неё взгляда, встал с кресла и едва заметно потянулся, как будто сидел на этом месте долгое время и успел устать. Лиза скользнула взглядом по его фигуре и смущённо отвела глаза в сторону.

— Как зовут тебя? — спросил Михаил, усаживаясь на край кровати.

— Я… — и вдруг Лиза поняла, что не может ответить на этот вопрос. — Я… не понимаю…

Михаил осторожно взял её за руку.

— Не волнуйся, — сказал он. Эти слова, а может, и прикосновение его пальцев магическим образом успокоили Лизу. — Я хранитель. Я знаю о вас очень многое. Я помогу тебе понять, кто ты на самом деле.

— Спасибо, — прошептала Лиза. — Спасибо вам. Большое спасибо.

Михаил нахмурился.

— Тогда приступим, — серьёзно сказал он. — Просто слушай меня и делай то, что я говорю. Закрой глаза.

Лиза растерянно улыбнулась и зажмурилась.

Сухая прохладная ладонь легла на её лоб, вызывая приятное головокружение, и Лиза снова откинулась на подушки. Воздух вокруг стал немного вязким, это мешало дышать, но страшно не было.

Это неправильно, что я делаю, кто он такой?— беспомощно подумала Лиза, но сил сопротивляться всё равно не было.

— Вспоминай, — прозвучал следующий приказ.

Что именно?— хотела спросить Лиза, но не успела.

Перед глазами вспыхнуло видение — ясное и пугающе реалистичное.

Она парит в воздухе.

На безымянном пальце кольцо — прекрасное кольцо, лучшее в мире, как же здорово, что она его надела! Восемь разноцветных камней, впаянных в серебро, неярко светятся и как будто подсказывают слова, которые она произносит вслух:

— Первая нота. Кожа вторая. Осколки триады квадрат заполняют. Первый и пятый сломают завет. Новый порядок создаст семицвет...

Лиза резко вернулась в реальность.

Михаил уже не сидел на её кровати, а стоял посередине комнаты и выглядел так, как будто перед ним открылись ворота в ад.

— Кто ты? — с нескрываемым ужасом спросил он.

— Что?

— Я спросил, кто ты.

Лиза вздрогнула от того, как теперь звучал его голос.

— Кто ты? Откуда пришла? Что ты сделала с Ангелиной? Зачем взяла Книгу? Отвечай!

— Я не понимаю, — безнадёжно ответила Лиза. — Простите.

Он резко выдохнул, пробормотал себе что-то под нос, подошёл ближе и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Спи.

* * *

Перстень, не желавший остывать после второго перехода за сутки, обжигал палец и мешал сосредоточиться. Наверное, можно было списать на кольцо и охватившее Михаила раздражение, но на самом деле причина была в другом: если бы не чрезвычайная ситуация с пятой Высшей и необходимость срочного сбора Триады, он предпочёл бы оказаться в любом другом месте на планете. Он ненавидел бывать в Дубровицах.

Во-первых, это было почти противоположным направлением от Королёва относительно Москвы, продираться сквозь пробки на обычном транспорте было слишком долго, и каждый раз приходилось использовать этот чёртов перстень.

А во-вторых, именно здесь, в казавшемся заброшенным здании бывшей усадьбы Голицыных, была расположена нынешняя резиденция сестёр, совмещенная с не совсем обычным домом-интернатом.

Михаил, конечно, понимал, что Диана и остальные сёстры делают доброе дело, но не мог справиться с эмоциями.

Боль. Чувство потери. Ненависть.

Да, он ненавидел это место. Если бы Школы не существовало, всё могло сложиться иначе.

Михаил постоял несколько минут под начинающимся осенним дождём, разглядывая, как будто в первый раз, Знаменскую церковь. Вроде бы знакомая до мельчайших деталей постройка, но она его завораживала. Необычный храм. Его стены наверняка хранили множество тайн, но сестёр это почти не волновало.

Михаил посмотрел на часы, дождался, когда минутная стрелка встанет вертикально, и отправился в сторону трёхэтажного розового здания с белыми колоннами. Внутри его ждало царство чёрно-белого монохрома: серый пол, серые стены, серая мебель.

Он никогда не понимал, почему сёстры так любят серый цвет. Казалось бы, женщины должны любить всё яркое и радостное. Но нет.

Михаил неторопливо прошёл по гулкому пустому коридору в сторону приёмной Дианы. Постучался и, не дожидаясь разрешения, вошёл.

Закрытые жалюзи, тусклый искусственный свет, толстый ковёр, приглушавший все звуки.

Застывшее время.

Вечный покой.

Хорошо.

Сдержанный и безэмоциональный голос седовласой женщины-секретаря, одетой в светло-серую униформу, вырвал Михаила из задумчивости:

— Сожалею, но сегодня Диана Богдановна никого не принимает.

Новенькая?

Михаил широко улыбнулся, демонстрируя заострённые клыки и на мгновение раскрывая ауру.

— Для меня Мудрейшая сделает исключение, — с нажимом сказал он. — Проводи.

Женщина пару раз моргнула, осознавая, кто перед ней, и быстро заговорила:

— Нет, господин, простите, у меня прямой приказ, я не могу, простите...

Михаил молчал и продолжал улыбаться, хотя в тот момент ему больше всего хотелось стиснуть зубы и замычать от боли — разбуженный перстень прожигал палец. Не так сильно, как сразу после перехода, но всё равно ощутимо.

Ничего необычного. Не было ещё ни одного случая, чтобы использование кольца обходилось без неприятных ощущений. Кто-то считал, что это всего лишь побочный эффект, но Михаил был уверен: перстень питается его болью. Наверное, не стоило без крайней необходимости использовать его силу, но Диана не отвечала на зов, а уговаривать персонал не хотелось. Сломить волю было проще и быстрее.

Новообращённая сестра корчилась в кресле, пытаясь сопротивляться воздействию, но шансов у неё было немного. Спустя несколько секунд она рвано выдохнула и посмотрела прямо перед собой остекленевшим взглядом.

— Слушаюсь, — сказала она и встала. Сделала несколько механических шагов в сторону дальней от входа стены, остановилась, произнесла что-то неразборчивое, и невидимая до этого дверь распахнулась.

— Благодарю, — церемонно сказал Михаил.

Он торопливо перешагнул порог кабинета Мудрейшей и плотно прикрыл дверь, отсекая себя и Диану от посторонних ушей и глаз.

— Приветствую тебя, Мудрейшая из сестёр! — подчёркнуто торжественно произнёс он, ожидая услышать в ответ привычное «Миша, ну хватит, давай хотя бы сегодня без этой ерунды с титулами».

Но Диана молчала.

Её кресло было повёрнуто к окну, и Михаил мог видеть только скрюченные, покрытые пигментными пятнами руки, вцепившиеся в подлокотники.

— Диана? — с тревогой спросил он.

Мудрейшая не ответила, и он осторожно подошёл ближе. Обогнул стол, взялся за спинку кресла, развернул его к себе и тут же отшатнулся — на месте Дианы сидела страшная, почти лысая старуха с покрытым глубокими морщинами лицом.

— Здравствуй, Миша, — прошелестела она.

И он вдруг понял.

— Какого чёрта? — прошипел он, скинул пальто и дрожащими руками дёрнул ворот рубашки. — Ты что, потеряла Яблоко? Почему не пришла ко мне? Ты сошла с ума?

Пуговицы посыпались на пол, и Михаил стянул с себя мешающую тряпку. Опустился на колени перед креслом Дианы, запрокинул голову, давая доступ к яремной вене, и зажмурился.

В последний момент, похолодев, он вспомнил, что контролирует сон Высшей, и попытался уйти в Безвременье, но не успел. Острые зубы вонзились в его кожу и погрузили во тьму.

* * *

Лиза пришла в себя, рывком села на кровати и глубоко вздохнула, пытаясь подавить приступ паники.

Где я? Что происходит?!

Оглядела комнату, в которой находилась — спальня, просторная, светлая, современная и ничем не примечательная, не похожая ни на логово маньяка, ни на жильё сумасшедшего.

Ах да,— подумала Лиза. — Сумасшедшая здесь я.

Она откинула в сторону одеяло, которым её кто-то заботливо укрыл, и поднялась с кровати. Заметила зеркало на противоположной стене, подошла к нему, всмотрелась в отражение и снова увидела в нём шикарную девушку — разумеется, не себя, а Энджи. Прекрасную, идеальную Энджи, чью великолепную фигуру не могли скрыть даже свободные джинсы и кофта. Даже в такой одежде она была способна заинтересовать любого мужчину.

Лиза покрутилась перед зеркалом, любуясь собой и вспоминая прочитанное письмо.

… надеюсь, новое тело тебе понравится...

Тело ей нравилось. Очень.

И тут же, словно и не было минутной передышки, накатила новая волна паники. Лиза зажмурилась и отступила к кровати. Нашла взглядом выход из комнаты, подумала пару мгновений и направилась в ту сторону. Решительно распахнула дверь и оказалась в широком, но коротком коридоре, который словно перенёс её на пару сотен лет назад.

Полумрак. Высокие мрачные стены, покрытые замысловатым узором. Колеблющийся свет десятков свечей, закрепленных в подсвечниках. Несколько картин — скорее пугающих, чем красивых, но гармонично вписывающихся в интерьер. И, странное дело, чем больше Лиза на них смотрела, тем притягательнее они становились. Хотелось подойти к каждой из них. Рассмотреть каждую черточку, коснуться шероховатой поверхности, почувствовать...

Лиза потрясла головой, избавляясь от липкого морока. Отступила от картины, в которую почти уткнулась носом, и пошла в сторону светлого пятна на другом конце коридора. Замерла на стыке старинного паркета и современного керамогранита, которым был выложен пол просторного, залитого яркими лучами солнца холла.

У одного из широких окон стоял высокий светловолосый парень, одетый в точно такие же чёрные брюки и рубашку, как тот странный мужчина, назвавший себя Михаилом.

— Привет, — сказала Лиза.

Парень окинул её настороженным взглядом. Лиза не могла понять, о чём он думает, и по спине побежали мурашки.

— Где я? — задала она вопрос, с которого, наверное, нужно было начать предыдущий разговор.

Парень застыл, словно к чему-то прислушивался, потом криво улыбнулся:

— Привет. Я Костя.

Его губы продолжали шевелиться, и Лиза догадалась, что сейчас он скажет те же непонятные слова, что и Михаил. И она, не понимая зачем, действуя почти на автомате, торопливо произнесла их первой.

Костя исподлобья на неё посмотрел и вытянул перед собой руку. Это выглядело так, как будто он боится Лизу. А вот она почему-то перестала паниковать.

— Не двигайся, — приказала она, и зачем-то добавила: — В общем и целом. Дышать можно. Говорить нельзя. Моргать тоже можно.

И он... послушался!

— Ого! — Лиза улыбнулась. — А мне это уже нравится!

* * *

Мягкие тёплые пальцы осторожно коснулись его щеки, выдёргивая из темноты.

— Миша, — прозвучал виноватый голос, — как ты?

Он дал себе пару секунд — прикосновения Дианы были очень приятными. Но это было неправильным, и он всё-таки открыл глаза.

Над ним склонилась прекрасная юная брюнетка.

Слишком юная.

— Дорвалась до сладкого? — не удержался Михаил.

Его взгляд сам собой скользнул от широко распахнутых карих глаз к соблазнительным губам, а потом спустился ещё ниже, в глубокий вырез белоснежной блузки. Михаил сглотнул вставший в горле ком и потряс головой.

— Я была голодна, — с неловким смешком ответила Диана. — Вчера пришлось помочь паре малышей. Думала, закрою провал как обычно, но оказалось, что Яблока нет... А у тебя было столько Силы, что я увлеклась. Без обид, ладно? Ты восстановишься за день, я же знаю.

За день?

В текущей ситуации счёт шёл на часы, если не на минуты. Но Диана, разумеется, об этом пока даже не догадывалась. Не её вина.

— Сколько я был в отключке?

— Чуть больше получаса.

— Чёрт...

— Что происходит, Миш?

Он сел. Комната вокруг него как будто покачнулась, и Михаил подумал, что сидеть на полу не так уж и плохо. Некуда падать.

— Начнём с тебя, — сказал он, превозмогая дурноту. — Где твоё Яблоко?

Диана дёрнула плечом и поднялась на ноги. Небрежно подобрала с пола рубашку, пробежалась пальцами по торчащим на месте оторванных пуговиц ниток, и по ткани прошла лёгкая волна, возвращающая всё к первоначальному состоянию.

— Украли? — снова заговорил Михаил, не дождавшись ответа. — Кого-то подозреваешь?

Он тоже попытался встать, но судорога свела левую ногу, а спина заныла.

Диана отвела взгляд и протянула рубашку.

Михаил медленно начал одеваться. Каждое движение стоило огромных усилий, он ощущал себя почти столетним стариком.

Сколько же Силы она выпила?

— Прости, — пробормотала Диана, как будто прочитав его мысли, и снова опустилась на ковёр. — Ты раскрыт, — виновато добавила она. — Я всё слышу.

— Отлично, — сказал Михаил. — Но так даже лучше. Могу не напрягаться и не говорить вслух.

— Я не буду смотреть, — пообещала она.

Он сжал кулаки, стягивая из окружающего пространства первые крохи энергии — для того, чтобы закрыться, требовалась буквально пара капель.

— У меня украли Книгу, — сообщил Михаил.

Диана вздрогнула.

— Ангелина, — добавил он. — Книгу украла Ангелина.

— Какую... книгу?

Михаил усмехнулся. Судя по голосу Дианы, она уже поняла.

— Хотя я уже не уверен, что это была Ангелина, — продолжил Михаил. — Потому что прямо сейчас в теле Ангелины кто-то из Высших.

— Что?!

— И этот Высший, который в теле Ангелины, сейчас в Библиотеке. И тело Ангелины тоже, разумеется. Ну, если Библиотека ещё существует, конечно. Высший нестабилен. Ты знаешь, чем это грозит, — закончил он.

Диана ошарашенно молчала, а Михаил вспомнил последнюю деталь:

— Неучтённый Высший. Пятый.

— Но... Как такое... — она снова умолкла, напряженно хмуря лоб.

Он рассмеялся:

— Здорово, да?

Диана удивлённо подняла брови:

— Чему ты радуешься?

Михаил сделал вторую попытку встать, и на этот раз у него получилось.

— Не знаю, — сказал он. — Кажется, ты меня слишком сильно покусала. Голова до сих пор кружится. Как будто пьяный.

— Ты можешь объяснить всё нормально, по порядку? — с неожиданным раздражением спросила Диана. — Я ничего не поняла.

— Я хотел бы, Ди, — честно ответил Михаил и протянул ей руку, помогая подняться. — Я хотел сначала рассказать тебе, а уже потом идти к Герману. Но, — он прислушался, пытаясь различить правильные ноты в гуле и хаотичных всполохах энергии, льющихся со стороны гигантского мегаполиса, но не смог, — похоже, у нас на это уже нет времени.

— Почему? — Диана встала рядом, но руку так и не отпустила.

— Я не слышу Библиотеку. Поэтому призывай нашего святошу, прямо сейчас. Он прибудет, и я всё расскажу. Обещаю.

III.

Лиза плотно прикрыла дверь своей спальни и повернулась к Косте, застывшему по её приказу точно посередине комнаты.

Итак, в этом бреду — хотя с каждой секундой Лиза всё меньше и меньше верила в то, что сошла с ума — действительно была логика. Она повторила слова того странного мужчины, и вот теперь подчинялась уже не она, а кто-то из... Кто-то из... А кстати, кто они?

— Кто ты? — спросила Лиза. — Разрешаю тебе отвечать на мои вопросы, но тихо. Кричать нельзя, звать на помощь нельзя.

— Меня зовут Костя, — снова негромко представился парень. — Я хранитель.

— Хранитель чего?

— Библиотеки.

Он произнёс это слово таким тоном, как будто оно обозначало что-то особенное.

— Что такое Библиотека? — уточнила Лиза.

— Мы не знаем, — спокойно сказал Костя.

— Не знаете?

— Она была всегда. В ней собраны книги. Артефакты. Мы просто хранители. Следим, чтобы в Библиотеке всё было в порядке, и по-возможности пополняем её.

— Какие ещё артефакты?

— Ты правда не знаешь? — Костя приподнял одну бровь, улыбнулся, и это сделало его настолько милым, что Лиза расслабилась.

— Правда, — призналась она. — Я ничего не понимаю, честное слово. Вчера я жила нормальной жизнью... Ну, не совсем нормальной... Но почти. А сейчас...

Костя вздохнул:

— Ясно. Ты точно не Лика.

Лиза уцепилась за это имя.

Лика. Он сказал Лика!

И внезапно она осознала, что видела Костю раньше. Он появлялся в стрип-баре пару раз в неделю — приходил одним из первых, заказывал несколько кружек пива, болтал с Энджи и всегда исчезал до начала шоу.

— Ты друг Энджи? — напряжённо спросила она. — Это всё какая-то дурацкая шутка? Вы подмешали мне что-то, и теперь... Чёрт, нет, бредом нельзя управлять... Или можно?

Лиза опустилась на кровать и сжала виски руками.

— Ты знала Лику? — с неожиданным облегчением уточнил Костя. — Тогда, возможно... Скажи, ты же не просто забрала...

— Забрала что?

— Её тело.

— Нет. Мы... поменялись. Наверное. Она дала мне какой-то договор, и вот... Но я не понимаю...

— Договор? Отлично! — улыбнулся Костя, но почти мгновенно отвёл глаза и о чём-то задумался.

— Ты серьёзно? Отлично? — переспросила Лиза. — Как вообще такое могло произойти?

— Сначала скажи, как тебя зовут.

— Лиза.

Костя недоверчиво хмыкнул:

— Получается, Елизавета? И сколько тебе лет?

— Семнадцать. Объясняй.

— Я бы рад, но не знаю, с чего начать. Это сложная тема. Можно мне сесть? — вежливо попросил Костя.

Лиза подумала и кивнула.

Костя осторожно устроился рядом с ней.

— Так, наверное, я начну с азов. Первое и самое главное: никто не понимает, как это работает. Просто прими как данность, что после укуса вампа...

Лиза открыла рот, чтобы прервать Костю и возмутиться: — Какой вамп? Меня никто не кусал! Что за бред?!— но в последний момент передумала.

Ну да, бред.

Бывает.

Наверное, пора переставать на это так бурно реагировать.

— ... ты стала нежитью, — продолжил Костя. — Теперь для тебя действуют немного иные законы, не такие, как в обычной жизни. У каждого из нас есть свои врождённые способности. У меня, например, есть способность считывать эмоции, я эмпат. Что-то можешь и ты, главное понять, что именно. Скоро ты научишься видеть вещи и места, наделённые особой энергетикой. Есть мантры и заклинания, которые мы произносим, чтобы управлять ими... и нежитью. А ещё можно найти какой-то артефакт и получить дар, которого раньше не имел. И чем больше у кого-то из нас артефактов, тем сильнее он становится.

— Как будто в компьютерной игре, — ошеломлённо сказала Лиза. — А в чём смысл?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Костя. — А в чём вообще смысл жизни? Возможно, никакого глобального смысла нет. Многие из хранителей считают, что наш мир — каприз заскучавшего Создателя, а мы игрушки в его руках, поэтому не стоит относиться ко всему всерьёз. Но у нас есть определенные цели, мы собираем артефакты и стараемся приумножать знания, которые помогают Братьям и Сёстрам в их служении.

— Сёстры. Братья. Так...

— Сёстры оказывают помощь слабейшим из нас. А Братья и Отцы... скажем так, у них тоже весьма обширный список обязанностей. Со временем ты во всём разберёшься и сможешь решить, с кем останешься — с Хранителями или с Сёстрами.

— С Хранителями или Сёстрами? Я должна остаться у вас? Выбора у меня нет? — шёпотом спросила Лиза.

Костя криво улыбнулся:

— Выбора нет.

Лизе стало смешно. Кажется, он забыл, кто сейчас главный.

— Вообще-то есть, — победно сказала она и снова повторила заклинание, услышанное от первого мужчины. — Приказываю тебе выпустить меня из... Библиотеки. И дай мне деньги. Все, которые у тебя есть. И...

— Забавно, — пробормотал Костя. — Высшая оказалась воровкой.

— Приказываю тебе молчать, — быстро добавила Лиза.

Он вздохнул:

— Ты неправильно говоришь. Мантра послушания не сработала в первый раз. И не работает сейчас...

Сердце заколотилось, как сумасшедшее.

— ... правильно так. Слушай...

Что? Нет! Нет, нет, нет!!!

В голове промелькнула отчаянная мысль, что ещё можно его остановить, закрыть ему рот, ударить, в конце концов... но Лиза не успела ничего сделать. Непонятные слова, произнесённые Костей, словно повисли в воздухе — обволакивая, успокаивая и лишая воли.

— Спи, Высшая, — с усмешкой приказал он, и Лиза снова отключилась.

* * *

Герман не стал садиться и выслушал краткое изложение событий, стоя у окна и скрестив руки на груди.

— Я подытожу, — уверенно и властно сказал он, поворачиваясь к дивану, на котором сидели Диана и Михаил. Похоже, остался на ногах он только для того, чтобы иметь возможность эффектно смотреть на них сверху вниз — Верховный отец обожал эффектные позы.